Критерии гриффиндорки

      Когда Северус вернулся в замок, до Рождества оставалось буквально пару дней, а он до сих не придумал, что же подарить его Мионе.       Его…       Все эти дни Снейп безумно скучал по своей милой, веселой, красивой, безупречной помощнице. Мысленно рисовал мягкие черты ее нежного лица, пленительные изгибы юного тела, восхитительный контур губ, изящные плечи, прищур ее карих глаз с хитринкой, когда им в очередной раз удавалось посмеяться над инфантильным индюком.       Но также Снейпа не покидало беспокойство: в последние дни перед отъездом нахальный Локонс совсем распоясался.       Влетев в свой кабинет, зельевар сразу почувствовал, что Миона совсем недавно здесь была: легкий, цветочный аромат ее духов Северус ни с чем иным не спутал бы…       Снейп проследовал в лабораторию. Застыл на пороге, любуясь тонкой девичьей фигурой, порхающей около бурлящего котла.       Гермиона была поглощена своим занятием и не заметила его, а обоняние девушки было не настолько развито, как у великого мастера зелий.       С опаской поглядывая на стеклянную палочку, которой девушка мешала зелье, и понимая, что если использует эффект неожиданности, то может ею неплохо получить по голове, Северус тихонько откашлялся.       Гермиона замерла на мгновение, а потом внезапно оказалась в крепких объятиях. Когда только успел сократить расстояние?       — Я скучал, — шептал Северус между поцелуями.       — Я тоже, — искренне вторила ему девушка, млея от этих ласк.       Но Грейнджер помнила, о чем она хотела поговорить, что выяснить. И это не давало расслабиться.       — В чем дело? — спросил Северус, слегка отстраняясь, заглядывая в бездонные глаза.       — Я… Я хочу с тобой поговорить.       — Да, конечно, — Северус мигом надел маску безразличия на свое лицо: в душе мужчина опасался, что Миона просто решила его бросить.       — Я хочу, чтобы ты рассказал мне, как стал победителем Турнира трех волшебников, — выпалила Гермиона, решив перейти сразу к делу.       Снейп неожиданно помрачнел, лицо его стало напряженным, а руки непроизвольно крепче сжались на талии Гермионы, и Грейнджер поспешила прикусить язык, опасаясь, что задела не самую лучшую тему для разговора. Северус долго молчал, поджав губы, глядя куда-то в сторону, а Гермиона терпеливо ждала, когда он наконец ответит на ее вопрос.       Северус не мог решиться… С этим чертовым кубком связано одно из самых жутких и отвратительных воспоминаний в его жизни, едва ли не равное смерти Лили, и Снейп не хотел ворошить то прошлое, заставлять себя снова переживать мерзкий шестой год, когда вся его жизнь вдруг совершила петлю и, опьяненная внезапным головокружением, пошла по другому, не самому правильному пути.       Гермиона обняла зельевара крепче, и тот вздрогнул…       С другой стороны… если Снейп не расскажет все сам, Гермиона узнает лично, рано или поздно увидев на его руке отвратительное черное пятно слуги Лорда Волан-де-Морта…       — Пойдем в гостиную, — лабораторию Северус считал не самым лучшим местом для рассказа, мало ли…       Если волшебница испугается или того хуже — взбесится, то перебьет о его голову добрую половину дорогостоящих и трудно добываемых ингредиентов, и…если не прибьет она, то добьет Дамблдор за порчу школьного имущества.       Профессора прошли в гостиную, устроились на диване. Снейп продолжал держать руку Гермионы в своих ладонях, проводя большим пальцем по гладкой коже, и не знал, с чего начать.       — Северус, почему ты выкинул кубок? — новый вопрос Гермионы помог сосредоточиться.       Грейнджер уже не особо хотелось знать, как именно Северус выиграл — он был сильным и способным волшебником даже в детстве. Так чему же удивляться? Волновал вопрос, почему Снейп избавился от кубка.       Северус поджал губы, убрал руки и под внимательный взгляд Гермионы начал расстегивать многочисленные мелкие пуговички на левом рукаве. У Грейнджер быстрее забилось сердце: неужели он хочет сказать?       Да… Когда Снейп оголил предплечье, даже в полумраке черная метка Пожирателя Смерти ярким пятном вспыхнула на бледной коже руки. Северус ждал, что девушка закричит, отскочит от него, начнет обвинять во всех грехах, а после уйдет и никогда не вернется… Но Миона в очередной раз удивила своего мужчину. Мягко, с толикой грусти, улыбнулась, аккуратно, словно вместо метки на руке зияла жуткая рана, прикоснулась к Снейпу.       — Пожалуйста, расскажи мне.       И Северус сдался. Он как на духу выложил своей девочке всю подноготную о том, как на шестом курсе Хогвартса участвовал в турнире, как кубок из всех старшекурсников — даже Мародеров! — выбрал именно его, Снейпа… какими сложными были испытания — Гермионе не приходилось встречаться ни с химерами, ни с дикими — а не привезенными, как в случае с Гарри, — драконами… ни со смертельными испытаниями… Во времена молодости Северуса Турнир был куда более жестким, а процент гибели участников — максимальным.       Его голос лился, слова отражались от стен, а она не перебивала, лишь теснее прижималась к любимому мужчине, выслушивая то, о чем Северус никому никогда не говорил…       Да, справился, да стал победителем, но у любой победы есть своя цена. И ее пришлось заплатить. Именно после злосчастного Турнира, Снейп попал под пристальное наблюдение Пожирателей и их господина, именно тогда они пытались его завербовать, обещая золотые горы и вечную славу, но он не сдавался, потому что была в его жизни Лили, которая не давала сорваться. До тех пор, пока они не разругались в пух и прах… И тогда он стал Пожирателем. В минуту своего отчаяния связал свою жизни с убийцами…       После того, как по его вине погибли Поттеры, погибла она, Лили, Снейп и избавился от этого кубка — эта вечная слава не принесла ему никакого счастья, только горе и разочарование.       — Мне часто приходят мысли… Понимаешь, я часто думаю… думал, что если бы не положил свое имя в кубок, если бы не победил, то не заинтересовал бы Темного Лорда и… родители Поттера были бы живы…       У всегда беспристрастного, холодного, отчужденного мужчины дрожали руки, все его тело била крупная дрожь. Глаза были закрыты: Северус весь отдался накатившим воспоминаниям. Как он стыдился этой победы, этой награды — она его клеймо, такое же, как и Черная метка.       Признался, высказал все это вслух.       А Гермиона молча наблюдала, молча впитывала все его горе и отчаяние. Умный, преданный, смелый, сильный, честный, любящий… она могла бы без конца продолжать список всех его качеств…       Но еще Гермиона понимала, что в данную минуту Северус как никогда уязвим. Ему нужна ее поддержка, хоть гордый мужчина никогда в этом не признается.       — Северус, посмотри на меня, — прошептала Гермиона.       Снейп открыл глаза, не мигая уставился на ее раскрасневшееся от волнения личико.       — Северус, в твоей победе нет ничего постыдного. Ты ее заслужил, ты ее вырвал в бою, ты… ты такой смелый, сильный… Нет, пожалуйста. Не перебивай. Я хочу, чтоб ты меня выслушал: пойми, они бы все равно тебя заметили рано или поздно. Ты сильный, умный волшебник, а Волан-де-Морт никогда таких не пропускал…       — Ты не понимаешь! — вдруг вспылил Снейп. — Я сам принял это клеймо! Сам вступил в ряды Пожирателей! Я получал удовольствие от всего происходящего, пока не узнал, что Лили грозит опасность, пока не понял, что натворил…       — У тебя не было выбора, — Грейнджер тоже не отличалась особой сдержанность, — если бы ты не захотел вступить добровольно, они силой заставили бы тебя это сделать!       — Я заклеймен, — глухо простонал Северус, — Я Пожиратель… Миона, я вообще не понимаю, почему ты все еще здесь, почему еще не убежала. Ты хоть понимаешь, с кем рядом сейчас находишься?       — Я понимаю. Я знаю, кто передо мной. Ты не Пожиратель. Уже давно. Я… — Гермиона пыталась лихорадочно сообразить, что сказать, чтобы не сболтнуть лишнего.       Северус сейчас себя корит, он не знает, что через несколько лет полностью отдаст свой долг Лили, полностью искупит смерть бывшей возлюбленной. От этих мыслей сердце Грейнджер болезненно сжалось.       — Почему ты не уходишь? — тихо спросил Северус, который больше всего на свете боялся, что сейчас, вот именно в эту минуту Миона все осознает и сбежит, бросит, оставит, возненавидит.       — Потому что… — Гермиона помедлила, прислушиваясь к чувствам, которые ею двигали и решилась, — потому что я тебя люблю.       И девушка знала, что говорит правду.       Северус прикрыл глаза, осознавая ее слова. Любит. Его. Мерзкого слизеринца, поганого пожирателя. Это не правильно. Рядом с такой милой, светлой девушкой должен быть кто-то более подходящий.       Мягкое прикосновение губ к его обнаженному предплечью вывело Снейпа из тяжелых раздумий. Гермиона покрывала поцелуями каждый миллиметр кожи, каждый штрих черной отметины. Язычком обводила контур, оставляя влажные дорожки, пытаясь своими действиями доказать, что его прошлое не имеет никакого значения, что он не вызывает у нее отвращения, брезгливости или чего-то подобного.       — Я люблю тебя, Северус, — продолжала шептать Гермиона, — и очень надеюсь, что ты примешь мою любовь. Не отвергнешь. Я знаю, что ты не готов мне пока ответить тем же, но я не требую…       Грейнджер подняла на него свои удивительные глаза, находя его взгляд, полный удивления, надежды, восхищения…       — Я верю, что ты искупишь все ошибки прошлого. Я знаю это, — не выдержала Гермиона, — не кори себя…       Возможно, не стоило это произносить, но она не могла по-другому.       Поддавшись порыву, Гермиона забралась на колени к Северусу, обвивая его за шею, крепче прижимаясь, осыпая поцелуями любимое лицо, сейчас такое печальное и отстраненное.       — Я хочу, чтобы ты знал: я никогда не чувствовала себя в такой безопасности, как с тобой, — шептала Гермиона, гладя своими пальчиками его шею, подбородок, зарываясь целой ладошкой в его густые волосы, слегка оттягивая, заставляя запрокинуть голову, открыться ее ласкам.       Северус не мог сопротивляться, да и не хотел. Он был просто опьянен вдруг накатившим счастьем: она доверяет, любит…       Гермиона прижималась все сильнее, тонкие пальцы вовсю порхали по груди, расстегивая бесчисленное число пуговок, сдирая с него и сюртук и мантию.       Северус обхватил ладонями ставшее таким дорогим личико, мягко отстраняя, замечая огонек отчаяния в карих омутах.       — Миона, ты самая восхитительная девушка, что я когда-либо встречал, ты мне безумно дорога, я хочу, чтобы ты знала… я… я, наверное…       Гермиона, накрыла его рот указательным пальчиком, заставляя оборвать фразу на пол пути.       — Северус, пожалуйста, — наклонившись опять очень низко, опаляя его кожу жарким, тяжелым дыханием, прошептала девушка, — скажи мне это, когда у тебя не останется сомнения, не останется этого «наверное».       И она опять обвила его за плечи, углубляя поцелуй, заставляя мужчину сдаться своим инстинктам.       Удивительно, но Гермиона не испытывал ни тени страха — наверное, она так долго томилась в ожидании предстоящей ночи, что весь страх давно был погребен под этим неутоленным желанием. Она не испытывала смущения из-за своих действий, даже когда узкая ладошка скользнула между его обнаженным торсом и ее скрытому тканью телу и накрыла через ткань брюк его выпирающее возбуждение, слегка надавливая, дразня, обещая большее…       Но Северус прекрасно осознавал, что за всеми настойчивыми ласками скрывается пока еще не умелая, не знающая таких действий девушка… И ему хотелось сделать ее первый раз достойным, нежным, чтобы она поняла, что он к ней испытывает то, что так и не решился высказать вслух.       — Пойдем в спальню, Мия… — Северус впервые назвал Гермиону так, а она не захотела возражать.       Друзья часто называли ее именно Мия, и это раздражало девушку, потому что ей больше нравилось полное имя — Гермиона… Но из уст Северуса это короткое «Мия» звучало так нежно, так красиво, что гриффиндорка невольно застонала в новый поцелуй.       Снейп крепко обнял Грейнджер, прижал к груди и поднялся с дивана. Гермиона обхватила его талию ногами, и Снейп заныл от необычных ощущений. Пока девушка покрывала его обнаженное плечо и шею короткими поцелуями, Северус быстро преодолел разделявшее диван и дверь спальни расстояние, толкнул предмет интерьера невербальным заклинанием и, не отвлекаясь ни на заглушающие, ни на запирающие, приблизился к кровати. Северус мягко опустил целующую его Гермиону на мягкий матрас, но так и не смог отстраниться. Грейнджер утягивала его за собой, впившись в плечи тонкими пальчиками.       — Не уходи, — вырвалась у нее почти паническая просьба, и Снейп не смог сдержать усмешки перед новым поцелуем.       — Никогда…       Сюртук и рубашка были отброшены на пол, и Гермиона с восхищением провела пальцами по широким плечам, сильным с редкими венками рукам, крепкой груди и прессу. Задержала кончик указательного пальца у самого ремня и хитро взглянула на зельевара. Тот шумно и тяжело дышал. На бледных щеках проявился легкий румянец возбуждения. Черные волосы прилипли ко лбу, и Гермиона, небрежным движением заправив пряди за ухо, снова потянула Снейпа на себя и поцеловала на этот раз в шею у самого уха. Северус задрожал и, ощутимо сжав плечико гриффиндорки, настойчиво отстранил от себя девушку. Улыбнулся и начал не спеша избавлять Гермиону от верхней одежды. Грейнджер прикусила губу, наблюдая из-под прикрытых век за плавными аккуратными движениями зельевара, едва сдерживая себя, чтобы одним заклинанием не избавиться от всех этих тряпок, лишь бы быстрее оказаться ближе к телу Северуса.       Ее одежда бесформенной кучей растеклась рядом с черным сюртуком, туда же последовал и лифчик. Когда Снейп отстранился, чтобы посмотреть на великолепное, распростертое под ним податливое тело волшебницы, она осталась в одних трусиках. Разгоряченная его действиями, едва сдерживающая собственное желание.       Его…       Это осознание пьянило, заводило с новой силой. Но даже в таком, почти невменяемом состоянии Северус сдерживался, осознавая, что должен быть аккуратным, нежным, ласковым… настоящим.       Оторвавшись от сладких, манящих губ своей Мионы, Снейп медленно скользнул языком по нежной шее, услышав восхищенный выдох девушки. Какая же она страстная! Любое его движение, любую ласку воспринимает с таким рвением, с такой благодарностью.       Мужчина медленно оторвался от нее и заглянул в затуманенные наслаждением глаза. Аккуратно поправил каштановую прядку, открывая своим губам маленькое ушко, провел кончиком языка по изгибам раковины, прикусил за самый кончик, накрыл ртом мочку, прокручивая языком сережку.       — Ах! — непередаваемые ощущения накрывали Гермиону.       Руки сильнее вцепились в крепкие плечи, острые ноготки прошлись по спине, оставляя царапинки. Снейп тут же хрипло простонал в девичье ушко, отстраняясь, теряя остатки хваленого терпения.       Северус сам потянулся к своим брюкам, дрожащими от предвкушения пальцами принялся расстегивать пряжку на ремне. Гермиона, резко сев, принялась помогать — в четыре руки они быстро справились с его строгими брюками, оставляя мужчину в одних боксерах.       Не опускаясь на простыни, их тела опять сплелись в страстных объятиях и глубоком поцелуе: их языки, губы, зубы, ладони, пальцы жили своей жизнью, поглаживая, надавливая, царапая, прикусывая там, где каждому из них больше всего хотелось, там, где пылающие тела требовали подобных прикосновения.       Северус скользнул губами по шее, прокладывая дорожку жарких поцелуев, спускаясь ниже, проводя кончиком языка по восхитительной ложбинке между крепкими полушариями. Шершавые ладони Северуса накрыли груди девушки, слегка сжимая, а язык продолжал выводить узоры по бархатной коже.       Гермиона прогнулась всем телом, опираясь одним локтем на кровать, откидываясь назад, открываясь, давая мужчине лучший доступ.       Когда Снейп начал делать ладонями легкие круговые движения, слегка затрагивая крохотные комочки сосков, девушка застонала во весь голос.       — Северус, да! Пожалуйста!       Это было для него приглашением, разрешением. Снейп тут же одной рукой накрыл ее спинку, а второй — ягодицы, подхватывая, укладывая обратно на кровать, стягивая с выгибающейся навстречу его ладоням девушки трусики, попутно освобождая и себя от белья.       Гермиона не ощущала ни капли сомнения, ни капли смущения, когда Северус аккуратно, ненавязчиво подхватил ее ножки под коленками и развел их в стороны, открывая себе лучший доступ: его язык, пальцы, губы… Они творили невероятные вещи, заставляя желать большего.       — Ты восхитительна, моя девочка, — шепнул Северус.       Его голос возбуждал не меньше, чем умелые пальцы и губы.       — Северус, Северус… — она металась под ним, дергаясь, пытаясь непроизвольно отстраниться от умелых ласк, вызывающих болезненно-сладостную волну, скручивающую изнутри, заставляющую еще сильнее выгнуться навстречу.       Руки Снейпа крепко удерживали ее, не позволяя скрыться от его настойчивых прикосновений, язык мужчины продолжал дразнить маленький набухший бугорочек, а один палец проник внутрь, пытаясь слегка подготовить девушку к проникновению, растянуть восхитительно тугие мышцы.       Грейнджер тихонечко поскуливала, запрокинув голову, зарываясь макушкой в подушку. Одной рукой Гермиона вцепилась в мягкие волосы Северуса, а второй сжимала наволочку.       — Северус, пожалуйста, я хочу тебя, — стонала девушка в порыве накатившего желания.       Но мужчина знал, что еще рано, знал, что желание его девочки нужно подогреть, а ее тело еще немного подготовить.       Северус немного изменил положение: теперь он теребил подушечкой большого пальца клитор, а языком блуждал между набухших лепестков плоти, стараясь проникнуть как можно глубже.       Гермионе начало казаться, что она сейчас сойдет с ума от желания. Все тело горело непонятным огнем, который заставлял выгибаться навстречу любимому мужчине, пытаясь оказаться еще ближе, ощутить его прикосновения еще сильнее…почувствовать Северуса глубоко-глубоко внутри, стать его… окончательно.       Мужчина наконец оторвался от манящих, увлажнившихся складочек. Продолжая их поглаживать своими умелыми пальцами, скользнул всем телом вверх, опираясь локтем на простынь, нависая над своей, изнемогающей от желания девочкой.       Аккуратно надавил ладонью на одно бедро, отводя его подальше в сторону, раскрывая девушку для себя, располагаясь удобнее… Тут же нашел приоткрытые в стоне губы, накрыл их своим ртом, стараясь углубить поцелуй, отвлечь от неминуемой боли.       Одной рукой зельевар сжал округлое бедро Гермионы, скользнул ладонью чуть дальше, накрывая ягодицу, а второй направил себя в нее. Стремясь чуточку подразнить, медленно провел членом вдоль складочек, и только услышав неясное мычание и почувствовав, как сильнее девичьи пальцы сжали плечи, толкнулся внутрь, погружая головку. Гермиона дернулась под ним, но не попыталась отстраниться или вырваться. Изящные пальчики сильнее сжались на его коже, царапая, подгоняя, поощряя к дальнейшим действиям. И Северус решился, толкаясь на всю длину…       Гермиона громко вскрикнула ему в рот, из глаз непроизвольно брызнули слезы боли, но в эту секунду девушка ни о чем не жалела.       Единственная мысль, которая билась у нее в голове: «Наконец-то».       Северус не двигался, но когда крик боли утих, растворился в их глубоком, тягучем, чувственном поцелуе, мужчина немного отстранился и тут же начал осыпать легкими прикосновениями губ лицо девушки. И до нее донесся его шепот:       — Прости, девочка моя.       — Все хорошо, Северус, — искренне прошептала Гермиона, — Я люблю тебя.       Мужчина хотел что-то ответить, но девушка притянула его к себе, требуя возобновить поцелуй…       Постепенно боль уходила, сменяясь невероятным чувством наполненности. Единения. Северус почувствовал, как скованные болезненным ощущением мышцы расслабились, острые ноготки прошлись по спине, и вонзились в мужские ягодицы, а острые зубки прикусили его игривый язык. Хмыкнув, мужчина сделал первый толчок, чувствуя, что находится на пределе. Сказывались долгие месяцы ожидания. Пришлось призвать все свое самообладание, особенно, когда его девочка поняла, в чем суть этого процесса, когда она начала двигаться навстречу, насаживаясь, помогая оказаться еще глубже.       Когда ее острые коготки оставили еще несколько обжигающих полос на его спине, а влажный язычок — дорожку мурашек на мужской шее, Северус хмыкнул и в отместку прикусил нежное плечико, вызывая у Гермионы еще один громкий стон. Мужская ладонь скользнула между их сплетающимися телами, находя то самое заветное местечко — сосредоточение женского наслаждения.       Их движения стали быстрее, объятия крепче, стоны громче, поцелуи неистовее…       Гермиона чувствовала, как подкатывает уже однажды испытанное невероятно приятное, обжигающее ощущение, которое пробегает по телу сотнями мурашек, вызывая в мозгу яркие-яркие вспышки.       Она крепче прижалась к любимому, и девушку накрыл оргазм. Почувствовав, как Миона сотрясается от наслаждения, Северус наконец смог дать себе волю: несколько очень резких, глубоких, чуточку болезненных толчков — и мужчина присоединился к Гермионе, глухо простонав от накативших, непередаваемых эмоций и ощущений…       Его девушка.       Его женщина.       Такая ласковая, отзывчивая, такая… только его…       Гермиона с глупой улыбкой таращилась в потолок. Тело казалось невообразимым легким, и Грейнджер думала, что вот-вот ее поднимет с горячих простыней куда-то вверх, и она, призраком проскользнув через стены и потолки, понесется в небо, где затеряется среди мягких пушистых облаков. Северус рядом приводил в норму дыхание. Его губы тоже были изогнуты в довольной улыбке, но в отличии от Гермионы он не смотрел в потолок. Глаза были закрыты, веки слегка подрагивали.       Гриффиндорка сглотнула, потянулась, подползла — сил только на это и хватило — к зельевару ближе, прижалась к его горячему телу, закинула одну ногу ему на бедро, а руками обхватила за плечи. Щекой потерлась о грудь мужчины, и тот поморщился — несколько кудрей Гермионы щекотало нос. Снейп обнял свою волшебницу одной рукой, а второй невербальным заклинанием призвал сброшенное в порыве страсти одеяло. В его комнатах никогда не бывало жарко, изредка даже гуляли сквозняки, и сейчас, опасаясь, что может застудить свою волшебницу, Снейп быстрее укрыл их обоих и закинул руку за голову.       — Ты волшебник, Северус…       — М… Ты уже говорила, девочка моя…       — И готова повторять всю жизнь. — Гермиона подняла голову и мягко коснулась губ Северуса своими. Он улыбнулся в ответ со словами:       — Не играй с огнем, милая. Можно обжечься.       И Грейнджер сразу поняла, что зельевар имел ввиду. Она бедром чувствовала, как его член снова медленно начинает твердеть и увеличиваться в размерах, но была слишком измождена первым разом, чтобы сразу поддержать инициативу мужчины продолжить сексуальный марафон на всю ночь.       Гермиона хитро прищурилась. Если тело еще не восстановилось, то она вполне может использовать руку, а если Северус позволит — и ротик… Когда Снейп ласкал ее своим языком, у Грейнджер возникло жгучее желание ответить ему тем же, но не успела Гермиона коснуться Северуса ТАМ, как послышались частые громкие шаги за дверью, и через мгновение на пороге спальни появился взъерошенный, но почему-то улыбающийся Локонс. Видимо, бежал сюда с особо радостной для Себя новостью, но увидев лежащих в одной кровати, полностью обнаженных коллег и разбросанную по полу одежду, забыл, зачем вообще сюда спешил.       — Локонс… — недовольно прорычал Снейп. — Видимо, блестки окончательно атрофировали ваш мозг, и вы забыли, что в приличном обществе перед тем, как войти в чужие комнаты, принято стучаться!       Гермиона ухмыльнулась, заметив, как побледнел Златопуст. Судя по его глазам, профессор ЗОТИ готов был в любой момент рухнуть в обморок от представившейся картины.       — Простите, — только и смог пискнуть Локонс.       Но почему-то развернуться и выйти он так и не подумал, просто продолжал таращиться на двух любовников.       — Локонс, вы что-то хотели? — злобно прошипел зельевар, натягивая на Миону одеяло повыше, только чтобы этот противный павлин ничего не смог разглядеть.       А Златопуст все стоял и, наверное, впервые в жизни не улыбался. На лице у него застыло самое идиотское выражение из всех, что видело человечество.       — А что вы тут делаете? — вдруг выдал блондин.       Был этот вопрос адресован Гермионе или же им обоим, Снейп не собирался выяснять. Он уже открыл рот, чтобы выдать что-нибудь этакое, а лучше просто отправить наглеца куда подальше, но тут голосок подала мисс Рейнджер.       — Мистер Локонс, вам объяснить, что происходит в спальнях между двумя молодыми людьми противоположного пола?       — Я… мне… нет, конечно, мне это известно… — кажется, впервые мировая звезда так и не смогла связать ни слова.       — Локонс, будьте добры, покиньте спальню, — прорычал Северус. — Если у вас какое-то конкретное дело, то подождите в кабинете, но сюда вообще не стоило вламываться.       — Да, там срочное дело… — начал Златопуст.       — Мистер Локонс, вы не могли бы выйти? Я не готова начать одеваться перед вами, — звонкий голосок Гермионы отразился от стен.       Северус посмотрел на нее: девушка просто сотрясалась от сдерживаемого хохота. Кажется, вся эта ситуация Миону веселила.       Златопуст начал пятиться назад, пытаясь таким образом дойти до двери, но сегодня был явно не его день: налетев на косяк, споткнувшись, чуть эффектно не грохнувшись на мягкое место, блондин наконец-то покинул спальню.       Вот тогда Гермиона и дала волю смеху.       — На твоем месте, я бы так не веселился, — шикнул Северус, которого и самого душил смех, — теперь об этом все узнают.       — Да, и твоя честь будет осквернена, — продолжала хихикать девушка.       — Ну, раз так, то терять мне уже нечего, — хмыкнул Снейп и привлек ее к себе, страстно целуя, вынуждая прекратить смеяться. Наконец разорвав поцелуй, зельевар проговорил. — В следующий раз напомни мне поставить заглушающие и запирающие чары.       — Обязательно, — улыбнулась Грейнджер, немного отстраняясь. — Думаю, нам все-таки следует выяснить, для чего Златопуст ворвался в твою комнату. Наверное, у него для этого были причины.       …и причина действительно оказалась веской. Когда любовники, уже одевшись и предварительно обменявшись еще парой страстных поцелуев, вышли из спальни, Локонс, что все это время статуей таращился на камин, только и смог пробормотать:       — Мисс Грейнджер в Больничном крыле. Неудачный опыт с… оборотным зельем, кажется… — пробормотал, не моргая, и побыстрее покинул комнаты зельевара. Теперь Снейп понял, от чего же в первую секунду беспардонного вмешательства в чужую личную жизнь Локонс был так счастлив. Он-то надеялся, что известие заставит зельевара бросить все и в первую очередь Миону, чтобы приступить к своим непосредственным обязанностям по варке нового зелья, но карма настигла Златопуста внезапно…       Гермиона очень хорошо помнила, как мадам Поппи и профессор Снейп отпаивали ее зельями, помогали избавляться от кошачьей шерсти, и гриффиндорка краснела каждый раз, когда она невольно мяукала каждый раз, стоило мужчине дать новую порцию зелья… Сейчас же Гермиона лишь улыбнулась всплывшей в голове картинке. Стесняться такой ерунды после того, что они вытворяли в постели, было по крайней мере нелогично…       — Проклятые гриффиндорцы… — ворчал Снейп, направляясь вместе с помощницей к Поппи. — Везде свой нос суют… Даже на каникулах! Хм… теперь хоть знаю, кому предъявлять претензии по поводу пропавшей шкурки бумсланга… Была б моя воля, вся эта троица отправилась бы домой еще на первом курсе!       — Брось, Северус. — Гермиона ободряюще улыбнулась, касаясь руки зельевара своей. — Я уверена, у мисс Грейнджер была веская причина сварить это зелье.       Снейп промолчал. Естественно, ему не понравилось такое заявление, но спорить с женщиной, что какое-то время назад дарила ему ласку, не хотелось.       — Мисс Грейнджер… — протянул Северус. — Умная ведьма… но не с теми связалась… вот и растрачивает свой талант на всяких идиотов… — Снейп ворвался в Больничное крыло так громко, что затряслись стены, и рявкнул: — Поппи! Надеюсь, у тебя как минимум кончились все запасы противоядий, если ты вызвала меня в такое время!       — Северус, не кричи, — мадам Помфпри была как всегда невозмутима, — тут просто не совсем обычный случай…       — Не сомневаюсь! — взбешенный зельевар дослушать до конца почему-то не удосужился. — Это ж додуматься варить Оборотное зелье на втором курсе! Наверняка мисс Грейнджер что-то напортачила! Все Гриффиндорцы… — тут мужчина поймал свою любимую тему о том, какие все представители львиного факультета идиоты…       Взрослая Гермиона стояла с невозмутимым лицом: однажды ей уже пришлось выслушать очень похожую речь. Сейчас эти слова вызывали у нее лишь хихиканье, но вот у маленькой девочки за ширмой такая брань точно вызовет испуг и чувство неловкости.       — Профессор Снейп, — решила наконец-то вмешаться мисс Рейнджер, представляя, как она-маленькая сейчас вжимается в кровать от ожидания встречи с разъяренным профессором, — давайте вначале посмотрим, что произошло с девочкой…       Северус прервал свой бранный поток, но продолжая что-то бурчать себе под нос про глупых заучек, зашел за ширму… бурчание резко стихло.       Гермиона знала, что он там увидел. Наверное, Снейп сейчас очень сильно пытался скрыть свое удивлении и сдержать смех. И почему тогда всем ее вид казался таким смешным? Даже Гарри с Роном…       — Тааааак, — наконец пришел в себя зельевар, — я так понимаю, зелье вы, мисс Грейнджер сварили превосходно, вот только почему-то не додумались до конца прочитать все сноски и решили превратиться в кошку…       Девочка что-то замычала себе под нос, видно, обрадовалась такому разъяснению.       — И чем вызвана такая любовь к кошкам? — но Снейп не был бы Снейпом, если бы не продолжил ехидничать. — Неужели чувством глубокого уважения к анимагической форме декана вашего факультета?       Судя по сдавленным звукам, маленькая Гермиона очень усиленно кивала головой и одновременно пыталась что-то произнести…       — Думаю, воришки должны быть наказаны, — продолжал холодным, безразличным голосом Северус, — так что я не собираюсь сильно спешить с противоядием…       — Северус, — тут уже не выдержала мадам Помфри, — прекрати издеваться над девочкой! Это ведь был какой-то научный проект? Да?       — И кто руководитель? — хмуро прошипел зельевар.       — Я, — на голос мисс Рейнджер обернулись все собравшиеся.       Гермиона зашла за ширму, встречаясь лицом к лицу с одним из своих не самых приятных воспоминаний: маленькая Грейнджер выглядела неважно: вся в шерсти, по лицу-морде текут слезы отчаяния и страха, пальцы комкают одеяло…       — Простите, профессор Снейп, я не успела вам об этом рассказать, — начала Гермиона…       — Да, конечно, зелье же варится за минуту, — хмуро буркнул Северус.       Он был взбешен, обещая себе обязательно разобраться с зарвавшейся помощницей. Как о таком можно было не предупредить?       — В таком случае, думаю, вам, мисс Рейнджер, и придется заняться противоядием, — бесстрастно проговорил зельевар, — это будет честно. Сами напортачили, сами и расхлебывайте.       — Да, конечно, — Гермионе хотелось огреть себя чем-то тяжелым. Помогла, называется… Теперь вот проблем не оберешься с обидчивым Северусом…       До лаборатории они почти добежали. Северус резко распахнул двери, пропуская вперед притихшую помощницу. Дверь он запечатал на все замки, закрыв ту с характерным стуком — признаком его очень дурного духа.       — Ну, и как это все понимать? — прошипел он сквозь зубы.       — Просто… — вот что придумать? — мисс Грейнджер попросила у меня помочь ей в изучении более сложных зелий. Я не думала, что все так получится.       — Поэтому предпочла от меня все скрыть?! Обмануть?! — кажется, зельевар очень обиделся…       — Я не обманывала, просто не успевала обо всем тебе рассказать, — Гермиона вдруг тепло улыбнулась и… повисла на шее у опешившего от такой прыти мужчины, — В последнее время было все тяжелее думать о работе…       Девушка игриво провела язычком по шее застывшего мужчины. Северус по-прежнему чувствовал себя обманутым, поэтому не старался чем-то помочь девушке… Но когда тонкие пальчики начали усердно и ловко справляться с его брюками, мужчина не выдержал: резко прижал ее к себе, находя ртом ее губы:       — Что ты делаешь? — прошипел он ей на ухо, когда смог оторваться от сладкий губ своей девушки.       Мисс Рейнджер уже ловко справилась с застежками и тянула вниз брюки с бельем:       — Хочу продолжить с того момента, на котором нас прервали, — хмыкнула девушка…       — Но как же мисс Грейнджер? Ей же нужно противоядие, — попытался сохранить остатки принципиальности зельевар.       — Ну, шерсть все равно будет сходить месяц, — непринужденно пожала плечами Гермиона, — поэтому у нас есть немного времени.       Зарычав, Снейп окончательно потерял голову: подхватив девушку под ягодицы и усадив на свой стол, задрал юбку и, даже не подумав снять трусики, просто сдвинув их в сторону, резко ворвался в податливо, выгибающееся навстречу тело…       — Северус, — только и смогла вскрикнуть Грейнджер, теснее обхватывая его кольцом своих ног, хватая ладонями за плечи.       Мужчина, зарывшись пальцами в волосы на ее затылке, резко дернул голову назад, заставляя поднять личико навстречу его страстным, почти животным поцелуям…

***

      Расслабленные, по-прежнему держащие друг друга в объятиях, они пытались привести сбившееся дыхание в норму:       — Ну, и кто теперь будет варить противоядие для мисс Грейнджер? — хитро прищурилась Гермиона.       — Ах, ты ведьма, — хмыкнул Северус. От его злости уже не осталось и следа — вся растворилась в безудержном, жестком сексе. — Я, конечно…       — М… — Гермиона поцеловала своего зельевара в кончик носа и улыбнулась: — Люблю тебя.       Снейп громко застонал. Эта ведьма сводила его с ума. Уронив голову на плечо помощницы, Северус приводил в норму дыхание, руками прижимая к себе податливое горячее тело Гермионы. Стоит ли говорить, что после этого спать они так и не легли… Гермиона пообещала вместо Северуса рассказать Минерве об инциденте с ее ученицей — Снейп терпеть не мог причитаний МакГонагалл по поводу ее студентов и попыток оправдаться, что он тут совершенно ни при чем, а ведь он действительно ни при чем! — а сам зельевар, без особых желаний отпустив девушку из своих комнат, отправился в лабораторию, чтобы подготовить основу для зелья. После у него будет время навестить Альбуса и высказать ему пару ласковых о надоедливых гриффиндорцах и его обожаемом Поттере — слишком странно мальчишка вел себя в последнее время…       Гермиона, как и обещала, зашла к МакГонагалл, невольно разбудив бедную женщину. Как только открылась дверь, на пороге показалась заспанная Минерва. Поправляя сползающие с носа очки, декан Гриффиндора удивленно взглянула на помощницу зельевара:       — Мисс Рейнджер? Могу чем-то помочь?       — С одной из ваших студенток произошел неприятный казус. — начала Гермиона, и сонливость Минерва как рукой сняло.       — Гермиона Грейнджер? — сразу догадалась волшебница. Она уже привыкла, что каждый приход кого-то из профессоров с вестями о неприятном казусе со студентами ее факультета касался непосредственно кого-то из членов Золотого Трио, а так как Миона упомянула студентку, не оставалось других вариантов, кроме как мисс Всезнайка…       Гермиона прошла в комнату декана, села в кресло напротив своего некогда профессора, приняла чашку чая с мятой — себе в чашку Минерва подлила немного коньяка, видимо, готовилась к тяжелым новостям, — и досконально описала ситуацию с подругой Гарри Поттера. МакГонагал сперва слушала напряженно, а когда узнала, что девочке ничего не грозит, облегченно вздохнула и едва ли не залпом выпила оставшийся чай. После этого наполнила чашку снова и продержала Гермиону в своей компании около часа, сначала пытаясь выяснить, как молодой коллеге удалось спасти студентку от разъяренного зельевара, а потом — как сама Минерва благодарна за такую помощь. Гарри и его друзей Снейп особенно терпеть не мог…       В результате проходила по пустующему коридору, ведущему обратно в подземелья, Гермиона порядком уставшей, жалея, что до официального подъема студентов осталось не так уж и много времени — подремать даже часик не удастся.       Гермиона как раз мысленно прикидывала, спит ли еще Северус, вообще ложился он или ждет ее, но тут неожиданно из-за поворота перед девушкой оказалась до скрежета зубов знакомая фигура.       Златопуст Локонс выглядел до тошноты очаровательно: великолепная разноцветная мантия, костюм без единой складочки, идеальная прическа, из которой не выбивается не единого волоска. От него просто разило каким-то сладким ароматом. Весь этот образ дополняла его белозубая улыбка: такая идеальная, но при этом настолько фальшивая, что у Гермионы аж челюсть свело.       Кажется, мужчина уже отошел от потрясения, которое испытал этой ночью.       Но почему-то сейчас Гермионе совершенно не было смешно: возможно, из-за того, что рядом нет Северуса, а может, из-за того, что у Локонса уж слишком много решимости появилось в глазах, стоило ему заметить мисс Рейнджер.       Девушка даже слегка попятилась. Но потом мысленно пнула саму себя: это всего лишь Локонс. Наглый, самовлюбленный, бестолковый чурбан. Не более…       Но, сегодня даже этот чурбан был слишком быстр и ловок. Внезапно он оказался совсем близко:       — Мисс Рейнджер, доброе утро.       — Ну, не такое уж оно и доброе, — буркнула девушка и не удержавшись, добавила, — по вашей милости.       Девушка решила, что смысл ее фразы уж точно должен дойти даже до такого идиота, как Локонс. И она не ошиблась. Смысл-то дошел… вот только блондин и это перевернул в свою пользу.       — Понимаю, мисс Рейнджер. Простите, наверное, я не правильно вас понимал все это время. Если бы я знал, что вам так срочно нужен мужчина, то не тратил бы время на все эти долгие ухаживания…       Гермионе показалось, что ее челюсть оказалась на полу. Он издевается, да? Как можно настолько извратить увиденное и услышанное?       — Девочка моя, я готов вам простить это увлечение, эту интрижку с вашим начальником, — кажется, Локонс и не собирался останавливаться.       — Вы в своем уме? — Гермиона так опешила, что не могла подобрать достойных слов, чтобы отшить этого самодовольного писаку.       Локонс посмотрел на Гермиону, будто та только что сморозила какую-то несусветную глупость, после чего улыбнулся так, как обычно улыбаются врачи психически неуравновешенным пациентам, подошел ближе, и Грейнджер инстинктивно начала пятиться назад, невольно касаясь пальцами рукава, в котором прятала палочку. Сам напрашивается — Мерлин свидетель!       — Дорогая моя… К чему все эти игры? — продолжал разглагольствовать Златопуст, то и дело водя перед носом гриффиндорки ярким сильно пахнущим букетом, что до этого держал за спиной. Гермиону начало воротить от резкого аромата абсолютно не подходящих друг другу цветов. Выбирал их Локонс, судя по всему, по своему вкусу, а он, если судить по одежде, у него как минимум в вегетативном состоянии.       — Это мне стоит спрашивать у вас, что именно вы тут решили устроить, профессор Локонс. — процедила Грейнджер, молясь Мерлину, чтобы злость в ее голосе дошла до мозгов этого недалекого волшебника. И как только шляпа могла отправить этого тупицу на Когтевран?! Как его оттуда в первый же год не вышибли?       Нет…не так… Как его там к чертям не придушили в первый же день?!       Гермиона попыталась обойти настойчивого мужчину, но тот продолжил пихать ей в лицо букет, а другой рукой безрезультатно пытался взять волшебницу за руку. Грейнджер отсчитывала последние секунды жизни Златопуста. Останавливать ее уже будет некому, да и самой гриффиндорке откровенно осточертело бегать от этого крашеного индюка. Вздрогнув всем телом от отвращения, когда Локонс все-таки умудрился схватить ее за запястье, Гермиона уже припоминала самые мучительные заклинания из своего арсенала, как вдруг что-то юркнуло на их головами со страшной скоростью и со всей силы приложило Златопуста по затылку так, что тот согнулся.       Грейнджер тут же отскочила подальше и наконец смогла разглядеть своего спасителя, а точнее…спасительницу…одну из швабр Филча, что определенно приняла Локонса за очередной мусор и теперь всеми силами пыталась вымести никому ненужную вещь из коридора. Швабра крутилась юлой вокруг волшебника, била его по голове, рукам, ногам и спине, раз за разом ломала тонкие веточки цветов, которыми Златопуст пытался прикрыться, после чего перешла в серьезное наступление. Перевернулась и теперь била стальным набалдашником на конце древка, от чего Локонс вскрикивал на зависть любой первокурснице, заметившей на своем пути таракана.       Пришлось неудачному герою-любовнику срочно спасаться бегством. Но заколдованная швабра не собиралась так просто сдаваться: уборочный инвентарь резво понесся вслед блондину, все еще периодически прикладываясь по спине визжащему мужчине.       Гермиона недоуменно уставилась вслед убегающему профессору ЗОТИ… Никакой жалости она точно не испытывала: просто легкий интерес, с чего бы это швабре нападать на Локонса.       — Да, это было забавно, — бархатный голос Северуса раздался совсем рядом.       — Это твоя работа? — со смесью удивления и восхищения поинтересовалась Гермиона.       — Нет, — честно ответил зельевар. — Я как раз собирался надрать этому идиоту задницу голыми руками, но этот забавный предмет сделал всю работу за меня. Напомни мне сохранить это воспоминание. Оно пополнит мою коллекцию.       — Как ты тут вообще оказался? — вдруг спросила девушка.       — Просто решил пройтись, — ответил Снейп, но перехватив взгляд карих омутов, сдался, в который раз за эту нескончаемую ночь. — Я забеспокоился. Тебя слишком долго не было. Вот и решил пойти навстречу.       — Спасибо, — шепнула девушка, обхватив мужчину за талию, прижимаясь к его крепкой груди. Вот когда на Гермиону накатила волна сонливости и усталости, — Но если это не ты заколдовал швабру, то кто?       — Хм…а вот это мы сейчас выясним, — задумчиво произнес зельевар.       Мужчина стоял лицом к тому коридору, в котором скрылся Локонс, поэтому первым заметил, как швабра, выглядевшая почти довольной, бодро летела в обратном направлении…       Снейп, выпустив Гермиону из объятий, проследовал за уборочным инвентарем, а Гермиона кинулась следом. За поворотом стояли ошарашенные близнецы Уизли — мальчишки явно не ожидали, что их очередная вредилка вернется назад, указывая тем самым на зачинщиков.       — Ну, молодые люди, это вы устроили? — строго, растягивая слова, задал риторический вопрос профессор Зелий.       Парни только носы повесили, готовясь к очередной тираде по поводу их плохого поведения, угрозам отчисления и месяцу отработок…       — Плюс 10 баллов каждому, — вдруг выдал Северус и, развернувшись, схватил Миону за руку, потянув по коридору подальше от места преступления.       Ошарашенный Фред не придумал ничего лучше, чем удивлен проговорить:       — Это за что же?       И чуть сам себе не прикусил язык. Вот додумался…       — За мои хорошие воспоминания, — бросил через плечо профессор Снейп.       Близнецы переглянулись, а когда осознали смысл брошенной фразы, страх как рукой сняло, и Уизли, довольные собой, приставили ладонь ребром ко лбу и громко крикнули вслед зельевару и его помощнице:       — Рады стараться!       Гермиона тихо засмеялась, прикрывая рот ладошкой, а Снейп сдержанно улыбался всю дорогу до своих комнат. Там он надолго лишил Гермиону возможности соображать, вовлекая в горячий поцелуй. Жаль только, что продолжить его не удалось — время подходило к завтраку, а до этого необходимо было проверить зелье и добавить один важный ингредиент.       В Большом зале, слава Мерлину, оставшиеся на каникулы студенты вновь немного оживились. Разговоры о наследнике Салазара стали редкими — дети устали о нем болтать и старались больше времени потратить на более полезные и жизнерадостные вещи. А за столом Гриффиндора и вовсе царил тот еще карнавал. Близнецы Уизли гордо рассказывали о своей новой выходке, и мужская часть стола поддерживала друзей громким хохотом. Локонс так и не явился на завтрак. Видимо… швабра оставила-таки на его физиономии пару синяков.       — Признаюсь… — тихо, чтоб не услышали коллеги, а того и еще хуже — студенты, проговорил Снейп, привлекая внимание Гермионы, и та заинтересованно взглянула на зельевара, ожидая продолжения речи. — Не все гриффиндорцы поголовные тупые бараны.       — Услышать от тебя похвалу для Гриффиндора? М…что ты сделал с настоящим профессором Снейпом? — улыбнулась Гермиона, с подозрением глядя на Северуса. — Думаю, ты едва не обеспечил им обморок сегодня. Мало оставалось, чтобы шок перерос в более серьезную стадию удивления.       — Уизли впервые на моей памяти сделали что-то полезное своими вредилками. Грех не поощрить.       — М…вообще-то…не впервые. Они уже помогали мне избавиться от внимания Локонса. — проговорила Гермиона, и Снейп резко развернулся к ней. — Скажем так…ему очень идут фурункулы.       Лицо Снейпа оставалось непроницаемым, но Гермиона уже слишком хорошо изучила его мимику: уголки тонких губ слегка приподнялись — признак безудержного веселья зельевара, когда вокруг слишком много народа.       — Думаю, наш красавчик стал совсем безукоризненным, — не удержался от комментария Северус.       — О, хоть сразу делай снимок на обложку его новой книжонки, — хихикнула мисс Рейнджер.       — Какая жалость, что это воспоминание не сможет пополнить мою коллекцию… — хмыкнул Северус.       — Я могу поделить своими, — несмотря на бессонную ночь, Грейнджер пребывала в отличном настроении, — Кстати, чем мы сегодня займемся? Сочельник все-таки…       — Ну, лично я займусь зельем для твоей нерадивой ученицы, — решил подразнить девушку Северус.       Гермиона насупилась:       — Думаешь, что избавишься от меня в своей лаборатории?       — Ну… — Снейп задумчиво уставился в потолок.       -Так вот! Не дождешься! — шепнула Гермиона, а ее ладошка сжала под столом острую коленку зельевара.       Северус хмыкнул и накрыл ладонью ее шаловливую ручку, поглаживая нежную кожу его девочки большим пальцем.       Снейп боялся признаться в этом даже самому себе: наконец-то он был счастлив. И уже ничего не имело значения: ни перешептывания учеников, ни лукавые взгляды коллег, ни ряженый павлин, уж слишком часто пытающийся увести эту удивительную девушку, ни чудовище из Тайной комнаты, ни вся эта творившаяся чертовщина в школе каждый год…