"D" — Воля сердца и мечты

      На небо взошло солнце, окрашивая тëмный небосвод в розово-рыжие оттенки и давая начало новому дню. Было безоблачно. В море у Маринфорда царил штиль. В столь раннее время даже чайки ещë не кричали над просторным океаном. Штаб окружала какая-то сонная атмосфера. Ночная смена подходила к концу и дозорные уже через раз зевали, а дневная, в большинстве своëм, ещë не пробудилась, и служащих только ожидал жёсткий будильник в лице старшины.       А маленькое голубоглазое чудо уже проснулось и сонно потянувшись, обнаружило себя возле ещë спящего мечника. Судя по количеству опустошëнных бутылок, Лайс очень повезло проснуться раньше опекуна. Что показалось странным черноволосой девчушке, так то, что она не заметила, когда вчера уснула. Последним еë воспоминанием была речь Дракуля о его третьей встрече с Поллой и Голеттой — куницей, которая иногда мелькала в воспоминаниях маленькой Харрмишь, а дальше только сон о королевстве Гоа и о братьях… Лайс грустно вздохнула и затосковала о мальчишках с Рассвета. — «Как там они? Веселятся небось! Ну и я буду веселиться!» — подумала Харрмишь и воодушевлëнная этой идеей скоренько нацепила соломенную шляпку на растрëпанную причëску, если таковым можно было назвать творившееся на голове, и тихонько направилась к выходу.       Первой с утра попасться на глаза неопохмелившемуся Михоку было бы страшней обрушившейся атомной войны. И Лайс, наученная прошлым опытом, решила не беспокоить мужчину и покинуть его, как Полла, мотающая после пьянки со знакомым в далëкие земли. Это Харрмишь запомнит на долго. Не кривя душой ещё не раз воспользуется. Тихонько отворив дверь и шмыгнув в просвет пустого коридора, черноволосая девчонка глубоко вздохнула. Пропахший деревом воздух коридора был неожиданно свежим, в сравнении с спëртым запахом комнаты любителя «Алого залива».       Вариантов было, к большому сожалению девчушки, не так много: либо наткнуться, по чистой случайности, на Морию, с радостью, в который раз, показывающего фокусы с частями тел различных животных и тем, что получиться, если их сшить и добавить в получившейся организм тень. Но перспектива любоваться трупами с утра пораньше, ещë и на голодный желудок Лайс никак не прельщала, тем более, Гекко наверняка в такую рань пошлëт воспитанницу на три волшебные буквы и завалиться спать. Или тень отберёт ещё и в шкаф, для сохранности, посадит. В общем, вариант отпал сразу. Интуиция кричала на пару с логикой, на коленях умоляя черноволосую девочку не соваться ради острых ощущений к горгулье.       Ещë есть вариант с Боа. Императрица Змей и умоет, и напоит, и накормит, но вот… Лицо Хенкок в маске… не приведи господь с ней ночью столкнуться. Но ведь есть ещë Сандерсонья и Мэриголд! Сëстры Горгоны вряд ли спят. Они раньше всех просыпаются, да и часто приговаривали, что сон не должен быть долгим. Тем более Боа никогда не приехала бы на собрание без них, Харрмишь это прекрасно известно. Тем более принцессы с радостью что-нибудь полезное, ну, на худой конец, красивое подарить могут. Ещё ведь можно кого-нибудь из пиратов Куджа встретить. Но даже без них уболтать Горгон на театр из пальчиковых кукол или поиграть в скакалку-Соломею (бедная змея) всё равно здорово. — Решено! — стукнув кулачком о ладонь, голубоглазая девчушка, изображая самолëт, разведя руки, как крылья, понеслась по пустым коридорам штаба в покои «Еë Величества».       Забавно, но мысли Лайс посетил вопрос, почему трио всия Маринфорда, приставленное к внучке вице-адмирала Гарпа няньками, за прошедшее время так и не стали искать подопечную? Нет, даже не так, с какого перепугу они вообще не побросали свои дела и не тратили всë своë время на девочку?! Самолюбие Харрмишь от этого очень сильно страдало. Шутка! Просто Харрмишь не могла понять, как Принцессу Хину, Диеса Дрейка и Смокера, которому она так и не придумала прозвище, не покромсал на кусочки Монки Д. Гарп и почему не проходят похороны? Или мёртвых дозорных ещё куда-то девают?..       Но эти мысли резко оборвались, когда нужная дверь возникла откуда-то с права и Лайс, резко тормознув, уставилась на узорчатые створки. не сомневаясь даже секунды в том, что именно за этой дверью покои сестëр Горгон, голубоглазая девчонка навалилась на препятствие и створки с тихим скрипом отворились. — Сандеронья! — с безбожно громким вскриком Харрмишь подбежала к девушке с зелëно-изумрудными полосами и плюхнулась у самых еë ног.       У правительниц далëкого Амазон Лили сейчас был ранний завтрак и злиться на шум, кажется, никто не планировал, лишь удивлëнно таращась на черноволосую гостью. — Лайс? — удивилась Сандерсонья, глядя себе в ноги, где сейчас и обитала Харрмишь, широко улыбаясь и весело хихикая. — Привет, Мэриголд! И доброе утро, Боа! — отряхиваясь от несуществующей, по крайней мере в комнате Императрицы Хенкок, пыли, поздоровалась со всеми не спящими Лайс. Соломея похоже ненадолго задремала, поэтому змея не считалась. — О… Эм, доброе утро! — слегка замялась Боа, ставя чашку на блюдце, всё ещё стараясь понять, какими ветрами сюда занесло воспитанницу в такой час. — «Как странно…» — подумалось Харрмишь. — «Почему я не слышу в свой адрес никаких замечаний? Обычно же, что-то вроде «А почему у Сандерсоньи и Мэриголд должно быть не добрым утро?» или «Никогда не врывайся в мои покои таким образом! Ты же леди!» — проскочило в голове голубоглазой девочки, когда Хенкок встала со своего места и целенаправленно двигалась к воспитаннице.       Чего никто не мог понять, так это как именно относиться к своей воспитаннице Боа? Любит ли она Харрмишь, как мать, (забейте на возраст! Материнский инстинкт рамок не имеет!) или заботиться о черноволосой девчушке, как старшая сестра? За молодую жизнь Принцесса Змей пережила побольше, чем некоторые за всю жизнь. После радостного известия от Поллы, сëстры угодили в рабство, а после освобождения Хенкок узнала о смерти подруги и была вынуждена принять на воспитание Лайс. Многое навалилось на хрупкие плечи, но свои слабости Боа поклялась никогда не показывать, особенно перед воспитанницей. Только не перед маленькой дочерью Кунцит. Принцесса Змей постаралась заменить материнскую заботу вечными придирками в воспитании и недовольствами по поводу поведения, но, пожалуй, никто не обнимал Харрмишь с тем трепетом, с которым это делала Императрица Амазон Лили. Да, определëнно, Хенкок обожала маленькую воспитанницу, пусть выражала это, как и всë прочее, довольно странно. — Лайс, миленькая, а ты уже проснулась? — опускаясь возле девчушки, хлопая пышными ресницами, спросила Боа. Голос еë был немного потухшим, а на уголках глаз красноватые, едва заметные отметины. — Ну да, вроде уже не сплю… Я это, можно присоединиться к трапезе? — поглядывая на стол с чаем и плюшками, игнорируя тару с салатом, спросила Харрмишь. — Эм… Думаю, да, — замявшись согласилась Хенкок. — Мы же не откажем нашей дорогой воспитаннице в завтраке, да, Сандерсонья, Мэриголд? — с неопределëнной интонацией обращалась к сëстрам Принцесса Змей. — Разумеется! — быстро нашлась старшая, закивав и приподнимая со стола свою чашку с блюдцем.       Харрмишь усадили на колени Сандерсоньи и девочка принялась на булку с персиковым джемом. Только показалось черноволосой малышке странным, что Боа не только не стала читать всякие нотации, но ещë и не захотела, чтобы Лайс была к ней поближе. Обычно, стоило попроситься на колени к Мэриголд или Сандерсоньи, как Хенкок ударялась в слëзы и жаловалась, что Харрмишь еë не любит. Ещë Императрица Амазон Лили периодически вздрагивает и бегала взглядом по всем стенам и даже потолку. В общем делает всë, чтобы не замечать воспитанницу и то, что она вообще здесь есть. — Нэ-нэ, — дëрнув за край рукава Горгону, тихо позвала Харрмишь, — Сандерсонья, что случилось с Хенкок? Она меня игнорирует или обиделась на меня? — спрашивала у девушки Харрмишь. — Она, ну… Сестра просто… — принцесса не нашлась с ответом и опустила глаза в пол, замолчав. — Вчера был памятный день, — полушëпотом напомнила Мэриголд, подключаясь к беседе. — Боа грустит о Полле? Она тоже? — встрепенулась Лайс, доедая булку и запивая еë из чашки младшей Горгоны. — О чëм это вы шепчитесь?! — оборвал не начавшейся ответ Сандерсоньи громкий недовольный возглас Принцессы Змей. — Ничего! — в один голос сказали шептуньи и вернулись к трапезе, как ни в чëм не бывало.       Хенкок ещë раз обвела окружающих подозрительным взглядом и села обратно, глубоко вздохнув и уперевшись рукой в лоб. О чëм-то глубоко задумавшись, Боа стала рисовать на скатерти непонятные узоры и игнорировать окружение. — Мэриголд, — тыча пальцем в стол, чтобы привлечь внимание Горгоны, зашептала девочка с соломенной шляпкой за спиной, — а Хенкок почему такая грустная сегодня? — повторила свой вопрос Харрмишь. — Видишь ли, Лайс, — обратила на себя внимание младшая из Горгон, — ты стала очень похожа на свою матушку. Боа младше Поллы и когда та к нам приплыла, Хенкок за ней везде по пятам гуляла, как цыплëнок за мамой, а теперь всë наоборот… — тяжело вздохнула Сандерсонья. — Так она сожалеет, — вздохнула голубоглазая и потянулась к таре с фруктами в ней. — Мэриголд, я тогда пойду? Не хочу, чтобы из-за меня Хенкок грустила, — схватив красное яблоко и два нектарина, Харрмишь спрыгнула с коленей Горгоны и кивнув сëстрам напоследок у дверей, ушла. — Твоя актëрская игра зашла на ура! — выждав для верности пару минут, хлопнула в ладоши старшая. — Не очень-то это и весело… — поправляя складки одежды и отпивая из своей чашки крепкий чай, рыкнула Боа. — Но мне и правда не хорошо, — снова подпирая рукой голову, вздохнула Принцесса Змей. — Боа! — прикрикнули сестры на императрицу, от чего та вздрогнула и приняла исходное положение. — Ну, памятный день, памятным днëм, а заставлять грустить эту непоседу я не могу, — узко улыбнулась императрица Амазон Лили, завершая завтрак парой маленьких печенек и допитым чаем. Девушка затеяла кое-что любопытное. Сюрприз для малышки, прямо на базе Дозора. — Таки что мы имеем? — вслух рассуждала Лайс, блуждая по коридорам, громко откусывая от яблока. Нектарины уже пали жертвой голодного урчания. — К Дракулю мне нельзя… К Гекко и к Боа, кстати тоже… Ну… Кроки тоже вчера выпил и будет не в лучшем настроении… Эм… О! — голубоглазая девчушка усмехнулась и повернулась на девяносто градусов, оказываясь у дверей в комнату одного замечательного человека, что обладает неповторимой немногословностью и забавным механическим басом.       Один из опекунов черноволосой девчонки обладал замечательной, по мнению воспитанницы, способностью. Мужчина высыпался за жалкие шесть часов. То есть остальные три четверти дня он мог спокойно уделить Лайс, что последнюю несомненно радовало. Ещё он был загадочным. О Куме небо всегда было неразговорчиво, словно не показывая, до поры до времени, какую-то важную черту. Но Бортоломью был добр к девочке и всегда был рад её видеть, даже иногда баловал сверх меры и этого было вполне достаточно.       Толкнув тяжёлую дверь Харрмишь скользнула в комнату. Диванчик располагался спиной к двери и сидящий на нём, чем-то был увлечён, не обратив внимания на скрип двери. Голубоглазая девчушка усмехнулась себе и на цыпочках стала пробираться дальше. — Ты чего-то хотела, Лайс? — спросил Бортоломью, когда воспитаннице оставался лишь шаг, чтобы напугать опекуна. — Кума, а Кума, почитай мне, а? — немного разочарованно попросила черноволосая девочка, опустив руки и иммигрировав на диван возле опекуна. — И что же тебе почитать, Лайс? — с видом спокойствия и умиротворения, спрашивает корсар, усаживая воспитанницу на колени. — Библи-Би! — воспрянув духом, заявила Харрмишь. — Снова? — выгнув брови в удивлении, переспросил Кума, потянувшись за любимой книгой голубоглазой девчушки.       Она была у всех. Каждый из корсаров, не считая Дофламинго, о нём просто никто не знал наверняка, обладал небольшим томиком книги и знал её почти наизусть, ведь эту книгу читали почти каждый день. А всё дело в авторе этого произведения и самом содержании. Даже, скорее не в том, о чём рассказывалось на страницах, а кем были участники этих событий. — Ну, у тебя так забавно выходит! Пожалуйста, Кума-ми! — попросила черноволосая девочка.       Лайс завела очень вредную, по мнению шичибукая, привычку. Когда Харрмишь было что-то очень нужно, она добавляла к имени Бортоломью забавное «ми», по видимому надеясь растворить все возражения и отрицания. И это, надо сказать, ей неплохо удавалось. — Так и быть… — согласился корсар, открывая первую страницу книги. — Но это, в последний раз. Чем тебе так нравится слащавая белиберда этого дурня? — не переставая возмущаться, спросил Бортоломью, прекрасно понимая, что Харрмишь уже давно сообразила, что книга не такая уж и простая история.       Черноволосая девчушка засмеялась и ответила, как обычно с хитринкой в звонком голосе: — Ши-хи-хи! А я ведь ему говорила, что он разгильдяй, даже рукопись кверх ногами сдал! Нэ-нэ, Кума, лучше читай не про цветок, а про небо! — попросила голубоглазая девчушка. — Так и собирался, в конце концов настоящая история именно та, которую сразу не видно, — усмехнулся мужчина, положив тяжёлую руку, обтянутую чёрной перчаткой, на уже желтеющие от постоянных путешествий и морского воздуха страницы. — Стал его цитировать? — подняв голову, чтобы посмотреть в лицо опекуну, усмехнулась Харрмишь. — Именно с этих строк книга-то и начинается! — добавила голубоглазая девочка. — Приелось, — односложно ответил Бортоломью. — Читай уже, Кума-ми! — толкнув локтем опекуна в руку, попросила снова Лайс. — Хорошо-хорошо… «В мире есть красота, но нет её определения… Есть правда, но она никому не нужна… Царит хаос, называемый порядком. Гонимые злом… О них ничего хорошего не сказано. Странно, правда же?..»       Книга, настоящая, а не та, что миллионным тиражом разошлась по Грандлайн, рассказывая красочную историю о путешествующей по миру в поисках суженного. Подобные слащавые истории расходились, как горячие пирожки. Девушки, такие девушки и никогда бы не простили себе пропущенную книгу. Те же, кто не остановился на прочтении «Биби-бли», как называла ошибочно принятую за настоящую рукопись Харрмишь, были либо очень приятно удивленны открытой повестью, с упоением читая историю, либо никогда больше не переворачивали книгу и думали о сумасшествии. Разве что те, кто хоть краем сознания проводили параллели с историей жизни некогда знаменитой Кунцит понимали, что из рукописи можно почерпнуть немало полезной, местами выгодной информации.       Ближе к полудню книга была прочитана и голубоглазая девчушка, снова выплеснув все свои эмоции на читающего Куму, возмутилась над тем, что всё случившееся вышло слишком уж нелепо, и над тем, что даже лучше вышло про цветок, снова отругала писателя, но быстро погрустнела, вспомнив, что больше никогда не увидит его разгильдяйства.       После Лайс отправилась искать кухню и приключения, пожелав и опекуну хорошо провести время. И приключения нашли черноволосую девочку за поворотом. И это не метафора. Харрмишь попала в лапы одной из любительниц милых вещиц — участнице женского клуба Маринфорда. Лайс столкнулась с девушкой случайно, врезавшись в её ногу на бегу. — Да что ж вы все такие высокие-то!.. — фыркнула Лайс, поднимая голубые очи на высоченную дозорную. — Ох-ох… Прости меня, — помогая девочке подняться, извинялась служащая. Харрмишь встала на ноги и вдруг схватилась за непривычно болтающуюся клочок ткани, удивлённо таращась на него. — Ох-ох… Ты порвала свою одежду. Прости меня, я не хотела… — причитала и извинялась девушка. Она подняла девчушку на руки и потискав её за щёку, сказала: — Прогуляешься со мной? Я знаю кое-кого, кто поможет нам решить нашу проблему с одёжкой, — улыбаясь, предложила дозорная.       Лайс улыбнулась и кивнула: — Хорошо! С удовольствием! — недолго думая согласилась девчушка, не ощущая в предложении подвоха.       Служащая улыбнулась и ещё раз посмотрела на девочку, спросив: — Так ты и есть ребёнок из Маринфорда — внучка вице-адмирала Гарпа? Такая хорошенькая! — умилялась леди в форме с прикреплёнными зелёными лентами на поясе и краях рукавов. Такие, наверное, могли бы сковать рыжие густые волосы девушки в хвост, если бы только те были подлиннее и не обрамляли бы лицо дозорной, подобно хилой львиной гриве. — Да… По-видимому это я… — неуверенно произнесла Харрмишь, рассматривая эту хрупкую и нежную особу, не очень совместимую с работой дозорных. — Меня Лайс зовут! Я сюда на экскурсию приехала! Наверное, на экскурсию, — слегка помедлив, добавила черноволосая девчушка. — А моё имя Симба. Я лейтенант морского дозора, приятно познакомиться, — пожимая руки, представилась служащая.       По дороге Харрмишь рассказала, причём очень развёрнуто, о своих вкусах, о горе Корба и о том, что сладкое это очень-очень-очень вкусно. А Симба с нежной улыбкой слушала её, изредка кивая, если девочка обращалась к ней с вопросом. Что-то выдавало в девушке мать. Может будущую, но совсем не воительницей, коих девочка повидала немало, она представала для голубоглазой девчонки. Всё же, служба дозорных не подходила этой девушке, но отвечать Лайс, почему она решила стать военной, Симба не собиралась. Что ж, у всех свои скелеты в шкафу и далеко не во все тайны готово посвятить маленькую Харрмишь небо. Может и к лучшему.       Под непринуждённый разговор о южных островах, Симба принесла Лайс в комнату похожую на женский рай. Всё немножко блестит, розовое и немножко ужасающе милое. В таком серьёзном месте как Маринфорд, было действительно неожиданно встретить подобный розовый рай. На бесконечных полках, розовых и блестящих, прикрученных к стенам, тоже розовых и блестящих, обитали бесконечные плюшевые игрушки единорогов и мишек с зайчиками. Под потолком находились декорированные под радугу лампы, а весь пол покрывал мягкий на вид ковëр с длинным ворсом, тоже… Правильно! Розовым! — Как много игрушек! — протерев глаза от внезапно нахлынувшей волны розового, воскликнула Лайс. Всё действительно казалось необычайно милым и симпатичным, но каким-то подозрительным, чего маленький ребёнок, само собой, не заметил. — Симба, кого это ты привела сюда? — спросила высокая и широкоплечая дама у дозорной, вошедшей с голубоглазой девочкой на руках. — Ох, капитан Гало, я… Я на неё наткнулась и случайно порвала рукав её одежды… — извиняющимся тоном, пролепетала Симба, опуская взгляд в пол. — За что ты извиняешься? Порвали, значит порвали, будем исправлять, — спокойно скомандовала Гало и подошла к рыжей служащей и голубоглазой девочке поближе. — Так это и есть Лайс? Какая же миленькая! — умилилась какая-то служащая, внезапно оказавшаяся очень близко. Очень. Остальные дозорные-девушки налетели, как пчёлы на мёд, на только ступившую в комнату Лайс. Как Симбе удалось не уронить девчушку — загадка! — Какая красивая! — прижимая к себе девчушку, восклицала ещë одна из служащих. — Прелестно! Просто прелестно! — притягивая к себе Харрмишь, восклицала ещё одна из здешних любительниц милых вещиц. Хотя на вид такого не скажешь. — Руками не смотреть! — в попытках вырваться из бесконечных объятий дозорных, Лайс как только не крутилась и не дёргала руками, ногами, пищала и барахталась. Жалкие попытки не увенчались успехом. — Оу-оу, отпустите бедняжку! — попыталась утихомирить дозорных Симба, что тоже не к чему не провело. — «Им бы с таким энтузиазмом и в бой…» — вздохнула Гало, в слух обращаясь к рыжей: — Так-с, Симба, ты привела её сюда, чтобы мы подшили её одежду? — спрашивала женщина у дозорной с зелёными лентами. И, дождавшись кивка, как гаркнула: — Девчата, ОТПУСТИТЕ девочку! — кажется на служащих это действовало не хуже ведра с холодной водой на голову. — Ой! Конечно-конечно, — залопотали девушки и расселись вокруг Лайс.       Теперь-то Харрмишь могла рассмотреть дозорных. Служащие были явно не выше капитанов в звании. И все, наверное, примерно равны по возрасту, и у каждой на краях белоснежной формы и на поясе повязаны разноцветные ленты. А некоторые девушки, у которых были длинные волосы, завязывали лентами ещё и их. Каких цветов тут только не было: от буро-синего, до белоснежно-жёлтого. Выбирай не хочу! — Это выглядит, словно вы все придерживаетесь какого-то культа… — озадаченно произнесла Лайс, подсчитывая, сколько может различить цветов. — Как-то это жестоко звучит для подобного места, — разочарованно заключила Симба. Рыжая девушка подсела к черноволосой девочке и протянула ей белую, красиво сложенную одёжку. — Недавно я попросила Гало постирать мою форму и она немножко села, тебе должна по размеру быть — разворачивая белую матроску и показывая перед девочкой голубой платочек, немного недовольно говорила Симба, скосив глаза на женщину. — Немножко? У меня чувство, что она села размеров на двенадцать, — заметила Харрмишь, сравнивая размеры демонстрируемой формы и той, что была на самой служащей.       Дозорная не ответила, лишь приложила форму к телу Лайс и сказала: — Немножко подшить и будет в самый раз! Какая удача! Давай, одевайся, — Симба попыталась стянуть с девчушки её порванную одёжку и Лайс, не найдя причин сопротивляться, послушно переоделась.       Пять девушек оказались очень дельными портнихами и без особых проблем исправили все недочёты в одежде, правда штанины пали жертвой ножниц и из полученного материала сшили миленького кролика. Лайс теперь и правда была похожа на маленькую дозорную. (Как бы обрадовался Гарп!) Синие шортики, белая матроска с эмблемой, кепочка и курточка со споротой надписью «Правосудие», любезно одолженная Гало, по-видимому, навсегда. Не говоря о том, что голубоглазой и так шли красивые вещи, в форме дозорной девочка и правда была очаровательна. — Ах, как же это мило! — молитвенно сложив руки, восклицали в один голос девушки. — Давайте сделаем парочку фотографий на память? — предложила Гало. — Лайс, ты же не против? — спрашивала Симба у девчушки, красовавшейся всё это время у зеркал. Ну, а что, когда ещë шанс покрасоваться выпадет? — Мне нравится! Я тоже хочу себе фотографию! — захлопала в ладоши Харрмишь, широко улыбаясь.       Девушки кивнули и в момент в комнате появились освещение, фон, ден-ден-муши камера и различные спецэффекты. Сколько же разнообразных вещей понатаскали к себе в клуб эти сороки?       Минуты девушки не считали, всë прося девочку встать в ту или иную позу. Сколько плëнки ушло в никуда лучше не спрашивать. Зато время считал Беловолосый дозорный, прогуливаясь без дела по Маринфорду. Беднягу, на пару с Дрейком, недавно отчитал очень вредный вице-адмирал и теперь не оставалось других вариантов, кроме как в кратчайшие сроки отыскать голубоглазую подопечную и предъявить девчонку перед начальством. Уж больно не хотелось ещë по башке получать. Остановившись напротив какой-то невзрачной двери и услышав женские возгласы, дозорный, по инерции или по привычке, резко открыл дверь в обитель розового и милого, тут же захлопнув её с очумелым лицом. — Что ты творишь?! — разозлились на Смокера девушки, тут же снова открывшие дверь. — Простите-простите, женский клуб Маринфорда, я не хотел беспокоить ваш рай… — холодно извинился беловолосый парень, всë ещë пытаясь отморгаться от волны розового, ударившей в глаза. — Женский клуб Маринфорда? — непонимающе спросила Лайс. — Да. Поскольку женщин на службе не так много, нам можно предаваться своим милым мечтам в отдельном помещении, — кратко ответила Гало. — Так сказать противовес нашей тяжёлой работе. Все девушки, которым так или иначе нужен вечерний отдых состоят в женском клубе Маринфорде, но это далеко не все девушки дозорные и как обозначение мы решили носить ленты, — добавила немаловажных деталей рыжая служащая. — Понятно! Так это ваше место! Теперь понятно! — закивала голубоглазая девочка, поправляя соломенную шляпку за спиной. На голове ведь был другой убор.       Беловолосый матрос, только заметивший причину своих проблем, подошёл к смеющейся девочке и взял её на руки, обращаясь к служащим: — Извиняюсь за беспокойство, но её я забираю с собой, — заключил он и вышел вместе с Харрмишь в коридор, оставляя расстроенных дам в одиночестве. Ну, хоть фотографии не отнял.