"D" — Воля сердца и мечты

      Особого плана действий у черноволосой девчушки не было, но было непреодолимое желание исходить этот крохотный остров вдоль и поперёк. Вспоминая карту, начерченную Сабо, и то, что нагрузки только усугубят положение со сломанными костями, Лайс направилась к проточному озеру. Пройдя по заросшим, некогда часто используемым тропам, она дошла до воды.       Взгляду девочки предстала великолепная картина дикой природы. Солнце, здесь находившиеся так близко, озаряло всё и вся ярким светом. Вода приятно журчала и переливалась нежно-голубым светом. Хлопанье крыльев диких птиц, свойственные дикому месту звуки и плескание рыб нарушали тишину. Это был рай на земле, по крайней мере, так сейчас считала Харрмишь.       Вдохнув дивный лесной запах и сев подле озера, Лайс принялась подробнее рассматривать своё новоприобретённое оружие. Каждый из них был по-своему прекрасен, по-своему уникален и по-своему опасен. — «Кинжалы Шай, » — уверенно повторила про себя Харрмишь, убеждённая в правоте своих догадок. — «Кто упрятал их здесь? Зачем они тут?» — безуспешно снова и снова спрашивала себя Лайс.       Голубоглазая девочка не знала. Единственное, о чём думала сейчас Харрмишь глядя на кинжалы, — это счастье. Она нашла частичку родного здесь, так далеко от дома. Не так беспокоило её их существование на этом острове, как желание сохранить их, держать при себе то, что давало шанс выжить воспоминаниям.       Но, как это свойственно ребёнку, Лайс быстро избавилась от всех тяжёлых мыслей, и, хоть её тело всё ещё противилось резким движениям, развалилась на мягкой прибрежной траве, раскинув руки и ноги в разные стороны. Солнце щекотало щёки и губы, ярко ослепляя полуоткрытые глаза и немного припекая.       Организм изнывал от количества ранений и от боли, но душа была свободна. Дышалось легко. Харрмишь знала и не знала. Помнила и не помнила. Всё и ничего. Голова была пустой. Лайс запуталась. Она была в смятении. Как только девочку оставили одну, наедине с её мыслями, Харрмишь стало страшно. Тяжело разбираться ребёнком как взрослому. Черноволосая девочка глубоко вздохнула. — «Портгас Д. Эйс и Монки Д. Луффи… Откуда я могу их знать?» — Лайс решила подумать о том, о чём думалось проще всего. — «Возможно ли… Что я узнала что-то невероятное?..» — она подскочила на месте от такой смелой догадки, но тут же рухнула обратно. — «Я просто обязана выяснить! Великие небеса, будущее становится ослепляющим, как солнце, » — поставила перед собой цель черноволосая. Далеко. Очень далеко унесли черноволосую девчушку её размышления.       Харрмишь и не знала, что пока она наслаждалась солнечным светом, за ней тайком следили мальчишки. Луффи, Сабо и Эйс наблюдали за Лайс из леса. Всматривались в каждое её действие, искали подвох. Когда девочка поднялась и села на месте, мальчики насторожились, но напрасно. Харрмишь лишь села по-турецки и, сложив руки в молитвенном жесте, замерла. Так прошло шесть часов. — Эй, а чего она не двигается? — шёпотом спросил Монки, дёргая за рукав блондина. — А мне почём знать?.. — ещё тише ответил Сабо, разминая затёкшие из-за неудобной позы руки. — Может уснула, как Эйс? — глотая смех, спросил мальчонка с соломенной шляпой. — Тц! Услышит же! — шикнул на них Портгас, поднимаясь с земли. — И что мы получим от того, что следим за ней? — спросил блондин, упершись локтями в колени. — И почему у меня такое чувство, что мы делаем что-то неправильное, следя за обычной девочкой? — поинтересовался он, загадочно глядя на неторопливо плывущие по небу сахарные облака. — Может, будете говорить потише? — опять прошипел на них темноволосый паренёк. — И, к тому же, взгляните, — указав подбородком на кинжалы, сказал Эйс. — Разве обычные девочки просят отдать им оружие? — спросил он, покрепче сжимая в руках своё оружие. — Нет, наверное, — неуверенно ответил Монки. — Откуда нам знать-то? Эйс, не лучше ли это спросить у неё? И, если ты не в курсе, то мы тоже парни, и с девчонками общения до этого не вели! — обидевшись на этот вопрос, сказал Сабо. Веснушчатый парнишка вздохнул. — Простого «да» или «нет» было бы более, чем достаточно, — буркнул Портгас. — Тем не менее, я сомневаюсь, что это нормально — просить себе оружие, — всё-таки согласился с темноволосым парнишкой блондин. — Но долго она ещё собирается так сидеть? У меня уже ноги затекли, а ей хоть бы хны! — провыл светловолосый мальчишка, выкидывая одеревеневшие конечности вперёд.       Словно слыша обсуждение мальчишек, черноволосая девчонка поднялась с места и, взяв с собой кинжалы, поспешно ушла. Дело шло к вечеру, и Лайс направилась к дому, помогать с ужином. Небо руководило ею, вело туда, куда желало, напоминало о том, о чём считало верным, а Харрмишь не спрашивала у неба почему оно это знает, для чего говорит об этом ей, просто слушала, гуляя, как марионетка, частенько рвущая нити кукловода. — Тётушка Дадан, я вернулась, — с порога сказала черноволосая девчушка. — О, Лайс! С возвращением! Иди сюда, поможешь мне всё это приготовить, — позвала девочку рыжая разбойница, на что Харрмишь кивнула       Когда ужин был готов и огромная тара с мясом едва коснулась пола, разбойники навалились на еду. Среагировав быстрее мужчин, мальчишки — Эйс, Сабо и Луффи, — понахватали себе еды, кусков по пять. Дадан тихонечко села с краю, попивать саке. Харрмишь, из скромности, взяла себе два куска и присела рядом с Кёрли. — О, вчера ты, кажется, съела немного меньше, — удивилась женщина, глядя на то, как с аппетитом Лайс дожевывает второй кусок. — Да, но вчера у меня всё болело. Сегодня я чувствую себя намного лучше, — сказала голубоглазая девочка, залпом осушая стакан воды. — А она не лгала, когда говорила, что ест не меньше Луффи, — шепнул Сабо Эйсу. — Угу… Только… — темноволосый парнишка крепко прижал к тарелке мясо, которое пытался стащить мальчонка в шляпе, растянув свою руку. — Луффи, это моё! — заорал Портгас, вскакивая с места и ударив мальчишку с шрамом под глазом так, что тот отлетел к стене, сметя по дороге ещё и пару разбойников. — Ах ты! — Монки не договорил, бросившись на веснушчатого парнишку. Тот отбил его резиновую тушку, и он сбил Сабо. — Эйс! Смотри, что ты натворил! — кричал на старшего блондин.       Они обменивались ударами, сметая и разнося всё вокруг. Это продолжалось до тех пор, пока Дадан это окончательно не надоело и она не отправила всех троих мыться на неопределённый срок. — Чёрт, и почему эти мальчишки такие гиперактивные? — возвращаясь на место, задавалась этим вопросом в который раз Кёрли. — Здесь всегда так? — скромно поинтересовалась черноволосая девочка. — Не поверишь, каждый божий день! Эти поганцы устраивают переполох всегда, как появляются! — активно жестикулируя, рыжая разбойница вкладывала в слова все чувства. — Тётушка Дадан, неужто ужин в такой манере — это нормально? Как же вы это терпите? — с хитрой улыбкой и задорным смехом поинтересовалась Лайс. — А что же мне ещё остаётся делать? Давно бы их выгнала! Вот только… — выпивая алкоголь прямо из горла бутылки, женщина не закончила мысль, но всё было и так понятно. Харрмишь засмеялась тихо, кокетливо, и, наслаждаясь шумом, она не чувствовала давления от этой суеты.       Когда все поели и отправились спать, в комнате, где проходила трапеза, остались только Дадан, Магра, Догра, Лайс и кавардак. — Кажется, не помешает здесь прибраться, позвольте мне помочь, — предложила черноволосая девочка, когда двое разбойников взяли в руки тряпку и метлу. Рыжая женщина задумчиво осмотрела комнату, затем помощницу и кивнула. — Пожалуй, лишние руки нам не помешают, — с этими словами Кёрли протянула девчушке тряпку. А во время уборки Дадан невзначай заметила:  — Ха, Лайс, ты совсем не похожа на мальчишек! И помогаешь, и такая послушная, нарадоваться тебе не выходит! — Благодарю за такие слова, но я обязана вам, и потому хочу оплатить, — черноволосая девчушка отвечала, чувствуя себя неловко, ведь теперь её и кормили, и поили почти что незнакомые люди. — Наверное, твоя мама очень гордится такой дочерью, — сказал Магра, невзначай ранив чужую душу. — А… Моя мама, она умерла, — холодным тоном произнесла Харрмишь, опустив руки на колени и склонив голову. — Ох, прости, он не хотел тебя обидеть, — извинился за товарища Догра. — Не хотел же, Магра? — пригрозил разбойник товарищу. — Да-да. Извини меня! Я не знал… — просил прощения Магра до тех пор, пока голубоглазая девочка не обернулась и не одарила всех, пусть и натянутой, но всё же улыбкой. — Ничего такого! Я прекрасно помню её лицо и её добрую улыбку. Она покинула меня, когда мне было совсем немного, к тому же, то было давно, — заговорила Лайс, упираясь взглядом куда-то в стену. — Мама была очаровательной женщиной, но болезни, как мне сказали, не щадят никого. Она умерла, но была счастлива, счастлива, что жила, — голубоглазая девчушка говорила с печальной улыбкой и тоской в голосе. — Ты гордишься своей матерью. Наверное, она и сейчас счастлива там, на небесах, — кивнула на это Дадан.       Харрмишь не хотелось больше отвлекать никого, и она принялась за уборку. Правда, после этого больше ни о чём, кроме завтрашнего меню, речь не шла.       Уборка подошла к концу, и, светясь счастьем, как пол чистотой, Дадан сказала:  — Ах, блеск и порядок!.. — но только разбойница это сказала, как в комнату вбежали мальчишки и забрызгали всё мыльной водой.       Рыжеволосая женщина была так зла, что даже сломала швабру. Закончилось всё тем, что Кёрли и мальчишек разнимали разбойники с Лайс. Но Эйсу, Сабо и Луффи всё равно досталось на орехи и их отправили спать с огромными шишками на макушках. — Какой же это кошмар!.. — выдохнула разбойница. — Не переживайте вы так! Тётушка Дадан, я могу здесь прибрать, — предложила голубоглазая девчушка. — Не стоит. Иди помойся, вода должна быть ещё тёплой. Как примешь ванну, иди в кровать и отоспись как следует, — сказала Кёрли, выпроваживая Лайс. Черноволосая девчушка кивнула и пошла туда, куда её, собственно, отправили.       Железная бочка полная воды, стоящая на тлеющих углях, служила ванной. Харрмишь охотно залезла в тёплую воду и словно провалилась в удовольствие. Тепло нежно обволакивало маленькое девичье тельце. Вода словно исцеляла Харрмишь. Здесь было довольно душно — горячий сухой воздух лишь заставлял глубже окунуться в воду, утонуть в этой блаженно обжигающей жидкости…       Распаренная и разгорячённая Лайс через силу выкарабкалась из бочки с водой и сквозь накатившую дрёму добралась до комнаты, где, разлёгшись на полу, уснула. Поглядывая на эту, сжавшуюся комочком, отвернувшись к стене, сопевшую черноволосую девицу, мальчишки, решив, что уж во сне чего-то странного не будет, тоже заснули.       Стояла глубокая ночь. Спало всё вокруг, и лишь тишина окружала всё. Именно поэтому, а может из-за чего-то ещё, Эйс уловил в темноте шорохи. Открыв глаза, темноволосый парнишка разглядел, как Харрмишь выскользнула из-под одеяла в сторону двери. Луна была малой, но довольно яркой, чтобы всё осветить. Харрмишь с тихим скрипом открыла дверь и юркнула в щель, не закрывая скрипучую створку обратно. Скользнув по стене, словно тень, черноволосая девочка выбежала наружу. Лунный свет даже сквозь густые кроны леса хорошо освещал тёмную тропу, запомненную голубоглазой беглянкой ещё утром.       Лайс спустилась к озеру, тому самому озеру, у которого сидела днём. Лунная дорожка, бежавшая по журчащей воде, и блики, бросаемые ею же в разные стороны — вот и весь свет. Девочка огляделась и затянула повязки, бинтованные резаные раны или залатанные крепкие ушибы, на руках и ногах потуже. Белая майка на бретельках, столь длинная, что служила ночнушкой, и бинты, в которые голубоглазая девчушка была забинтована почти что вся, в белом свете обращали саму Харрмишь в подобие луны, спустившейся с неба к реке. Такой, маленькой домашней луны, которую можно держать в руках, вместо питомца.       Девчушка отпила пригоршню воды из водоёма и, вдохнув свежего ночного воздуха, посмотрела на светящую ей, только ей одной, стоявшей здесь под самым небом, луну. В том же нежном свете холодный блеск обращал на себя внимание. В руке девчушки сверкнул карманный нож. Лайс никого не собиралась ранить или убивать. Намерения были куда безобидней, намного чище, от того, верно, луна и светила ей.       Голубоглазая гостья гор перехватывала, бросала, метала и резала прохладный воздух ножом. Переступала с места на место и с закрытыми глазами, словно пытаясь на кого-то напасть, она была великолепна. Даже в её неуклюжести. То её движения были ровными, чёткими и молниеносными. А после девичья ручка неестественно выгибалась, и Харрмишь роняла клинок на влажную землю. Всё же, она была ребёнком, на котором сказывалось падение с большой высоты. Лайс отрабатывала атаки, через нежелание наступая босыми ногами на ледяную землю и кривя лицо от каждого движения, постепенно привыкая к этой не унимающейся боли, как яд, расползающейся по всему телу, свыкаясь с подобными неудобствами и вечными отказами тела повиноваться, черноволосая девочка продолжала самоистязания, именующиеся тренировкой.       Лайс, эта девчушка с закрытыми глазами, и не догадывалась, что из леса за ней продолжал слежку неугомонный Портгас. Он видел умения Харрмишь и поражался им. Это было то, к чему так стремился Эйс — мощь, сила, способная защитить себя, и, если повезёт, всех остальных. Веснушчатый парнишка не мог оторвать глаз от этих лёгких движений гибкой кисти, от этих аккуратных, почти беззвучных переступов… И в то же время Портгас был разочарован. Эта грация всё время ступала рядом с падениями и тихим шипением, которое можно было различить за журчанием воды.       Открой Харрмишь глаза… Увидь темноволосый десятилетний мальчишка звёзды, отражающиеся в этих бездонных голубых омутах, он бы утонул в этой яркой, синей глубине, не имея возможности проснуться от той дрёмы, что вызывал такой взгляд…