"D" — Воля сердца и мечты

      Очнулся Эйс уже на корабле. Голова его ещё гудела и молила о сне, но темноволосый, поднявшись с кровати, направился к выходу. Шум моря и привычная качка не столько удивили Портгаса, сколь само его присутствие здесь. Это был чужой корабль и скорее всего принадлежал он Йонко. Туманным взглядом ошарив всё вокруг, юноша подошёл к борту, не желая понимать, в какой переделке он оказался на этот раз. — Эй, я командир четвёртой дивизии, Сатч! — неожиданно представился Портгасу забавный мужчина с огромным начёсом ржаво-рыжих волос. Эйс вздрогнул от внезапности. — Если ты присоединишься к нам, — продолжил именующий себя Сатчем, присаживаясь на борт и закидывая нога на ногу, — мы можем стать друзьями! — предложил он. — Заткнись! — рявкнул Портгас неожиданно даже для себя громко. — Ты всегда такой злой по утрам? — только и рассмеялся мужчина в ответ. — Кстати, — спустя пару мгновений тишины, снова сказал командир четвёртой дивизии, — знаешь, что было после того, как ты отрубился? — поинтересовался Сатч, привлекая внимание капитана Пиковых. — Твоя команда, они вернулись за тобой и мы хорошенько их отделали!.. — с некоторой досадой в голосе, досказал мужчина, выдержав завлекающую паузу. Парень вздрогнул. Экая невидаль, капитану говорят, что его команда была побеждена. — Но они живы, и тоже здесь, на корабле, — успокоил Портгаса четвёртый комдив, словно бы чувствуя, что тот хочет спросить. Предводителю Пиковых теперь было не до шуток. — Вы не собираетесь надеть на меня наручники или заковать в кандалы? — спросил наконец веснушчатый пират, искренне запутавшись в ситуации. — Кандалы? — с усмешкой переспросил мужчина со шрамом вдоль левого глаза. — Нам это не к чему! — бросил Сатч. Эйс не умел делать правильных выводов. И сейчас, как и в прошлые разы, он вынес не то решение, которое следовало бы.       Чего бывшему капитану сейчас хотелось меньше всего, так это видеть свою команду. Как побеждённый, он и смотреть им в глаза сейчас не мог, а зная, что пираты Белоуса даже его в кандалы не заковали, считая себя сильнее его (что Эйс решил единолично и при том в корне неверно) видеть кого-то близкого желание совсем пропадало. Только и оставалось «веснушчатому дурню», что предпринимать бесчисленные попытки победить Йонко. Забавно правда, что в промежутках между этими самыми попытками убийств, которых за одну только неделю набежало с полсотни, Портгас иногда вспоминал о Пиковых и с искренним беспокойством. В конечном итоге, спустя всего пару недель, количество убийств, вернее, их попыток, достигло отметки в сто раз. — Эдакий юбилей! — усмехнулся командир четвёртой дивизии, поглядывая, как Эйса доставали из воды. — Надо бы с этим заканчивать!.. — высказал своё мнение Харута, хищно облизываясь. Он ещё довольно юн, но конкуренцию не потерпит. — Позволь мне, — положив тяжёлую руку на маленькое плечо юного пирата, попросил блондинистый мужчина.       Над морем в этой части Грандлайн спускался вечер. Белоус и его команда уселись за ужин, который не обещал быть тихим, как и любое другое сборище больше чем в два человека. Эйс сидел в дали от застолья, подобрав ноги и закрыв их руками, уткнувшись в получившуюся подушку лбом. Командир первой дивизии усмехнулся такой позе и поставил перед Портгасом его суп, решив вернуться к пирушке. — Почему, — нежданно-негаданно подал голос побитый пират, — почему вы зовёте его отцом? — спросил Портгас и мужчина, постриженный под ананас, остановился и улыбнулся. — Потому что он зовёт нас сыновьями! — ответил старпом, словно это было очевидно даже ребёнку. — Нас ненавидит весь мир. Знаю, это лишь слова, но мы в самом деле счастливы, что до нас есть дело хоть кому-то! — Марко улыбнулся поразительно лучезарно, как оказалось позже, это был один из редких случаев. Темноволосый пират даже вздрогнул и отвёл глаза. Некоторая доля сожаления пробежала по лицу Эйса. Командир первой дивизии хмыкнул. — Ты по-прежнему собираешься заниматься всякими глупостями? — наклонившись к Портгасу, спросил Феникс. — Даже после того, как тебе сохранили жизнь? Пришло время принять решение! Ты не сможешь убить нашего отца, — голос блондинистого мужчины стал поистине груб и резок. — Так что, либо ты покидаешь этот корабль и начинаешь всё сначала, либо остаёшься здесь… — и слова его стали легче, словно бы они превращались в птичий пух или перья. — Отметив спину знаком того, что ты теперь член команды Белоуса, — добавил Марко, выждав паузу.       Веснушчатый пират принял верное решение, оставшись в команде Йонко. Прошла акклиматизация и примирение с чужими порядками. Были пережиты избиения Сатча за воровство с камбуза, за которое Курабэ только журил ненасытных старпом и капитана, и Эйс чудом избежал летального исхода после неудачной шутки про южный фрукт. А после, темноволосый капитан всё же решился встретиться со своими подчинёнными. Случилось это, правда, по чистой случайности, когда они столкнулись в трюме. — Извините… Тай?! — веснушчатого юношу словно откинуло в соседнюю стену, когда он признал в сокоманднике своего счетовода. — Эйс? — замерев на месте, выдавил Бойк. — Капитан! — набросились со всех сторон на Портгаса пираты, крепко обнимая, чтобы не сбежал. — Как славно, что с вами всё хорошо!.. — чуть ли не заплакал Шу. — Ну, ну! Распустил нюни! — посмеялся Куб, щёлкнув матроса по носу. — Эйс, ничего, что ты проиграл! Хорошо, что мы встретились! — похлопав веснушчатого парня по плечу, произнёс Динко. — Как я рад снова вас встретить! — улыбнулся Портгас. — Все здесь! А где же Ла-а? — вглядываясь в лица команды, старший капитан уже понял, что те не совсем поняли вопрос. — К-капитан… — с лёгкой запинкой произнёс Силь. — А, разве, Госпожа старпом была всё это время не с вами? — задал юноша вопрос, который, по видимому, беспокоил всю команду. Минутка непонимания прошедшая в тишине сменилась рёвом удивления. — То есть это как? — выдавил из себя веснушчатый парень. — Ну, зная нашу старпом… — нервно усмехнулся Орбэ. — Лучше, знаешь ли, не стало! — одёрнул кока штурман. В трюм случайно заскочил командир четвёртой дивизии. — О, Эйс и Пиковые пираты! — усмехнулся Сатч, оглядывая собравшихся. — А вы тут чего, переворот затеяли что ль? — мужчина, кажется даже отчёта себе не отдавал, о серьёзности сказанных им слов или был сильно уверен в своих силах. — Да нет, вроде… — откашлялся Барт, помня чем грозна физическая сила для хрупких костей. — Ха? Ну ладно, а тогда чего стоите-то? Чай уже и не чужие… — не унимался четвёртый комдив, в явно приподнятом настроении. — Да так. Причина у нас тут для разговора оказалась, — почёсывая макушку, туманно ответил Силь. — И что же это за причина? — снова удивился Сатч, переводя взгляд с одного лица на другое. — Слушай, Сатч, а скажи, ты же был среди тех, кто отделал мою команду? — слегка пренебрежительно указывая на Пиковых пиратов, спросил Эйс. — Да, был! А что-то не так?! Вы зла на меня уж не держите, как-никак, баш на баш… сами понимаете, — несколько запоздало извинялся мужчина с ржаво-рыжими волосами, даже немного склонившись, как бы в поклоне. — Да, нет-нет, дело не в этом, — отмахнулся предводитель Пиковых. — Я, собственно, о другом спросить хотел. Среди моих подчинённых ты, может, случайно, не видел девчушки… лет пятнадцати, в комбинезончике, таком, синеньком… У ней ещё маска левый глаз закрывает и на ноге браслет с синими камнями, — обводил в воздухе силуэт Портгас. Мужчина облокотился одной рукой и ненадолго задумался. — Нет! Уж извиняй, Эйс, но таких не видал! — пожав плечами и слегка выгнув вперёд нижнюю губу, отрицательно покачал головой Сатч. — Понятно… Тогда извини, — бросил темноволосый пират, тяжело вздохнув. — Хотя… Подожди! — командир четвёртой дивизии схватил Эйса за плечо. — Видел! Ты же о своей старпом говоришь? — спросил Сатч и веснушчатый юноша кивнул. — Она, когда тебя победил отец, ещё немного постояла в отдалении, а после, чёрт его разбери, что это было за животное, но, знаешь, твоя Трёхкрылая, как в сказках, взмыла в небеса на своём звере и укрылась среди облаков, — сказал Сатч когда Портгас со всей злости вдарил кулаком по стене, опустив на присутствующих купол тишины. — Вот ведь! — прохрипел старший брат, забирая скатившуюся на глаза чёлку за ухо. — Но, знаешь, Эйс, я не знал, что это девчонка. И, признаться честно, её бы к борту корабля Йонко и близко не пустили, сам ведь знаешь, баба на корабле к беде, — Заметил Сатч. — А как же сёстры? — вставил своё слово Сай, уже смирившийся, что в лазарет его не пустят эти девушки. — Почитай это за исключение. Они только сидят в своей части Моби Дика и напоминают отцу или заболевшим о пилюлях. Нет среди Белоусовцев места таким наглым выскочкам, как ваша стерва Анаконда, — констатировал свою правду в своих убеждениях улыбчивый Сатч. — Вам бы всё равно пришлось её оставить, эту вашу Трёхкрылую. Хоть она и хороша, раз при должности старпома добилась шестидесяти миллионов за свою голову, — удостоил сестру Портгаса похвалы мужчина.       Команда переглянулась, наконец поняв, почему старпом сначала всех отогнала, а после, не прощаясь, исчезла. У Эйса в голове промелькнула на секунды мысль, что давняя фраза «отдам тебя в хорошие руки и вернусь» предназначалась именно для этой ситуации. Не зря же Харрмишь оставалась на корабле Пиковых до тех пор, пока те не встретились с Белоусом. Портгас усмехнулся сам себе и попросил всех присутствующих замять этот разговор. Правда, его смирение по вкусу Пикам не пришлось и тем совсем не нравилось поведение девчонки, оставившей всё, без объяснений.

*****

      Лайс нашла дневник Гон-ро. Эту книжечку он, как оказалось, бережно хранил в каюте, ровно до тех пор, пока об этом не прознала Анаконда и не присвоила себе чужой труд. Там было много о чём: о письме, о G6, о парамеции, зоане и логии и даже о Рандаму и райском островке. Харрмишь всё читала и читала, а время летело незаметно. Но сейчас старпом было безразлично до чернильных строк, броских зарисовок самого Гон-ро, рецептов Курабэ, старых карт Динко и пары мелодий Кимобу. Теперь на теле пиратки клеймо предателя, а суровые законы не смотрят по ситуации, лишь по их правилам Трёхкрылая отрезала себе путь назад. Она теперь сама по себе, в жестокой отстранённости, с тем телесным холодом, словно сердце просто вытащили и спрятали в морозилку.       Харрмишь благодарила родные небеса за то, что Эйоро был грифоном и мог нести её над облаками, вдали от земли, от людей, которых видеть не хотелось совершенно. Анаконда была в меру жестока и просто не уследила за временем, когда читала и, как назло, внизу было одно только море. Мифическое существо перебирало лапами воздух без малого уже пять дней. Крылья слабели, устало опускались перья и огромный грифон снижался с каждой секундой. Его наездница дремала, в попытках забыть о голоде и своём промахе. Желания истёрлись, голова не работала. — Прости, Эйоро, надо было раньше где-нибудь остановиться… — лёгонько похлопав питомца по шее, извинялась девчушка пятнадцати лет от роду. — Я такая эгоистка, — печально усмехнулась Лайс, и мойо что-то промурлыкал в ответ, вяло и совсем неразборчиво, наверное, желая подбодрить. — Знаешь, Эйоро, давай опустимся? — предложила наездница. — Всё равно, есть там внизу остров или нет… Просто опускайся, — скомандовала голубоглазая девчушка, и огромный зверь камнем стал падать сквозь толщи облаком и воздуха вниз.       Громадное тело камнем рухнуло на сухую белую плоскость, взрыв поверхность на пару метров, подбросив клубы земли в воздух вместе с пылью и лёгкой грязью. У Анаконды только сил и хватило, что осмотреть пустые просторы острова и ухватить краем голодного сознания мутные силуэты людей, удивлённые такие, напуганные. Девчушка, кажется, ещё усмехнулась на пороге обморока, но, быть может, это ей и показалось.       В таком состоянии полного опустошения сложно отследить нечто, происходящее вокруг, чего уж там, за собой Первое, что следить трудно. Единственно, Харрмишь снились цветные сны, больше похожие на воспоминания. Сильно било по принципам необходимое решение, ломая изнутри какие-то цепи, сбрасывая якоря, делая капитальный ремонт в сознании, а от того любой радостный момент перевился, становясь до отвртительного нереалистичным. От такого хотелось просто убежать.       Через силу открыв глаза небесная гостья, как величали здесь девушку, приходя в себя, увидела только ещё расплывающийся в сознании серо-белый потолок и ярко-жёлтую слепящую глаза лампу. А сразу после, только восстановились прочие чувства, как весь простор взгляда закрыло лицо, и дикий вскрик уровня ультразвука заполонил пространство. — Чу-чу-чудовище! — перепуганная до смерти девушка сжалась у спинки кровати, закрываясь пледом, укрывавшим её до этого, тут же складываясь пополам из-за урчания в желудке и дикого желания что-нибудь съесть. — Как грубо! — фыркнул тот.       Это был человек с безумно огромной головой, дополненной фиолетовым афро, в котором запутались короны неизвестного государства. Вычурный яркий макияж и километровые ресницы только сильнее выделяли броские его черты, в частности стрелоподобный подбородок и неправильность пропорций. А каблуки женских сапог, колготки в сеточку и нескромная красная одежда и вовсе не оставляли сомнений в ориентации и предпочтениях сей «причуды» природы. — Я — королева острова Камабакка! Эмпорио Иванков! — гордо представилось «чудо». — Никак не «чудовище»! — Королева окам? — переменилась в лице незнакомка. — Окама?! Настоящий?! — завопила голубоглазая гостья, резко вскочив с кровати и тут же свалившись. — И, ох, простите, что обозвала вас. Я не признала вашего очарования спросонья, — тут же извинилась черноволосая девица. — Оя-оя, что ты, с кем не бывает! — приветливо улыбнулся Иванков, явно польщённый тем, что его назвали симпатичным. От беседы, начинающей восхвалять окаму, гостью уберёг её желудок, снова напомнивший, что немного не мало, а ест Анаконда от души. — Да ты голодная… — пролопотал Эмпорио. — Сейчас мы тебя покормим! — жестом попросив принести еду, окама помог гостье вернуться в кровать. — Эмпорио-сан, скажите, а что это за место? — услышав такое почитание в обращении, Иванков провалился в блаженные розовые гущи и не сразу расслышал вопрос девчушки. — А, что за место? Сейчас ты в лазарете нашей… — начал говорить Эмпорио. — Ива-чан! — прервал объяснение окамы человек, до этого исследовавший содержимое рюкзака гостьи. — Смотри! — выдернув из сумки верх белой формы и кепку со значком сказал мужчина. — Девчонка, так ты дозорная? — непонимающе спросил Эмпорио. — Дозорная? Ну, только если отчасти, — спокойно и туманно ответила Харрмишь.— О! Так вы пираты, раз так реагируете? — сохраняя внешнее спокойствие, усмехнулась черноволосая девчушка. — Не угадала. Мы — революционеры! Или нет! — засмеялся Эмпорио, вызвав у Лайс ответную ухмылку. — Это те, что сражаются под именем Драгона? — безучастно спросила голубоглазая Харрмишь, крутя пустую кружку в руках. — Мне, кстати, как раз нужно поговорить с ним, с самым опасным человеком в мире… Он сейчас здесь? — снова спрашивала небесная гостья, поднимаясь с места. — Ива-чан, что-то случилось? — спросил низкий механический голос, обладатель котрого щаглянул, а лазарет и тут же привлёк внимание Анаконды. — Кума-Ми! Кума-Ми! — закричала и захлопала в ладоши внезапно развеселившаяся девица, прыгая на огромную железную руку шичибукая.       Маленькое черноволосое создание так громко и радостно кричало, что великий корсар сразу понял, что за чудо к нему прицепилось и из-за чего был весь сыр-бор. — Лайс, золотце, какими судьбами? — прижимая голубоглазую девочку к себе, произнёс Шичибукай. — Кума, что это значит?! — злился Эмпорио, теряясь в происходящем. — Объяснись! — велел окама.       Бортоломью вздохнул и по порядку, без спешки, рассказал о смешном характере черноволосой девчонки и её «интереснейшей» пятнадцатилетней жизни. Говорил он только о том, что сам знал, не желая привирать. — Вот оно что!.. Бедняжка! — плакал над историей впечатлительный Иванков, крепко сжимая в объятиях черноволосую девочку, которой от этих слов уже и кусок в горло не лез. — Ива-тян, — немного переврала обращение полузадушенная девчушка, — ты же Чудо-человек, верно? Тот, что творит чудеса, да?! — спрашивала голубоглазая пиратка, думая о чём-то своём, вовсе не простом и совсем непонятном. — Это всё так! Я же не просто так королева всех окам и правитель самого женственного острова — Камабакка! — гордо повторил Эмпорио. — О! Ива-тян, Ива-тян, а ты можешь превратить мужчину в женщину? — с довольно хитрой интонацией спросила Лайс. — Да-да! Это я умею! Я, буквально, незаменим для окам! — хвалился Иванков, приподняв стрелообразный подбородок вверх. Девочка захлопала в ладоши и широко заулыбалась. — Нэ-нэ, Ива-тян, Ива-тян, а можешь, а можешь меня в мальчишку превратить? — истинно заинтересованная в своей просьбе, вдруг спросила Харрмишь. — Лайс, что ты такое просишь? — недоумевал Кума, разбив своим грубым голосом тишину. — Мне интересно! — только и ответила девчушка, с горящими любопытством глазами. Сейчас Анаконде нужно было на что-то отвлечься, занять мысли иной заботой, чем самобичевание. — Только из интереса?! — всплеснул руками окама. — Ива-чан, поверь, это меньшее из возможных зол… — усмехнулся Бортоломью, уже представляя, чем это сможет обернуться. — Ну, раз ты просишь… Тогда оки~! — хлопнул в ладоши Эмпорио, и всадил острые коготки пиратке под рёбра.       Та тихо пискнула и сжала зубы покрепче. Облегчённо выдохнула, когда пять болящих точек на теле стали ныть чуть меньше и озадаченно взглянула на себя и на королеву, всем своим видом выказывающую нормальность происходящего. Однако, поверьте на слово, таких эмоций, какие испытала Харрмишь во время перевоплощения, она прежде и не знала. Громкий визг снова пронёсся по всем коридорам, но на этот раз очень и очень радостный. — Красотища! — засмеялся Лайс, удовлетворённо глядя на себя в небольшое зеркало. — Ну просто красота! Спасибо тебе, Ива-тян, — так же светло и нежно улыбнулся парнишка, отвесив окаме поклон. — Нет, — фыркнул Эмпорио. — Девчонкой тебе больше шло, может, вернуть всё на место? — спросила королева, уж явно знающая толки в том, кому и что идёт. — Я редко это говорю вне зала совещаний, но я солидарен с Ивой, — согласился Шичибукай. — Ну! — возмутился голубоглазый мальчишка. — Хоть с недельку, пожалуйста! — взмолился черноволосый экс-старпом. — Ладно уж, попрошу для тебя одёжку и пока будешь здесь, даже лучше если ты себя не выдашь, — согласился Бортоломью. — Спасибо, Кума-Ми! — одарил опекуна улыбкой мальчишка. — Не стоит, — бросил тот в ответ.       Голубоглазому юнцу были предоставлены штаны, на наш манер описываемые как галифе с завышенной талией и не одним десятком карманов, лёгкая обувь да маленький жилет, что бы неповадно было стесняться собственного выбора. Харрмишь таким вариантом был доволен, но растормошенный рюкзак был вынужден за ненадобностью оставить в лазарете, где теперь и спал, по строгому наставлению опекуна, обязавшего врачей присматривать за неугомонным пиратом.       После примерки обновки последовало изучение местности, на которой голубоглазому мальчишке предстояло гостить ещё неделю, отойти от переживаний и восстановить силы. Сам штаб был огромен и Лайс то и дело выскакивал куда-то не туда, куда шёл изначально. Таким образом парнишка ухитрился выйти к самому морю и совершенно неожиданно встретить там человека. — Руки вверх. Кто таков будешь? — за спиной звучно щёлкнул предохранитель и в затылок упёрлось что-то тяжёлое и холодное. — А можно без рукоприкладства? — медленно подняв руки и развернувшись спросил Харрмишь. — Рад новому знакомству, я Лайс, недолгое время гощу в этих местах, — ответил мальчишка на вопрос молодой девушки, наставившей на него револьвер.       Она была года на три-четыре старше самого юнца, но выглядела и того солиднее. Карамельно-рыжие волосы красиво уложены в короткой причёске, глаза такие же симпатичные немного суровы, а бровки сдвинуты к середине. Когда ко лбу приставлено оружие одежду особо не рассмотришь, но черноволосый пират ухватил беглым взглядом бордово-малиновый берет и нежно-позову блузу. — Гость? А чем докажешь? — не унималась леди. — Строго говоря, для меня вы сейчас вторженца напоминаете куда больше, — не удержался Лайс, но тут же заметил: — Впрочем, я ещё не со всеми познакомился, мог о вас и не слышать. Сюда я случайно забрёл по той дороге, — Харрмишь подбородком указал на путь. — Да, сильно же тебя занесло, — протянула революционерка, видимо, поверив и отпустив пистолет. — Этим путём не пользовались уж лет десять, все там ходят, — девушка указала в противоположную сторону, слегка улыбнувшись. — Вот оно что… Не знал, — выдохнул Харрмишь, совсем по-девичьи теребя голубую косу. — Учту. Кстати, а ты всё-таки кто? — мальчишка пытливо посмотрел на леди, прячущую огнестрельное оружие в кубуру. — Ах, верно, я же так и не представилась! Меня зовут Коала, приятно познакомиться, — девушка протянула руку и по-доброму улыбнулась. — Очень приятно, моё имя ты уже знаешь, — пожал руку в яркой перчатке мальчишка. — Ты, я смотрю, только причалила, откуда приплыла, Коала-тян? — поглядывая на громко бьющуюся о высокие скалы лодку, к которым вела кривая лестница, высеченная прямо в отвесном обрыве, спросил Харрмишь. — Да, это, с миссии вернулась, с напарником, — слегка раздражённо ответила Коала. — А где же он, напарник? — поинтересовался черноволосый пират. — Ну, эта гадина ушла. Снова. Опять неожиданно, — чётко и ясно, как самые мерзкие слова на свете выплюнула революционерка. — Оу! Да ты зла на него куда больше, чем даже на меня, — поджав руки к груди заметил Харрмишь. — Что же, если у тебя нет спутника, я могу пройтись с тобой? Помогу с поклажей? — предложил Лайс, протягивая руки вперёд, чтобы Коала могла положить на них казавшийся увесистым рюкзак. — Нет-нет, мне не тяжёло, однако, я не отказалась бы от беседы по дороге, — улыбнулась революционерка, поправив свою ношу на плече.       Голубоглазый парнишка кивнул, и они с революционеркой направились обратно к штабу. За непринуждённым разговором о всякой женской ерунде, к удивлению девушки с охотой поддерживаемый пиратом, дорога была легка и коротка. В штабе Коала предложила посетить общепит, на что получила согласие. — Вот как! Значит ты не с Грандлайн? — удивилась Коала, когда речь зашла о детстве. — Это так. Сам не представляю, как меня сюда забросило, — посмеялся в ответ Харрмишь, заедая слова печеньем. — Тогда, откуда же ты? — облокотившись локтем на стол, спросила революционерка. — Я с земель, что прячутся за Рассветом… — ответил простоватой загадкой голубоглазый мальчишка. — «Какой странный гость…» — подумала Коала. Отчего-то девушку пугали яркие, блестящие и глубокие, как сам океан, глаза. Мальчишка был добр и открыт, но, что-то с ним было определённо не так. — «Удивительный, для нашей реальности, » — поправила себя Коала, натягивая дружественную улыбку. — А скажи, зачем ты здесь? — спросила девушка, заинтересованно глядя на черноволосого пирата. Мальчишка улыбнулся и снова ответил загадкой. — Я упал с неба и вернусь туда же, когда повидаюсь со всеми, с кем хотел! — девушка склонила голову на набок. — Полагаю, ты меня не поняла… — вздохнул голубоглазый Лайс и в один укус съел целую печеньку. — Я вовсе не дух. Совсем. И с неба свалился с транспортного средства. Да и летать тоже не умею, — сказал Харрмишь, косо поглядывая в немо вопрошающие глаза революционерки, читая каждый следующий вопрос. — А… — протянула девушка, собираясь с мыслями. — И мысли я не читаю, — усмехнулся черноволосый парнишка, когда уже Коала расплылась в улыбке. — Ладно, пойду-ка, пожалуй, дальше… — бросил голубоглазый Харрмишь, поднимаясь с места. — Уже? Так скоро? — революционерке с рыже-карамельными волосами понравилось общаться с таким «неординарным» человеком, и девушка хотела бы продлить этот разговор. — Да, мне уже пора. Но я ещё буду на базе какое-то время и, думаю, мы могли бы ещё встретиться, — помахал рукой пират и покинул столик с сидевшей за ним Коалой. — «Странный… Забавный малый!» — посмеялась революционерка, провожая мальчишку с голубыми глазами взглядом.