Критерии гриффиндорки

      Весь следующий день Гермиона была сама не своя. Она хмурилась, что-то бормотала себе под нос, то и дело глядела на часы. Северус наблюдал за ней, но ничего не спрашивал: зелье для подвергнутых заклятию оцепенения как раз подходило к завершающей стадии и требовало пристального внимания, поэтому, как не хотелось Снейпу во всем разобраться, оторваться от котлов он не имел права…       Но пришлось.       Громкий голос МакГонагалл услышал каждый, кто находился в замке:       — Всем студентам срочно пройти в свои комнаты, всем преподавателям — в коридор второго этажа.       Чертыхнувшись, Снейп заморозил зелье, и они с Мионой поспешили в указанное место. Грейнджер спешила за Северусом вверх по лестнице. Она знала, что там увидят профессора. Знала, что Джинни уже исчезла. Но Гермиона не представляла одного: как она сдержится и не зарядит по самодовольной роже Локонса, когда тот будет лукавить в попытках избавиться от работенки по уничтожению монстра Тайной комнаты. Или Гермионе придется сдерживать смех, потому что, если она правильно помнила из рассказов Гарри и Рона, выглядел Локонс в момент, когда его отправляли в битву с чудовищем так, будто вот-вот обделается.       Но когда преподаватели собрались возле стены с кровавой надписью, все желание посмеяться над трусливым волшебником улетучилось. Гермиона, хоть и знала, что эта история закончится хорошо, испугалась за бедную Джинни. В конце концов, если бы за ними тогда не прилетел Фоукс… Если бы не вылечил Гарри от смертельного яда, Поттер навсегда остался бы с младшей Уизли в Тайной комнате… А Волан-Де-Морт, потеряв лишь один из хоркусов, рано или поздно вернулся бы в реальный мир.       Грейнджер как током прошибло. Фоукс! Точно! После ухода Дамблдора феникс исчез из кабинета директора и больше туда не возвращался! А если в этот раз что-то произошло во временной цепочке? Что если Фоукс не полетит в Тайную комнату и не спасет Гарри? Что если все кончено?       Гермиона не стала дожидаться, когда первым сбежит Локонс. Она сорвалась с места — профессора были слишком озабочены пропажей ученицы и раздачей указаний Златопусту, чтобы заметить ее уход, только Снейп нервно обернулся, но уйти следом не смог: мадам Стебль так сильно вцепилась в его мантию, что сдвинуться не было возможности. Грейнджер спешила в кабинет директора. Она точно знала только одно, если сейчас же пошлет сову за Дамблдором, тот немедленно вернется в Хогвартс, а значит — за ним последует и Фоукс. После этого можно будет отправить птицу на помощь Гарри.       А если Фоукса с Дамблдором не будет? Что тогда?       Гермиона подумала об этом, только когда уже пересекала порог кабинета директора под всполошенные взгляды портретов. Трясущимися руками она схватила первый попавшийся лист пергамента и чернильницу. Девушка попыталась быстро придумать достойное послание.       — Мерлин, что написать? Просто попросить вернуться в школу? Или сказать, что Гарри в Тайной комнате и ему нужна помощь? А стоит уточнять про Фоукса?       Куча вопросов, а время поджимает.       — Что же мне делать? — вслух простонала волшебница, бессильно охватывая голову ладонями. По щекам покатились слезы — слезы напряжения последних дней. — Вдруг я что-нибудь натворила, и теперь все будет по-другому? Вдруг… нет-нет… вдруг Гарри не выживет? Лучше бы я вообще здесь не появлялась…       — Ну-ну, мисс Рейнджер, — спокойный голос позади, заставил девушку радостно подскочить.       — Профессор Дамблдор! Вы здесь? — Гермионе хотелось броситься к старцу на шею и завопить от счастья. Но тут она заметила, что директор один. Нет на его плече певчей птички.       И Грейнджер вся поникла…       — Мисс Рейнджер или, точнее, мисс Грейнджер, не волнуйтесь, Фоукс уже летит к Гарри на подмогу!       — Со Шляпой? — сквозь нахлынувшие рыдание отчего-то решила уточнить девушка.       — Именно с ней, — улыбнулся старец.       Гермиона продолжала шмыгать носом.       — Так что, думаю, уже совсем скоро наши маленькие герои объявятся тут всей честной компанией, — продолжил Альбус, занимая свое привычное кресло во главе стола. — А пока, думаю, Гермиона, нам пора поговорить.       И старец взмахнул рукой. Грейнджер ахнула. Вот он! Тот предмет, который она искала! Вот он! Тот самый ларец!       — И все это время он был здесь? — чувствуя, как отчаяние и удивление сменяются яростью, прошипела девушка.       Кажется, Дамблдор ожидал не такой реакции…       — Нет, — сделав самые честные глаза, и даже не моргнув лишений раз, заявил старец. — Я нашел его у себя дома. Видите, иногда полезно быть смещенным из директорского кресла. Находишь то, что потерял…       Гермиона продолжала буравить его подозрительным взглядом.       — Думаю, мисс Грейнджер, пришло время возвращаться домой, — совершенно серьезно, без прежних искорок веселья, заявил Дамблдор.       — Прямо сейчас? — девушке показалось, что внутри все рассыпалось на миллион осколков.       Нет. Только не сейчас. Есть же еще столько дел… И Северус… ему нужно все объяснить!       — Ну, зачем же так торопиться, — улыбнулся Альбус и проницательно посмотрел на девушку из-под очков-половинок, — у вас есть еще парочка дел. Помолвка, например…       — Откуда вы знаете? — удивилась девушка.       Это же их тайна с Северусом. Неужели у стен Хогвартса и правда есть уши?       — Мисс Грейнджер, вы представляете, что такое помолвка в мире Волшебников? — вопросом на вопрос ответил старец.       — Ну, — замялась девушка, — я читала об этом…       — Тогда вы знаете, что церемонию должно провести третье лицо в присутствии свидетелей. Без единого слова. Только магия. И взмахи палочкой.       — И…       — Да, Северус попросил сделать это меня.       Дамблдор довольно улыбнулся и кивнул.       — А меня он почти сразу попросил быть официальным лицом, что проведет эту церемонию, — Гермионе показалось, или слово «почти» Альбус произнес с какой-то грустью? Директор заметил смятение на лице гриффиндорки и, отбросив все дурные мысли, похлопал Грейнджер по плечу. — Ну, он же у нас старается к себе никого не подпускать, даже ко мне редко обращается за помощью. Вот и не пришел сразу. Обидно, что после стольких лет не доверяет.       Гермиона улыбнулась в ответ, а сама подумала, что и не зря не доверяет… Пока зельевар после битвы за Хогвартс лежал с ранами в Мунго, Гарри успел показать своим друзьям его воспоминания, и в большинстве из них Дамблдор просто использовал его и манипулировал при помощи памяти о Лили. Волей не волей начнешь в отрицательном ключе думать о таком человеке, даже если тот выглядит как безобидный старикашка с добрыми глазами.       — Я предложил Северусу, — продолжил Альбус, — провести церемонию на следующий день, после прощального ужина для учеников. Хогвартс будет пустовать, а профессора наконец вздохнут с облегчением. У нас будет достаточно времени и не придется смещать другие дела.       Гермиона снова согласно закивала. Она была не против лишний день провести в этом времени с Северусом. В последнее время, стоило подумать о возвращении, как невольно накатывали мысли о том, как зельевар воспримет ее признание и настоящее имя, как отнесется к ней там, в будущем, прождав столько лет. Может…придушит? На радостях-то…       — Лимонную дольку? — Дамблдор уже расположился в своем кресле и пододвинул гриффиндорке тарелочку с магловскими сладостями. Грейнджер сперва смотрела на конфеты с недоверием, но после вытащила одну и закинула в рот. Альбус довольно вздохнул и предложил обсудить остальные мелочи, такие как подготовка к экзаменам, помощь зельевару во время проверки работ, прощальный ужин, помолвка и непосредственно время возвращения Гермионы в ее будущее.       Вдруг за дверью послышался неясный, но нарастающий шум, гул голосов. В дверь директора постучали.       На пороге стояли герои сегодняшнего вечера: Поттер, весь измазанный грязью и кровью, промокший, уставший, но невероятно довольный, что сумел выжить. Рон, выглядевший не лучше Гарри, но все равно крепко одной рукой обнимающий плачущую навзрыд сестренку. Джинни плакала и сквозь всхлипы пыталась во всем признаться: теперь дневник на нее больше не действовал, и девочка все-все вспомнила. И ей было жутко страшно… А вот во второй руке Рон сжимал край яркой, но потрепанной мантии улыбающегося и теперь взирающего на мир сквозь приятную призму незнания Локонска. Блондин выглядел счастливым, безумным ребенком. Увидев теперь незнакомую ему девушку, тот вырвался из ослабших пальцев Уизли и подлетел к Гермионе.       — Я видел волшебство! — вдруг восторженно заявил теперь уже бывшая звезда книжного мира.       Расставив руки, он пытался изобразить полет.       — Нас несла огромная красная птица! Нас всех, представляете?       И Локонс, красиво и грациозно натыкаясь на все имеющиеся в кабинете предметы, изобразил полет феникса. Кстати, о Фоуксе: герой и спаситель Гарри Поттера уже восседал на излюбленном плече хозяина, а Альбус легонько гладил его перышки.       — Мистер Уизли, я могу вас попросить об одолжении? — обратился старец к Рону.       — Разумеется, сэр, — немного настороженно подтвердил свое участие мальчик.       — Отведите мисс Уизли и мистера Локонса к мадам Помфри — она знает, что делать. И отправьте сову к Хагриду. Пора вернуть нашего лесничего, — с этими словами Альбус протянул ошалевшему от такой ответственности Рону конверт с посланием.       — Я, пожалуй, тоже пойду, — поднялась Гермиона, понимая, что сейчас у Гарри с Дамблдором будет серьезный разговор.       Девушка выскользнула вслед за Уизли, старательно толкающем впереди себя пританцовывающего, изображающего певчую пташку, Локонса. А тот на самом деле решил продемонстрировать свои таланты…увы, пел Златопуст так же, как и сражался на дуэли, а может быть и того хуже…       Девушка шла задумчивая, пытаясь настроиться на разговор с Северусом, ведь осталось всего несколько безоблачных дней, поэтому сама на поняла, как умудрилась столкнуться с Люциусом Малфоем.       — Простите, сэр, — вздрогнула девушка.       Было видно, что Малфой взбешен. Не удивительно, ведь его план не удался: Хогвартс цел, чудище убили, Джинни точно оправдают, а Дамблдор уже вернулся на пост директора.       Но Гермиона не знала, что к его агрессии примешалось еще одно обстоятельство: лучший друг решил жениться на грязнокровке. Абсурд. Позор.       — Ничего, — процедил он сквозь сжатые зубы, — поздравляю с помолвкой.       Гермиона вздрогнула, но постаралась остаться невозмутимой.       — Она еще не состоялась. Но… вы уже знаете?       — Да, Северус только что попросил меня быть вашим свидетелем, — кажется, Малфой готов был лопнуть от злости.       — И?       — Я согласился, разумеется, — выплюнул Люциус, — Я слишком хорошо отношусь к Северусу.       Гермиона видела по его взгляду, читала, как раскрытую книгу: «Да, я сделаю это ради друга, хоть и совершенно не в восторге, что тот связывается со всяким грязнокровным отребьем».       — Миона! — Гермионе показалось, что она никогда не была так рада слышать голос своего любимого.       Люциус скривился сильнее, когда обернулся и увидел в глазах старого друга какое-то неадекватное во всех смыслах счастье. Не дожидаясь, когда Снейп подойдет, Малфой развернулся и продолжил свой путь к кабинету директора. Зельевар, по привычке убедившись, что более никого в коридоре нет, стремительно подлетел к Гермионе, притянул к себе и глубоко поцеловал, зарывшись рукой в густые локоны. Грейнджер нервно вздохнула.       — Не смей… — Снейп тяжело дышал, а голос его срывался не то от злости, не то от облегчения, что с его девочкой все в порядке. Даже если тот, кто оставил послание на стене, подразумевал, что чудовище на этот вечер останется в Тайной комнате, у Северуса сердце замирало каждый раз, как он думал, что Миона может оказаться у гигантского змея на пути, ведь Мерлин знает…куда Рейнджер неожиданно сорвалась в коридоре…       — Не смей больше никогда вот так убегать! — закончил свою мысль зельевар, крепко обнимая волшебницу. — Проклятье…я чуть с ума не сошел!       Гермиона невольно хихикнула. Она и подумать не могла, что Снейп способен быть таким… На памяти гриффиндорки зельевар впервые и злился, и радовался одновременно, при этом всем видом давая понять, что готов ее придушить. Тоже от двусмысленных эмоций.       — Я хотела послать сову за директором. — начала оправдываться Гермиона, но зельевар хоть и кивал, но точно не слушал объяснений. Продолжал сжимать в объятиях, бормотать, как он на нее злится за то, что сбежала в одиночку в такой опасный момент, касался губами виска волшебницы. — Дети вернулись… А Локонс… Кажется…ему немножко отшибло мозги.       — Ему отшибло мозги еще при рождении. — фыркнул Снейп, и Гермиона засмеялась.       — Боюсь, в таком случае — вышибло остатки. Он даже не помнит, кто он такой.       — Слава Мерлину и всем его родственникам!       Северус собрался сказать еще что-то, но в коридоре послышалась возня, ругань, грохот, а когда все стихло, тяжелой поступью по коридору снова пронесся растрепанный Люциус. Малфой был настолько зол, что не обратил внимания на Снейпа с Гермионой, а, продолжая бросать проклятия в адрес Поттера, прошел мимо. Грейнджер в который раз осознала, что Снейп утянул ее за собой к стене, тем самым спасая ее от участи быть раздавленной.       — Кажется… — протянул зельевар. — У меня это входит в привычку…       — Хорошая привычка. — прокомментировала Гермиона и снова потянулась за поцелуем.       А что до любопытного до посторонних звуков Гарри… Что ж… Рон ЭТО уже видел, а Гарри уж точно в обморок падать не собирается. Наверное…

***

      Гермиона с искренней улыбкой рассматривала ало-золотые декорации, которыми был увешен Большой зал. Прощальный ужин. В этом году точно не предвидится никакой интриги с победителем в межфакультетском соревновании. Но ей было это не важно. Как и Северусу. Впервые мужчину совершенно не трогал проигрыш своего факультета. Какой в этом толк? Подумаешь, проиграли…       И что творит прекрасное чувство под названием «любовь» с таким азартным и принципиальным человеком? Волшебство…       Вот он, этот великий день. Сегодня все их с Северусом многонедельные труды наконец-то вознаградятся. Девушка уже заметила улыбающегося Сэра Николаса: он гордо проплывал сквозь толпы учеников, а те осыпали призрака поздравлениями с возвращением. Вот мелькнула фигура старосты Когтеврана, и всегда отчужденный Перси Уизли вдруг с самой сумасшедшей улыбкой прижал к себе свою коллегу и подругу, вот Джастин издалека благодарно улыбается Гарри и все-таки не выдерживает, подходит и сердечно пожимает руку Герою. А вот вдалеке показался Филч: он с таким трепетом прижимал миссис Норрис!       И вот… Вот и эта растрепанная, маленькая фигурка. Вот она. Гермиона Грейнджер.       Взрослая мисс Рейнджер чуть не разрыдалась, когда увидела со стороны фееричную встречу трех друзей!       — Все хорошо? — тихий бархатный голос на ушко.       — Да, все хорошо, — искреннее улыбнулась девушка. — Я счастлива…       В разгар всеобщего веселья, подогретого известием об отмене экзаменов, в Большой Зал ввалился Хагрид. И вот она, еще одна душещипательная сцена, которую даже не испортили кислые физиономии слизеринцев, хотя это замечание не относилось к любимому зельевару: сегодня мужчина будто светился изнутри.       — Не могу дождаться завтра, — шепнул Северус.       — Я тоже… я тоже.       Ученики и профессора были слишком заняты поздравлением Хагрида с возвращением, чтобы заметить, как Гермиона доверчиво прижалась к Северусу, а тот сжал под столом ее ладонь. Зельевар, прикрыв глаза, еще раз прокручивал в голове все пункты списка, что необходимо было выполнить к грядущему, с позволения сказать, торжеству. Вроде все сходилось, но Снейп беспокоился, что на их маленькой церемонии что-то может пойти не так из-за его промаха. Самым главным пунктом было предупредить Люциуса, чтобы он даже не думал корчить недовольную физиономию во время помолвки, в противном случае зельевар клялся выбить другу все зубы. Люциус, нехотя и скрепя этими самыми еще целыми зубами, пообещал придержать все свое негодование и недовольство до дома. Еще и семье уже все рассказал. Северус боялся, что, стоит новости дойти до ушей Драко, как она тут же достанется его дружкам, а следом — всему Хогвартсу. Но Драко, на удивление крестного, среагировал куда лучше своего отца. За год он привык к Гермионе и даже зауважал после первого дня работы Дуэльного клуба. Нарцисса же, которую Люциус просветил в свои новые обязанности свидетеля, в тот же день навестила будущих молодоженов в Хогвартсе и на радостях так обняла Гермиону, что у той хрустнули кости. После они долго разговаривали за чаем, пока Северус ревностно поглядывал на миссис Малфой, умудрившуюся украсть у него на этот вечер все внимание невесты…       Грейнджер радовалась, что Снейп сейчас прибывал в своих мыслях и не заметил, как в ее ответе прозвучала тоска. Зельевар, как и она, прекрасно понимал, что после церемонии и законной брачной ночи, Гермиона будет вынуждена покинуть его… На пару секунд для самой гриффиндорки… На годы — для Северуса.       К тому же Гермиона надеялась, что вся история, вся правда, которую она собиралась преподнести Северусу перед своим уходом, не заставит мужчину жалеть о принятых решениях и с ненавистью смотреть на доказательство их брака.       — Мисс Рейнджер! — Гермиона подняла голову, а Снейп недовольно поджал губы, но стоящие у стола профессоров близнецы Уизли уже и не думали бояться зельевара. Улыбнулись ему, поздравили с долгожданным исчезновением из их жизни цветастого павлина Локонса и попросили ненадолго умыкнуть помощницу, объясняя эту выходку тем, что знают об уходе Мионы и, перед собственным отъездом, намерены передать ей подарок. И эти привязались…черти…       Северус еще раз недовольно зыркнул на близнецов Уизли, но возражать не стал, когда мисс Рейнджер поднялась из-за стола и вместе с мальчишками вышла из Большого зала. Все равно потом его невеста все расскажет… Троица вышла в просторные коридоры: то тут, то там пробегали ученики, которым надоело сидеть за столами. Но праздник продолжался.       — Думаю, лучше поговорить в кабинете, — справедливо заметила девушка.       — Согласны, — как всегда в унисон прощебетали близнецы.       Холодные подземелья, до боли знакомый, ставший таким родным кабинет с таким любимым запахом… Гермиона невольно зажмурилась и вдохнула глубже…       — Ну, наша Гермиона, и когда помолвка? — прервал ее задумчивость… Кажется, это Джордж…       — Откуда вы знаете? — Гермиона решила, что отрицать бесполезно — проще выяснить, кто источник информации.       — Мы же тебе уже однажды говорили: мы слишком наблюдательны, — с довольным видом заявили близнецы.       — Уж слишком счастливым выглядит наш зельевар в последнее время, — начали перечислять они улики.       — И поэтому сразу помолвка? — хитро прищурилась Гермиона.       — К тому же он стал сильно суетиться.       — И… Мы услышали, как Снейп во всем признался Люциусу, — наконец выдали последней козырь близнецы.       Да, хорошо, что не стала отпираться…       — Да, Гермиона…. Повезло тебе со свидетелем, — вдруг прыснул от смеха Фред.       — А другого никого получше не нашлось? — поддержал брата Джордж.       — Это друг Северуса, то есть профессора Снейпа, — быстро исправилась Гермиона.       — Ой-ой… — фыркнули близнецы.       — Так, мальчики, это все, о чем вы хотели поговорить? — терпение у Грейнджер было не безграничным.       — Вообще-то мы хотели подарить тебе, в смысле, уже вам подарок, — Уизли выглядели взволнованными, — в общем, ты, наверное, видела у нас дома часы…       — По идее я у вас еще ни разу не была в Норе, — подмигнула девушка, прекрасно понимая, о каких часах идет речь. Сколько раз с восхищением она рассматривала стрелки, фотографии, картинки…       — Ну, мы же друзья, поэтому подозреваем, что…       — Все правильно подозреваете… — искренне улыбнулась Гермиона.       — В общем, мы еле узнали, как они делаются, какие там чары, но…. Успели…       Без лишних слов близнецы протянули ей часы.       — Так можно потом будет стрелочки добавить, — вдруг хихикнул Джордж.       — Когда понадобится… — подмигнул Фред, — А вы много детишек планируете? Как у нас?       — Мальчики….       — Да, и чтоб много-много мальчиков! — покатились от смеха близнецы…       Гермиона хотела прикрикнуть на близнецов, чтобы они не очень веселились…и не дай бог сказали такое напрямую Северусу, но все внимание Грейнджер было приковано к зачарованным часам в ее руках. К обратной стороне была прилеплена записка с инструкцией по эксплуатации и парой советов от близнецов, как, если вдруг понадобится, эту самую систему надурить. Жаль, что они не узнали об этом на год раньше. Тогда бы не попались Молли из-за кражи машины мистера Уизли…       Мальчики задержались почти допоздна, а когда в коридорах послышались торопливые шаги других студентов, спешащих в свои комнаты, чтобы закончить со сбором вещей — или хотя бы начать их собирать, — Уизли выскользнули из кабинета, пожелали Гермионе удачного возвращения, незаметно влились в толпу, и вскоре пропало даже эхо их радостного смеха.       Северус пришел спустя еще примерно час. Хоть год и закончился, но у него еще осталась обязанность патрулирования. Попалась парочка нерадивых гриффиндорцев в попытке пробраться в комнаты Когтеврана, и Гермиона совсем не удивилась, что мальчишки удостоились первоклассного убийственного взгляда зельевара, прежде чем смогли вернуться к себе. Благо очки не сняли, кубок-то уже закончился.       — Уже подумал, что эти шуты тебя в очередную вредилку превратили. — увидев, что Гермиона ждет его в гостиной, по привычке усевшись в кресле и подобрав под себя ноги, Снейп улыбнулся, и недовольство как рукой сняло.       — Да нет, как видишь. — Гермиона ответила на мягкий поцелуй и, когда Северус устроился на подлокотнике, прижалась к его боку.       — Чего они хотели?..       — Не представляешь, с помолвкой поздравляли! — выдала Грейнджер и едва не засмеялась во весь голос. Такого ошарашенного выражения лица у Снейпа она еще никогда в своей жизни не видела. Ни в будущей…ни в этой… Зельевар сперва побледнел, потом покраснел — не то от злости, не то от смущения и негодования, — и выдавил сквозь плотно-сжатые зубы:       — Как только узнали, паршивцы…       — Не буянь. У них свои методы. И можешь успокоиться. Ребята никому не проболтаются. В противном случае те, кто их услышат, только у виска пальцем покрутят.       Снейп согласно хмыкнул. Впервые он даже радовался своей репутации неприступного и бесчувственного монстра подземелий.       — И смотри, что они принесли. Сами смастерили.       Грейнджер продемонстрировала Северусу волшебные часы, и тот, взяв их в руки, невольно присвистнул.       — Ошибался на их счет: руки у парней из нужного места… Такого рода часы — очень тонкая и кропотливая работа…       — И очень качественная… Мальчики сказали, что после их можно будет корректировать, добавлять места и новые стрелки.       Гермиона с улыбкой посмотрела на зельевара: Северус выглядел немного взвинченным, он вдруг как-то слишком нервно прошелся ладонью по заколдованному циферблату…       — Все хорошо? — с некоторым изумлением спросила девушка.       — Да, конечно, — улыбнулся Снейп, хотя сейчас это не было похоже на ту красивую улыбку, которую довелось видеть Гермионе.       Девушка прильнула к мужчине, понимая, что он чем-то смущен или расстроен…       — В чем дело, Северус? — тихонько, но настойчиво спросила девушка.       — Обычно я у тебя это спрашиваю, — искренне улыбнулся Снейп.       Обстановка немного разрядилась.       — И все же? — тут только Гермиона обратила внимание, как изящные пальцы зельевара поглаживают две стрелки…       — Ты из-за этого? Из-за детей? — догадалась Грейнджер.       — Миона, я… понимаешь, я никогда не задумывался о своих собственных детях, и теперь не знаю, что и думать…       — Северус, — вдруг расхохоталась девушка, — эти часы тебя ни к чему не обязывают! Я тоже пока не готова возиться с пеленками, — честно призналась Гермиона.       — Правда? Пойми, я не против, я не боюсь такой ответственности, просто….       — …просто пока не готов, — закончила девушка.       Гермиона обвила Северуса за шею, зарываясь пальцами в мягкие волосы, провела языком по вздувшейся на шее венке, вызывая восхищенный выдох мужчины.       — Но надеюсь, однажды ты передумаешь, — тихо проговорила она ему на ухо.       — Мия, я…       — Тшш… обещаю, пока ты не захочешь, я буду принимать противозачаточное зелье.       Северус крепче прижал свою любимую.       Когда они уже расслабленными лежали в кровати, и Северус слушал, как выравнивается ее дыхание, мужчина позволил мыслям заполнить его голову.       Завтра они обручатся. Что будет после? Куда исчезнет его Миона? Как долго они будут жить друг без друга? И этот разговор о детях… Да, еще бы несколько месяцев назад он бы тут же, на раздумывая, заявил бы, что не хочет детей. Хватило за все годы этой надоедливо толпы в школе. Но теперь… глядя на расслабленное личико своей Мионы, вспоминая все их совместно проведенное время… а почему бы и нет? Да, не сейчас, но однажды… Рядом с любимой женщиной можно и десяток детей полюбить…       Северус позволил себе на время поддаться безумным фантазиям о будущем, запихнув в самые дальние закрома ответственность перед Дамблдором…и службу перед Темным Лордом, о моменте возвращения которого в этот мир — а что это произойдет, Снейп не сомневался и теперь больше всего боялся, — зельевар предпочитал не думать…и все свое невеселое прошлое… Северус на время перечеркнул все то, что было в его жизни до появления в ней Мионы, и перед глазами довольно легко появилась картинка…их будущего…       Мелькали образы, где он по-прежнему преподает в Хогвартсе, только перед ним уже не первое, после Поттера, поколение. Большинство студентов, как он привык, портачат…и только одна девочка с Когтеврана неотрывно смотрит в свой котел с диким блеском в глазах, а пухлые губы шевелятся, отсчитывая количество помешиваний против часовой стрелки… Его дочь…которую он бы с радостью назвал в честь своей матери — Эйлин — заправляет черную, как смоль, кудрявую прядь за ухо и продолжает слаженно работать. В мыслях Снейпу представляется следующий образ… Он возвращается в свои комнаты, а его едва ли не сшибают с ног еще двое… Мальчик и девочка… У обоих темные волосы и светло-карие глаза. Он удивлен…не ожидал увидеть детей сегодня, обычно Мия их не пускает гулять одних по подземельям. Видимо…сегодня какой-то особенный случай…       «Минерва, Спенсер! Оторвете отцу руки!» — Миона появляется неожиданно… За года в браке переняла у мужа привычку ходить очень тихо. Улыбается, подходит ближе и, ненавязчиво оттеснив детишек в сторону, целует мужа в губы.       «Прости, что так не вовремя… Побоялась оставить их одних, а Минерва срочно вызвала к себе».       «Снова Венделл?» — Снейп вздыхает и, потерев подбородок, спрашивает: — «Заснул на уроке?»       «Ему скучно, Северус. Программа, которую они сейчас проходят, усвоена Венделлом еще на прошлых каникулах, и он просто не может себя пересилить. Падает на парту с диким храпом!»       «Интересно, от кого у него это…»       «В любом случае… Думаю, что с ним тебе лучше поговорить самому».       «Лучше поговорить с Минервой. Или в очередной раз затронуть тему о дополнительной нагрузке и заочной сдаче экзаменов».       «Эйлин тебя не простит, если ее брат закончит школу раньше!»       «И с этим я уж как-нибудь разберусь…»       В мыслях Снейп снова улыбается… Да… Возникает ощущение, что у него полно забот, хлопот и…проблем с собственными детьми, но рядом есть его жена…и Северус любит их всех, несмотря на мелкие пакости или…храп старшего сына на уроке Трансфигурации.       Когда зельевара самого начал одолевать сон, он подумал, что и правда…было бы неплохо иметь детей от его любимой волшебницы… Четверых…как в мыслях…будет достаточно…       Для начала…

***

      В памяти Гермионы утро следующего дня осталось чем-то очень волнительным и смазанным. Минерва ворвалась в ее комнаты как раз, когда девушка вышла из ванной.       Спустя некоторое время, МакГонагалл с восхищением разглядывала платье Грейнджер: легкое, почти воздушное, с аккуратным пояском, обхватывающим тонкую девичью талию. Верх был отделан кружевом, а юбка легкими складками спускалась к ногам, до самого пола.       С помощью Минервы Гермиона сделала аккуратные локоны, легкими волнами ложащиеся на плечи. Женщина долго и придирчиво рассматривала девушку, а потом взмахнула палочкой — в каштановых волосах засияли миллионы малюсеньких звездочек… Довольно улыбнувшись, декан Гриффиндора спрятала свою палочку.       — Ты готова, — заявила женщина.       Гермиона смутно помнила, как они добрались до Выручай-комнаты: именно там все и должно было произойти. Внутри все было готово, а Северус уже ждал ее… Увидев своего жениха, девушка улыбнулась: искренне, нежно, счастливо. Да, это всего лишь помолвка, но в Магическом мире она значит не меньше свадьбы. А может, больше. Ведь тут за дело берется магия: чистая, светлая, сильная…       Северус выглядел как всегда спокойным, собранным, вот только сейчас, в эти минуты он позволил себе улыбаться. По-настоящему — так, как видела только его Миона. А кого стыдиться?       Люциус выглядел спокойным, ни один мускул на его аристократическом лице не дрогнул. Лишь холодный блеск голубых глаз выдавал его недовольство всей ситуацией. Но он стойко молчал. В конце концов, к Северусу блондин относился по-настоящему хорошо. А мисс Рейнджер… Конечно, если бы не ее происхождение, Малфой бы искренне радовался за товарища, а так…. Оставалось лишь недовольно зыркать по сторонам.       Минерва…. Она была так рада, что неприступный зельевар наконец нашел свое счастье! Женщина улыбалась, как подросток, наблюдая, как юная девушка приближается к своему избраннику, замечая ту искру, что пробегала между этими двумя, стоило им пересечься взглядами.       Альбус… а этот волшебник вообще получал от всей этой ситуации несказанное удовольствие. Его гениальный план удался. Эти двое сейчас свяжут свои судьбы, а всего-то нужно было… хорошенько подтолкнуть!       Церемония даже Гермионе, прожившей в магическом мире много лет, показалась нереальной, фантастической! Не было произнесено ни одного слова с момента, как Грейнджер вошла в Выручай-комнату, и за ней закрылись двери. Гриффиндорку обволокло теплым ветром, и она невольно ускорила шаг, приближаясь к ожидающему ее зельевару. Снейп стоял рядом с Альбусом у простой, но элегантной арки с вьющейся лозой роз, чуть поодаль ждал своего времени Люциус. Сопроводив Гермиону к жениху, Минерва заняла свое место и, улыбаясь, замерла.       Альбус демонстративно открыл какую-то старую книгу, и ее страницы вспыхнули белым огнем, стоило старому волшебнику коснуться их кончиком палочки.       Гермиона зажмурилась, а когда открыла глаза — ее и Северуса окружало нечто на подобии северного сияния, только во много тысяч раз прекрасней. Древняя магия роилась над ними, проникала под кожу, в самую душу. Грейнджер чувствовала, как ее собственная энергия выходит наружу, материализуется в просвечивающий женский силуэт и парит напротив такого же, только мужского силуэта зельевара. Фантомы протянули друг к другу руки, и волшебники повторили их действия…       Если бы Гермиона могла оторвать взгляд от Северуса, то непременно заметила бы, что из тел свидетелей и директора Хогвартса тоже вышла часть энергии, превратившись в подобия призраков. Древнюю церемонию проводили сами души, тем самым доказывая свою преданность, свое доверие, свою любовь друг к другу. Даже фантом Малфоя не казался таким уж и недовольным, видимо, в глубине души Люциус закрывал глаза на происхождение Гермионы и действительно был счастлив…       Грейнджер не знала, как долго длилось это волшебное действие. Ее будто парализовало, а взгляд сосредоточился на Северусе. Тело вновь подчинилось ей — даже скорее последовало за фантомом — только когда сияние магии превратилось в вихрь, отгородив жениха и невесту от посторонних плотной стеной яркого света.       Их поцелуй завершил церемонию, а когда культурное покашливание Альбуса со стороны заставило обоих оторваться друг от друга, Гермиона не смогла сдержать восторженного вздоха, увидев на своей руке причудливые узоры, а на пальце — кольцо из чистого света, что медленно превращалось в такой же красивый узор.       Как татуировка…вечная…доказывающая, что она, Гермиона, принадлежит только Северусу, а он…ей… Девушка заметила, что Северус с таким же неприкрытым восхищением рассматривал впечатавшиеся в кожу узоры…       Свершилось.       Теперь они связаны своими безмолвными клятвами… Что будет дальше? Об этом думать не хотелось. Но они постараются сделать все, чтобы не потерять те, связавшие их чувства. Их любовь, преданность, восхищение, уважение… Гермиона со смесью восхищения и тоски смотрела на своего, теперь уже официального жениха. А Северус не мог оторвать взгляда от нее. Для них все еще творилось то самое, непередаваемое волшебство. Но…       Пора было вспомнить о приглашенных свидетелях их счастья. А тем уже хотелось поздравить пару.       Минерва первой подлетела к своим коллегам. Без лишних слов, она крепко обняла вначале Гермиону, а затем, даже не раздумывая, Северуса. Снейп даже опешил: мужчина никогда не подозревал, что всегда строгий и собранный декан Гриффиндора может так расчувствоваться. Из глаз МакГонагалл даже брызнули слезы счастья, а на губах играла восторженная улыбка, когда она произносила свое короткое, но очень красивое и проникновенное поздравление.       Следующим подошел Люциус. Его лицо не выражало вселенского отвращения… Он спокойно, стараясь убрать из своего голоса эти льдинки и пренебрежение, поздравил Снейпа и его новоиспеченную невесту.       Мужчины пожали друг другу руки и Люциус заметил в глазах друга нотки благодарности: спасибо, что наступил себе на горло, спасибо, что не отказался, спасибо, что не испортил эту церемонию… Спасибо, что даже сейчас стоишь и пытаешь быть дружелюбным к маглорожденной девушке. И Малфой даже улыбнулся.       — Думаю, вам обязательно нужно будет как-нибудь заглянуть к нам в гости, — спокойно проговорил блондин, подмечая в глазах Северуса неподдельное удивление.       Только ради этого, стоило себя перебороть.       — Спасибо, мистер Малфой, — спокойно проговорила Гермиона, мысленно сжимаясь от одного очень неприятного воспоминания.       Ее первое знакомство с Малфой-Мэнором она не забудет никогда… оно до сих пор впечатано в ее кожу. Хорошо, что Северус ни разу не видел, скрытую чарами надпись… Возникло бы слишком много вопросов, а отвечать на них девушка не имела право.       Последним их поздравил Альбус. В конце его пышной, вычурной речи Гермионе даже захотелось зевнуть. И, нужно признаться, Северус тоже был близок к этому.       — …будьте счастливы. Уверен, вы сможете пронести свои чувства сквозь года.       Вроде обычная, простая, часто употребляемая фраза… Но Гермиона чувствовала, как она больно резанула по сердцу. Сквозь года… Сможет ли Северус простить и любить ее через столько лет также, как сейчас?       Снейп заметил, как его волшебница вдруг погрустнела, а в глазах скопились непрошеные слезы. Зельевар сперва подумал, что она уже жалеет, что связала свою судьбу с таким, как он, но Гермиона так сильно вцепилась в его локоть, что Северус откинул это нелепое предположение прочь. Он вспомнил, почему Миона в последний раз так расстраивалась.       Он вспомнил об ее скором отъезде…       Кроме присутствующих на церемонии, никто в Хогвартсе не знал о помолвке, а потому и устраивать шумное пиршество Альбус не стал. Все организовали прямо в кабинете директора, откуда после все разошлись по своим «домам» прямо через волшебный камин. Первым празднование покинул Люциус, просидев на удивление Северуса довольно приличный срок. За ним скрылась в зеленом пламени Минерва. И только потом Гермиона и сам зельевар, избежав участи быть накормленными до беспамятства сладостями директора, сбежали в комнаты Снейпа. У них оставалось мало времени друг для друга, и никто из волшебников его терять попусту не хотел.       Как только камин оказался позади, а пламя вновь приняло свой привычный цвет, Северус, не задумываясь, притянул к себе Гермиону, накрывая ее губы нежным, но требовательным поцелуем. Гриффиндорка ответила со всем жаром, скопившимся в ней за вечер. С самой церемонии Гермионе не терпелось подарить своему волшебнику последнюю, перед ее уходом, ласку. Но еще больше хотелось стащить с зельевара черный костюм, что сегодня особенно шел декану Слизерина.       Пиджак, зеленый шелковый платок и платье не дотянули до спальни — были сброшены еще перед порогом, и Северус, тяжело дыша от возбуждения, крепче обнял льнущую к нему волшебницу. Гермиона тихонько простонала в его губы, чувствуя, как длинные пальцы зельевара скользят по обнаженной коже ее спины и бедра. Собственные пальчики гриффиндорки ловко расправлялись с маленькими пуговицами на белой рубашке Снейпа. Так и не сняв расстегнутую одежду, Гермиона развернулась вместе с Северусом и толкнула его на кровать. Зельевар удивленно смотрел на гриффиндорку снизу вверх.       — Я уже говорила тебе, что так ты выглядишь невероятно сексуальным? — прошептала Гермиона, аккуратно проводя указательным пальцем по мужской груди, проникая ладонью под распахнутые края белоснежной рубашки.       Девичьи ладошки скользнули дальше, пробегая сладостной щекоткой по ребрам и бокам.       — Что-то такое припоминаю, — улыбнулся Северус, перехватывая ее запястье, тут же прижимаясь губами к нежной коже, осыпая поцелуями, тыльную сторону кисти, нежно проводя языком вдоль узора на безымянном пальце своей невесты — узору, который навсегда соединил их вместе.       Гермиона прикрыла глаза, наслаждаясь его нежными, невесомыми касаниями. Какой же Северус ласковый и чуткий. Кто бы мог подумать…       К глазам подступили непрошеные слезы: завтра им придется расстаться… Как будто услышав ее мысли, мужчина притянул девушку к себе, крепко прижимая к груди, запуская пальцы в роскошные локоны, вторая ладонь аккуратно прошлась вдоль позвоночника. Девушка сама нашла его губы: их поцелуй был таким глубоким, нежным, многообещающим, сладким, с легкой примесью горечи от ее все-таки покатившихся слез…       Гермиона сама разорвала поцелуй:       — Я люблю тебя, Северус, слышишь?       И, не дав ему опомниться, тут же накрыла своими губами его. Северус нежно сжал в ладонях ее лицо, аккуратно утирая пальцами катившиеся слезинки….       Он слышал. Он знал это. Верил.       Гермиона начала осыпать короткими поцелуями его щеки, нос, веки, лоб, подбородок, шею. И между каждым прикосновением она шептала, как заведенная: «люблю». Как будто пыталась сказать это на все года вперед, которые им придется провести в разлуке… Северус растворялся в этих поцелуях, все крепче прижимая к себе любимую, стараясь хотя бы сейчас не думать о том, что их завтра ожидает…       А Гермиона спускалась все ниже, покрывая поцелуями каждый миллиметр мужского тела, выводя языком узоры на груди, животе… Когда ее юркий язычок прошел над верхней линией ремня, Северус не выдержал и громко простонал…       — Мия…       А ловкие пальцы уже справлялись с ремнем, пуговичкой и молнией… Подцепив края ткани, Гермиона потянула брюки вниз, вынуждая мужчину приподнять бедра, оставляя того только в нижнем белье. Девушка тут же осыпала поцелуями через ткань выпирающий, твердый член, вырывая из горла Северуса хриплые выдохи…       Подцепив резинку, потянула вниз, освобождая из пут ткани чувствительную, уже увлажнившуюся головку. Аккуратно, игриво провела по ней языком, поласкала уздечку, обхватила удивительно нежную плоть ртом, будоража легкими касаниями языка. Мужское рычание — и девушка тут же отстранилась, но только для того, чтобы полностью освободить любимого от этого предмета одежды. Мгновение — и теплые, влажные губы уже опять ласкают твердую плоть, язык возбуждает своими касаниями…       Но Северус тоже не хотел оставлять свою Миону без удовольствия. Тонкие пальцы сжали девичьи плечи, вынуждая оторваться от этого пикантного занятия. В ту же секунду Гермиона оказалась лежащей спиной на кровати, а Северус нависал над ней, одной рукой обнимая за талию, а пальцами второй нежно обводя контуры и черты любимого лица. Теперь была его очередь сказать свое признание…       — Я люблю тебя, Мия, слышишь?       Гермиона моргнула, прогоняя опять подступившие слезы…       Да. Она тоже слышала. Она тоже знала. Она тоже верила.       Он страстно, жарко, неистово накрыл губы своей любимой женщины, проникая в глубину: их языки встретились, затевая свою сладостную борьбу. Не прерывая поцелуя, Северус стянул с девичьих плеч лямки лифчика, аккуратно, просунул руки под ее спину, справляясь с застежкой, высвобождая упругую грудь. Тонкие пальцы тут же начали дразнить твердые горошинки. Гермиона растворялась в этих удивительных ощущениях, наслаждалась, все сильнее сжимая крепкие плечи…       Северус разорвал поцелуй, тут же прокладывая языком влажную дорожку по шее — Гермиона выгнулась, запрокидывая голову, давая ему еще больше простора для действий и ласк. Мужчина слегка прикусил нежную кожу, провел языком по ямке над ключицей, скользнул ниже, оставляя еще одну влажную дорожку. Игриво прошелся языком по возбужденному соску — и тут же полностью втянул его в рот. Женские стоны отражались от стен:       — Северус, пожалуйста, не мучь меня! Я хочу тебя!       Северус довольно хмыкнул: как же он любил, как ценил такую ее отзывчивость, такую искренность. Поцелуи спускались все ниже, пока мужские губы не натолкнулись на последнюю преграду. Подцепив резинку трусиков зубами, и помогая рукой, Северус освободил от них любимую. Она сама развела коленки, приглашая к продолжению.       Как же Северусу нравилась такая раскрепощенность!       Его язык медленно прошелся вдоль влажных складочек, а пальцы помогли добиться лучшего доступа. Гермиона металась по простыням: Северус в который раз творил с ее телом просто невероятные вещи, заставляющие подаваться навстречу, требуя более тесного, полного контакта, заставляющие выгибаться и громко стонать.       Северус скользнул всем телом наверх, находя приоткрытый в стоне ротик, впитывая эти удивительные звуки, запоминая, наслаждаясь жарким дыханием и острыми ноготками, вмиг прошедшимися по его спине.       Одним медленным, тягучим толчком он погрузился внутрь. Тут же забросил одну ножку себе на плечо и начал медленно, размашисто двигаться внутри тугого лона… С губ Северуса срывалось неясное шипение: так хорошо, горячо, узко…       Гермиона громко постанывала в такт их совместным движениям, одной ладошкой она ласкала свою грудь, чем вызывала у Северуса еще больший прилив возбуждения, а второй нежно гладила упругий мужской живот, спускаясь ниже, ненавязчиво задевая его там, лаская при каждом толчке…       Северус, обхватив изящными пальцами тонкую лодыжку, покоящуюся на его плече, игриво провел языком по выпирающей косточке, вызывая громкое аханье своей отзывчивой девочки. Вторая рука скользнула вниз — туда, где они так ритмично сливались, так страстно отдавались друг другу, безошибочно находя ту самую, необходимую, жаждущую дополнительной ласки точку…       Гермиона забилась в подступающем, накрывающем ее с головой оргазме, а Северус, тут же, опустив ее ножку на простынь, накрыл девушку своим телом, впиваясь поцелуем в губы, впитывая, вбирая в себя каждый стон… Несколько рваных толчков — и он присоединился к своей трепещущей девочке…       Они лежали обнявшись, переплетая пальцы своих рук, нежно осыпая лица друг друга поцелуями: расслабленные, уставшие, и, несмотря на предстоящую неизвестность, счастливые…       Гермиона не хотела засыпать… Она лежала, прижавшись к Северусу, и отсчитывала оставшийся ей в этом времени срок. Утром гриффиндорка должна активировать артефакт и уйти, но так не хотелось отстраняться, так не хотелось оставлять своего зельевара, что в груди больно кололо, а душа екала, требовала остаться и прожить все те ужасные года заново, лишь бы не уходить от Северуса даже на несколько секунд.       Снейп медленно водил пальцами по оголенному плечу Гермионы и задумчиво смотрел на каштановую макушку. У них остались считанные часы до ее ухода…а куда уходит…надолго ли… Миона так и не ответила, хотя и дала слово…       Словно прочтя его мысли, Гермиона приподнялась на локти, поцеловала мимолетно в тонкие губы, убрала с глаз темную прядку и, с пару минут вглядываясь в черные глаза, заговорила:       — Я обещала рассказать тебе, почему ухожу… И это… Может показаться тебе невероятной ложью, но я хочу уверить тебя, что все это правда, и я с огромной радостью рассказала бы тебе об этом раньше, если бы от молчания не зависело так много.       Северус кивнул, давая понять, что внимательно слушает свою ведьму. Гермиона перевела дух. Начало положено, но самое сложное оказалось впереди…       — Я не из другой страны, не из другого города… Я из другого времени, Северус. — протянула Грейнджер, и Снейп под ней напрягся, невольно сильнее обняв волшебницу — понял, насколько этот уход может быть серьезным. — Да… Именно так… Я из будущего… Поэтому и не могла рассказывать то, что знаю, чтобы не изменить историю… Мне было прекрасно известно про Тайную комнату и исход с разгадкой ее секретов. Я знала про каждую жертву, про Василиска, про мистера Малфоя… Я знала даже то, что на твоей левой руке метка Пожирателя Смерти… Я знала все… Прости, что держала в неведении…       Северус тяжело вздохнул. Он прекрасно понимал, почему Миона так поступила. Даже при работе с обычными маховиками времени — а что в своем случае Мия использовала необычный артефакт, Снейп не сомневался, — необходимо следовать строгим правилам по не оглашению событий будущего. Так это касалось пары часов или максимум — дня, а Миона вернулась в прошлое на долгие годы…       Зельевар коснулся ладонью щеки гриффиндорки, и та крепко прижала его руку к себе. В уголках глаз снова выступили слезы.       — Продолжай… — тихо сказал Северус, хотя в голосе и послышались требовательные нотки.       Гермиона кивнула и рассказала и сколько времени должно пройти, прежде чем они снова встретятся, и зачем вообще появилась именно в этом году, и что директор Дамблдор изначально был в курсе всего происходящего, и многое-многое другое… Умолчала пока только о том, кем является на самом деле, и это, естественно, не ускользнуло от внимательного Северуса.       — Больше ничего не хочешь рассказать? — Снейп завел каштановую прядь за ушко и усмехнулся. — Было бы честно, расскажи ты, с кем я помолвлен, кого люблю больше жизни, и на ком, после новой встречи, хочу жениться и прожить остатки отведенного Мерлином срока…       Грейнджер улыбнулась, прикусив губу, и Северусу почему-то показалось, что теперь этот невинный жест он довольно часто уже где-то видел.       — Скажу перед самым своим уходом, иначе боюсь, что ты меня просто придушишь на месте еще до того, как я успею дочитать заклинание и встретиться с тобой в будущем.       — Даже спорить не решусь, — зельевар снова оказался сверху, поцеловал волшебницу в губы и, касаясь ее лба своим, сказал: — У нас и правда есть более приятное, чем удушение, занятие…

***

      Гермиона проснулась первой. На ее лице блуждала искренняя улыбка, перед глазами яркими картинками вспыхивали события вчерашнего дня, вечера, ночи…       Северус спал, лежа на спине, одной рукой обнимая свою невесту. Ей ужасно захотелось погладить его по темным волосам, пройтись пальчиком по изгибу носа, очертить контур его тонких, но таких манящих губ.       Гермиону просто переполняли чувства: любовь, нежность, забота, грусть, страх, надежда….       Подавив в себе желание прикоснуться к зельевару, Гермиона просто еще теснее прижалась к мужчине, наблюдая за расслабленными чертами любимого лица…       — Доброе утро, — прошептал Снейп, приоткрыв один глаз, с любовью и улыбкой наблюдая за Мионой.       — Доброе, — девушка тут же нашла его губы, теснее прижимаясь к любимому, с тоской о отчаянием осознавая, что через несколько часов их ожидает разлука.       — Хм… как думаешь, — Северус хитро улыбнулся и задорно прищурился, еще теснее прижимая к себе девушку, зарываясь одной рукой в любимые, непослушные локоны, а второй аккуратно, нежно проводя вдоль девичьей спины, — ничего страшного, если мы опоздаем на завтрак?       — Я готова вообще сегодня не выходить из этой комнаты, — шепнула девушка, нежно накрывая его рот своими губами и удобнее устраиваясь сверху…

***

      На завтрак они, кончено же опоздали. В Большой Зал Северус и Гермиона вошли, держась за руки, не стесняясь любопытных взглядов непосвященных коллег… Их глаза светились счастьем, с небольшой примесью грусти и искрой понимания. Да, они ничего не могут изменить, и Мионе придется уйти…. Но дальнейшая судьба этих отношений и счастья все равно в их руках…       — Я люблю тебя, — то и дело шептали они друг другу на ухо, когда думали, что этого никто не видит.       Дамблдор произнес небольшую речь, в которой объяснил, что мисс Рейнджер уезжает на несколько лет во Францию для дальнейшей стажировки, поэтому ей придется уже сегодня покинуть Хогвартс.       Многие с сожалением и удивлением восприняли это известие: что ни говори, а за этот год многие прониклись теплом и к юной помощнице зельевара, да и что скрывать, к Северусу тоже все относились хорошо: такого отличного, преданного своему делу преподавателя еще поискать нужно!       После недолгих проводов — девушка хотела как можно скорее оказаться опять наедине с Северусом — сославшись на необходимость сбора вещей, влюбленные вернулись в покои.       Вот он. Час истины. Остались минуты до расставания…       Северус тут же привлек к себе Миону, находя ее губы, прижимаясь к ним в прощальном поцелуе, углубляя, растягивая это мгновение…       Но… Все заканчивается…       Гермиона уткнулась носом в любимое плечо, чувствуя, как ее душат слезы… Чувствовала, как часто-часто вздымается грудь зельевара, которого самого переполняла тоска и обреченность. В маленькой бисерной сумочке лежал тот самый заветный ларец, который стал причиной ее прихода сюда… именно он так необходим Северусу в будущем…       — Ты меня не забудешь? — не выдержала девушка, тут же находя красноречивый ответ в антрацитовых омутах.       — Как ты могла о таком подумать, — шепнул мужчина, привлекая ее к себе… — Я же тебя люблю…       — Я тебя люблю…       Еще несколько мгновений. Вместе.       — Пора, — тихонько прошептала Гермиона, ощущая, как жжет грудь Маховик времени.       Больше оттягивать возвращение нельзя.       — Да, — болезненная судорога прошла по мужскому лицу… но он тут же взял себя в руки…       Он дождется ее. Выдержит. Иначе быть не может.       — Я люблю тебя, — еще раз шепнула девушка.       — Я тебя люблю, — зельевар взял в руку ее узкую ладонь и коснулся поцелуем узорчатого кольца, — До встречи через шесть лет…       Девушка активировала маховик…отсчет пошел…       А Северус вдруг осознал, что так и не узнал ее истинное имя.       — Миона, ты обещала, — начал мужчина…       — Я помню… — шепнула девушка…       Маховик набирал обороты и за мгновение до ее исчезновения девушка тихо, на грани слышимости прошептала:       — Мое настоящее имя… Гермиона Джин Грейнджер.