"D" — Воля сердца и мечты

      Сейчас, примерно, полдень. Почему примерно? Дозорные, видимо, так и не додумались повесить хоть пару часов в коридоре. Ещë и Женский клуб Маринфорда времени счëта не вëл. Солнечный свет проскальзывал в немногочисленные окна, говоря что сейчас середина дня. Но вот уж кому не было интереса на время, так это Смокеру. Его донимало «солнышко» мало того, что одетое не по уставу, так ещë и непонятливое, и мелкое. — Нэ-нэ, Смокер, Смокер, как вы меня нашли?! — хлопая парня по плечу, взвизгивая на каждом слоге, спрашивала голубоглазая девочка. Беловолосый матрос усадил дитë к себе на спину, для удобства, но уже подумывал, что сильно ошибся в этом решении. — Девчонка… Найти тебя легче, чем второй носок с утра! — буркнул Смокер, зажимая в зубах очередную сигару. Черноволосая девчонка надула губы. — Неприятное сравнение, — заметила Харрмишь, облокотившись на спину матроса и закрыла глаза. — Э? Лайс, ты там спать что ли собралась? — встряхнув свой груз на спине, спросил беловолосый служащий. — Нэ-нэ, Смокер, хочешь я тебе кое-что расскажу? — вспыхнув новой дозой энергии, непонятно откуда взявшейся, вопрошала голубоглазая девчушка. Дозорный обернулся на горящие голубые глаза. — Что же такое «кое-что» ты хочешь мне рассказать? — с некоторым интересом спросил служащий, на что Лайс хитро улыбнулась. — Белый охотник, не прекратишь курить сам в дым превратишься! — с загадочной интонацией произнесла девочка, узко улыбаясь.       Смокер сначала удивлëнно посмотрел на Харрмишь, а после, усмехнувшись, сказал: — Смешно! Никогда не видел, чтобы из-за курения превращались в дым! Не говори глупостей! — одëрнул маленькую девчушку беловолосый парень.       Лайс засмеялась в ответ и хлопнула матроса по спине ещë раз. А положив голову ему на плечо воодушивлëнно добавила: — Нэ-нэ! Белый охотник, ты скоро разучишься плавать! И Хина, Принцесса Хина, тоже! Ты знал?! Ты знал?! — затараторила девчонка, пусть голос у неё и становился уставшим.       Смокер надвинул кепку девочке на лоб, усмехнулся и сердито сказал: — Откуда мне это знать? Разучусь плавать? Я ни за что не стану фруктовиком! Не стоит какая-то способность потери навыка плавания! — фыркнул парень, вызвав у девочки смешок.       Между тем дозорный и Харрмишь продолжали двигаться не в очень понятном для последней направлении. Коридоры, всюду абсолютно одинаковые, даже считать уже не хотелось и черноволосая девчушка, ради интереса, стала дëргать колючие белые волосы матроса, что ему не очень понравилось. — Ай! Девчонка, что ты себе позволяешь?! — стягивая Лайс со спины и вытягивая руки вместе с ней перед собой выкрикнул Смокер, которому надоело терпеть такое издевательство. — Я? Мне любопытно стало! А почему вы такой молодой и седой?! — хлопая в ладоши, снова вопрошал ребëнок. — Дурëха, — устало выдохнул матрос, не находя сил даже откровенно злится, — какая тебе с этого интереса польза?! Да и не твоего ума дело, седой я или нет! — рыкнул куда-то в сторону беловолосый служащий.       Харрмишь насупилась и выкрикнула во всю мощь детских лëгких: — Сам такой! Мне интересно! Ты должен удовлетворить мой интерес! — и вот тут Смокер уже разозлился. — Ну знаешь ли! Девчонка, не всë в этой жизни будет так, как тебе хочется! Удовлетворить твой интерес?! С чего это я тебе должен?! — парень перехватил Лайс в воздухе и схватив еë за грудки стал трясти, да так, что с головы бедняжки аж кепка свалилась.       Харрмишь не было страшно, но она всë же немного напугалась. Довольно жутко осознавать, что ещë одно слово и этот дозорный может и в глаз заехать, и руку вывернуть. Скорее всего Смокер, конечно, так не поступит, но возможности это не отменяет. Ничьë имя не способно защитить в минуты настоящей опасности, когда есть только ты и соперник. Хорошая истина, разве что только когда ты маленькие ребёнок ещё и неизбежная. — Должен?.. С чего ты ей должен?.. — надменно и хитро произнëс вывалившийся из-за угла шичибукай. — Да хотя бы только за то, что ты вообще под этим небом оказался, — поднимая с пола кепку, добавил высокий и широкоплечий мужчина, когда Харрмишь озадаченно посмотрела в его сторону. Да, сей статный силуэт она могла бы различила будучи даже в бреду. — О, Кроки, Кроки! А Смокер меня обижает! — прижав руки к себе и заболтав ногами, запищала голубоглазая девочка, изображая жертву обстоятельств. — Даже так? Дозорный, отпусти девчонку, целее будешь, — пригрозил корсар, надевая на голову воспитанницы кепку. — Ого, сам Шичибукай встретился мне на пути. Зачем вам эта девчонка? — отпуская черноволосую девочку на пол, спросил у корсара Смокер. — Мне симпатична эта девчушка. Топай отсюда, дозорный, для тебя же лучше ничего никому не говорить, — шичибукай посадил Лайс к себе на плечо и ушëл в том же направлении, что и шёл, оставив чертыхнувшегося Смокера с его мыслями о том, как он объяснит вице-адмиралу случившееся. Шансы дожить до ужина опускались к отметке в ноль.       Голубоглазая Харрмишь сидела на плече у корсара и перебирала в руке золотой крюк Крокодайла. Самая необычная рука, которую только черноволосая девчушка видела. Веселее всего было обвязывать вокруг крюка ткань и кататься на нëм, как на качелях. Лайс провела пятый год в игральном доме этого человека. Похоже, несмотря на неприязнь к Полле, определëнной симпатией к дочери Кунцит корсар всë же проникся, позволяя озорничать. Целый год мужчина баловал воспитанницу сладким и великолепными фруктами, а загорать под палящим солнцем песчаных просторов оказалось и того приятнее. — Нэ-нэ, Кроки, этот крюк тебе не тяжëлый груз? — спросила воспитанница, каждый бесцельный разговор начинался с этого вопроса и ответ всегда был один. — Не тяжел, не тяжел. Лайс, а дружить с небом не сложно? — спрашивал Крокодайл, давно примирившийся с обращением «Кроки», пусть это и малость унижало.       Черноволосая девочка задорно хохотала и отвечала: — Не сложно, не сложно! Кроки, а когда ты вернëшься к себе, в страну песка и солнца? Я тоже хочу! — мужчина усмехнулся и закурил новую сигару. — П-хе! — зафыркала тут же Лайс. — Кроки, Кроки, дым, дым! Противно! — плюясь и кашляя, отмахивалась Харрмишь.       Едва ли можно сказать, что голубоглазую девчонку раздражал табачный дым или спиртной дух, но когда огромное тëмно-серое облако это всë, что тебе видно, не возмущаться было можно. К том же, говорят, от долгого нахождения в табачном дыму начинают слезится глаза. — Ох, прости, прости… Но потерпи немного, Лайс. За это я обещаю, что чуть позже, ты сможешь вволю наплаваться и накупаться. Ты ведь хотела плавать, верно? — спрашивал шичибукай, выдыхая дым в другую сторону. — Поплавать? Прямо в Маринфорде?! Хочу, но разве это возможно? — склонив в непонятках голову в бок, спросила воспитанница. — Для нас, корсаров, не бывает невыполнимого. А тебе, как нашей воспитаннице, стоит только попросить, и мы поможем, чем сможем, — пробасил мужчина. — Кроки, ты хороший, как и все остальные, но тебе ведь известны мои желания, которые никто не может выполнить! Не стоит и пытаться, это же бесполезно, — ответила Харрмишь без должного расстройства в голове. — Что верно, то верно… Лайс, сейчас зайдëм ко мне, пообедаем и с чистой совестью пойдëм к воде, согласна? — слегка улыбнувшись, предложил корсар, отвлекая воспитанницу от разочаровывающих мыслей.       Харрмишь кивнула. Лайс — это ребëнок с кепкой дозорного на голове и пиратской шляпой на спине. Поистине единственная в своëм роде. Девочка, желания которой выполняют сами шичибукаи и которая может получить почти всё, что пожелает, но не может выполнить свою мечту. Забавно, правда? — Странно, Лайс, что ты меняешь наше общество на какое-то королевство. Неужели мы тебе так надоели? — хитро ухмыляясь, спросил Крокодайл. — Кроки, ты же хочешь узнать побольше остальных, не так ли? — отрезала Харрмишь, а голубые глаза сузились до тонких щёлок. — Предприниматель из тебя великолепный и хитрец каких поискать, но не думаешь же ты надурить небо? Кроки, Кроки, не глупи! — черноволосая девочка громко засмеялась и чтобы не упасть держалась за золотой крюк. — Шичибукаи слишком сильное для меня общество… — немного погодя добавила голубоглазая девчушка.       Мужчина удивился и спросил: — Только не говори, что… — закончить корсар не успел.       Лайс тяжело вздохнула, сказав: — Всë верно. Кроки, поверь, это очень сложно, нести вашу силу. Даже если мне весело и радостно проводить с вами время, сделайте скидку на то, что я обычный ребëнок! — жалобно попросила Лайс, облокотившись на голову Шичибукая. — Понятно. Всë это время ты пыталась смириться с нашей силой, но тебе всë равно невозможно подавить это. Вот оно что, — подытожил Крокодайл. — Никто ж не виноват, что вы сильны! — засмеялась черноволосая девчонка. — Мы же уже пришли, давай кушать?! — предложила Лайс, когда корсар остановился у одной из дверей.       Мужчина и девочка, сидящая у него на плече, оказались в комнате, в которой временно остановился шичибукай с крюком. Комната небольшая и не очень обжитая, но довольно просторная. В центре стоял небольшой столик, а стоящие на нëм напитки и кушанья светились от солнечных лучей, озаряющих весь простор комнатки через приоткрытое окно. — Кушать, кушать, кушать! — спрыгивая с плеча Крокодайла и подбегая к столу, радостно выкрикнула Харрмишь, прикидывая. сколько она сможет съесть. — И как ты, спрашивается, ещë не расшиблась? — потрепав волосы на макушке, спросил корсар. — Лучше попроси, я тебя спущу, целее будешь, — добавил Крокодайл, опускаясь возле стола. — Какое всë вкусное! — рассматривая блюда со всякой всячиной, удивлялась голубоглазая воспитанница. — Ешь всë, что захочешь, — подавая девочке палочки, сказал мужчина.       Лайс недолго думая запихала в рот всë, что успела увидеть. Пережевав эту смесь вкусов и проглотив, она широко улыбнулась, сказав: — Вкуснотища! Как здесь вкусно кормят! — голубые глаза счастливо блестели, а Харрмишь в волю могла утолить свой голод. Крокодайл, глядя на эту картину, проглотил смешок.       Кто сказал, что такие как он не могут с трепетом на кого-то смотреть? Бесспорный факт, что когда Крокодайл узнал об условии он пришëл в ярость и с возмущением заявил, что заботиться о ребëнке он не намерен. Но когда Лайс, будучи даже несмышлëным грудничком, так мило и искренне улыбалась, руки сами тянулись обнять малышку, а губы расплывались в самой честной из возможных улыбок. Хотя обычно такие беззащитные и «жалкие» вызывали у Крокодайла смех, к этой девочке он почему-то привязался. К этому ребëнку можно было испытывать только «отцовскую» любовь и трепет. Даже несмотря на то, что Лайс — Кунцитова дочка, от матери она забрала разве что фамилию. — Кроки, попробуй-ка это! — держа палочками увесистый кусочек чего-то солëного, Лайс протянула руку к лицу мужчины. Крокодайл немного поворчал, но съел. — И правда вкусно, — удивился неожиданному вкусу шичибукай. — Всë-таки стоит признать, готовить эти дозорные умеют, — запивая съеденное предоставленным алкоголем, сказал мужчина. — Но не сражаться, — угрюмо добавил корсар. — У? И это всë? По-моему, кто-то стал невосприимчив к еде, — недовольно буркнула Харрмишь, запуская палочки в рот. — Ты так на фруктах избаловался? — спросила голубоглазая девочка, выпивая бутылку сока. Корсар с небольшим нажимом положил руку на голову воспитанницы, намекая, что так говорить ему уж точно не стоит. — Не говори глупостей, Лайс, я на тамошних харчах только похудеть и сумел. Но это и правда вкусно. Попрошу дать мне рецептик, — Крокодайл поднялся с места и, не откладывая в долгий ящик, отправился на кухню за рецептом, оставив беспечную и неугомонную занозу наедине с обедом.       Набив живот жареной рыбой и копчёным мясом, от души напившись апельсинового сока, Лайс оползала все местные углы и увидела оконную створку под самым потолком. — «Любопытно…» — хитро усмехнувшись своей затее, непоседа поставила всë попавшееся под руку под стену и когда черноволосая девчушка смогла подтянуться к окну, она перевесилась и, не удержавшись, перевалилась через раму в другое помещение.       Только Харрмишь поняла, что всë на месте, головы это не касалось, и открыла глаза, еë ждала интересная картина — розовые перья. Розовые перья здесь. Розовые перья там. Розовые перья повсюду. ВЕЗДЕ. Везде куда только дотягивался взгляд девочки. Как только голубоглазая девчушка попробовала пошевелиться, снова куда-то провалилась. — И что это у нас тут такое? — к черноволосой девчушке обращался обладатель сердитого, всегда чуточку смешливого голоса. — Ох-а? — Лайс озадаченно подняла голову и встретилась взглядом с любителем этих самых розовых перьев. — Минго? Сам Минго-Тенерьюбито?! — голубоглазая девчушка засмеялась на этих словах, громко захлопав в ладоши, когда высоченное блондинистое нечто брезгливо подняло её за ворот одежды в воздух, недовольно разглядывая находку и наряд матроса. — И, как же тебя?.. Что ты тут забыла? — потрепав свои коротко стриженные волосы спросил Дофламинго. — Лайс! Меня зовут Лайс! Как грубо с твоей стороны забыть моë имя, Минго! — злилась девчушка, надув губы и скрестив руки на груди.       Донкихот наклонил голову в бок и спросил ещë раз: — Так что ты тут делаешь? Я, кажется, доходчиво объяснил, ты мне не интересна, — Харрмишь недовольно цокнула и, ради ребяческой мести, схватилась за очки шичибукая и притянула их к себе. — О?! — голубоглазая девочка вглядывалась в удивлëнное лицо мужчины. — Красивые глаза… — в восхищении произнесла черноволосая девчонка. — Такой приятный цвет… — хлопая в ладоши и прикусывая дужку очков, хвалила злые глаза Донкихота Харрмишь. Они кровные враги, даже если забудут о том, что оба с небес. — Отдай! — выхватывая свой аксессуар из ручонок девчушки, выкрикнул рослый мужчина.       Отобрав и надев очки обратно, Дофламинго плюхнулся на диван и рассерженно посмотрел на Лайс, сидевшую перед ним на столе и перебирающую в руках соломенные края шляпы, совершенно не чувстуя за собой провинности. — И зачем? — спросила куда-то в сторону Лайс. — Минго, зачем ты прячешь свои глаза? — пододвинувшись ближе к краю столика, уточнила свой вопрос голубоглазая девочка. — Потому что это взгляд из поднебесной?! Это потому что ты тенерьюбито?! Поэтому?! — почти выкрикивала свои вопросы Харрмишь, в нетерпении узнать ответы.       Под таким шквалом вопросов даже такому корсару пришлось сдаться и ответить: — Нет, не поэтому, — покачал головой шичибукай. — Фу-фу-фу! Я хочу носить очки и меня это устраивает. Не хочу, чтобы кто-то видел мои глаза. И кстати, не зови меня тенерьюбито, мой отец отнял у меня сей титул, — холодно ответил Дофламинго, запивая саке. — Хм? Всего-то? — разочарованно произнесла девчушка.       Атмосфера в комнате была спокойной, но какой-то неприятной, сдавленной. Стены начинали давить тишиной, разбавляемый только стуком бутылки о край бокала. Шичибукай распивал саке, вовсе игнорируя свою гостью, а Лайс порядком заскучала. Девочка, как кошка, растянулась на спинке дивана и подложила одну руку под голову, лениво болтая сползающей с лежанки ногой и нехотя поглядывая за занятием корсара. — Минго, а пойдëм гулять? — снова вспыхнув внеземным интересом к очередной своей идее, предложила Лайс. От неожиданности Дофламинго поперхнулся. — Это куда это? Я тебе в няньки не нанимался! — возмутился мужчина. — В город! В город хочу! Пожалуйста! — взмолилась Харрмишь и Донкихот нехотя согласился, рассудив, что сидеть весь день в одной комнате смысла маловато.       И вот, голубоглазая Лайс, счастливая и довольная, сидит на загривке у Донкихота Дофламинго и лижет вишнëвую карамель. Надо было видеть удивлëнные и растерянные взгляды жителей, оборачивающихся на этот комок розовых перьев с маленькой девицей на плечах. С другой стороны сам корсар к такому привычный. В его семье слишком много мелкой ребятни, очень схожей по характеру с самой Харрмишь. — Нэ-нэ, Минго, на нас все смотрят! Минго, неужели мы так сильно выделяемся?! — озираясь по сторонам, с усмешкой спросила голубоглазая девчушка, поправляя задравшуюся матроску формы. — Девчонка, неужели ты и правда не понимаешь? — растерянно спросил Донкихот. — Словно бы в этом городе каждый день видят шичибукаев! Фу-фу-фу! Лайс, да? Как тебе леденцы? Фу-фу! — хихикая через предложение, отстранённо спрашивал Дофламинго.       Черноволосая девочка стукнула сладкой карамелью по белым зубам и добавила: — Вкусная-вкусная! Минго, тоже хочешь?! — протягивая мужчине лакомство, спросила Лайс. — Вкусно. Фу-фу-фу! — наслаждаясь вкусом вишни, согласился Донкихот.       Девчушка вдруг встрепенулась и как закричала: — Минго, Минго! Мороженое! — указывая пальцем куда-то вперëд, затараторила Харрмишь. — Хочу! Хочу! Хочу! — ухватившись за короткие светлые волосы, клянчила голубоглазая девица. Когда Шичибукай подошëл к лавке и слегка наклонился к витрине голубоглазая девчонка опять крикнула прямо в ухо Дофламинго: — Шоколадное! Клубничное! Мятное! Манговое! Хочу! Можно?! Можно?! — снова и снова повторяла девчушка в форме, барабаня по голове корсара.       Мужчина шикнул куда-то в сторону и закрыл оглохшее ухо рукой: — Хорошо-хорошо… Только не кричи, дикая девчонка… — затем он обратился к продавцу: — Так, давайте каждого по шарику, что ли… — попросил мужчина, когда с облегчением почувствовал, что ребёнок успокоился хоть немного. — С вас триста белли, — опустив глаза вниз, тихо произнёс продавец.       Расплатившись и приняв рожки с разноцветным лакомством Донкихот с девочкой отошли от лавки, присев на небольшую лавочку на другой стороне дороги. — Вкусно! Вкусно! Сколько вкусов! — откусывая от каждого шарика по чуть-чуть восклицала Харрмишь, светящаяся от счастья и радости, как самый простой и наивный ребёнок. — Ешь аккуратнее, чтобы ничего не капало, — усмехнулся мужчина, вытирая салфеткой испачканные в мороженом щёки голубоглазой занозы своей жизни.       Пока шичибукай и прицепившаяся к нему Лайс уплетали мороженное в прикуску с леденцами мимо проходил один из солдат дозора. Рыжеволосый матрос забрёл в город за некоторыми вещами, что попросили принести и сейчас, проклиная весь свет божий, плёлся обратно в штаб, тяжко вздыхая по оставшейся работе. — Ха? — озадаченно протянул парень с отметиной на подбородке. — Шичибукай Донкихот Дофламинго?! — воскликнул он, узнав этот образ с розовыми перьями. — А? Это что здесь за сопля? — надменно спросил корсар, лениво оборачиваясь на очередной источник громкого шума. — Оя-м?! — воскликнула Харрмишь, взглянув на молодого дозорного. — Диес Дрейк! Будущий предатель Дрейк! — выпалила Харрмишь, подскочив на месте. — Предатель? Я? — непонимающе переспросил дозорный. — Фу-фу-фу! Лайс, что за бредни? — скаля белые зубы, усмехнулся Донкихот. — О… А! Лайс… Лайс, это же ты? — взглянув на смеющуюся голубоглазую девочку вопрошал дозорный. — Я! Я! Минго, не убивай этого матроса! — мягко попросила девчушка, видя слегка блестящие на солнечном свете нити. — Девчонка, как ты догадалась? — с зловещей усмешкой спросил мужчина. — Твои верëвки так легко спутать с магией, что я сперва их даже не заметила, — голубые глаза на секунду стали очень злыми, но это быстро прошло, как какой-то мираж. — Глупый Минго, их так легко заметить, эти нити… Голова замëрзла! — хватаясь за виски, воскликнула черноволосая девочка, обрывая угрозу, ощущая, как в голове что-то замерзало из-за быстро съеденного мороженного. — Фу-фу-фу! Я же говорил, не ешь так быстро, — рассмеялся Донкихот, словно бы ничего и не было, словно показалось. — Ну, матросишка, и откуда ты знаешь этого дикого ребёнка? — спросил корсар у так и стоявшего служащего. — Э-эт-то… Меня к ней нянькой приставили. Я только ненадолго отлучился, — объяснялся Дрейк.       Шичибукай вздохнул, сказав: — Тогда слушай сюда, нянька, ты сейчас отправляешься дальше по своим делам и делаешь вид, что ни меня, ни эту девчонку не видел, понял? — спорить Дрейк не отважился и быстро кивнул поспешил в штаб. Не хватало ему ещё жизни лишиться из-за такой вот нелепой и случайной встречи.