"D" — Воля сердца и мечты

      Голубоглазую девчушку за волосы оттащили куда-то, вымыли чуть ли ни как вещь, чуть ли не в кипятке, и нацепили непонятную узкую одежду. Это было чёрное платье с коротким натирающим рукавом и пышной юбкой чуть ниже колен, белый кружевной фартучек и обруч для непослушных волос. — «Какое мерзкое!» — дёргая край юбки в попытках разорвать его, рычала и фыркала Харрмишь. Пожалуй, наряжаться любят все девочки, но вот когда насильно наряжают в нечто изрядно грубое и противное — радости мало. — Девчонка, теперь будешь делать то, что тебе велят, — в приказном тоне обратился к девочке один из служащих дома дворян. — Что прикажут? — не поняла Лайс, подняв взгляд на мужчину в сюртуке. — Ты не похожа на глупую… Послушай, в твои обязанности входит только беспрекословное выполнение приказов и идеальное послушание. Не доставляй проблем, и всё будет хорошо, — сказал он и повёл голубоглазую девчушку по имению родителей Сабо, по дороге объясняя что да как. — «Чтобы не доставлять проблем… Мне просто нужно побыть податливой куклой… снова?.. И всё?» — подумала Харрмишь, пропуская почти все объяснения мужчины, похожего, как заметила девочка только сейчас, на дворецкого. — Господин, я привёл её, — стучась в огромную резную дверь, сказал мужчина. — Да, входи, — раздалось из-за двери и Лайс толкнули в комнату.       Это было сравнительно небольшое пространство с бело-серыми стенами, высокими большими окнами и небольшим количеством мебели. На кровати сидел Сабо, а его отец стоял неподалёку и отчитывал его. Более чем ожидаемая картина. — Вот, поди сюда, девчонка! — велел черноволосой девчушке мужчина в цилиндре. — С… сл-ушаюсь! — вздрогнула Харрмишь и, запнувшись о ковёр, послушно подошла. — Неуклюжая девка… — цыкнул человек. — Сабо, так и быть, именно эта дурёха будет твоей служкой. Распоряжайся ей, как тебе будет угодно и даже не думай о побеге, — хлопнув сына по плечу, сказал мужчина в цилиндре. — Ты всё поняла, девчонка? Даже не думай ослушаться его приказаний или вести себя с ним на равных, — приказал Лайс мужчина. — К… конеч-но! — сжавшись неизвестно из-за чего, бойко ответила голубоглазая девчушка. — Принеси чаю, — через силу выдавливал слова Сабо, находясь в том состоянии, когда хочется стать гусеницей и просидеть месяц в коконе. — Прошу прощения?.. — не расслышала Лайс. — Я же сказал! Принеси мне чаю! — чуть ли не закричал блондин и девчушка шмыгнула за дверь, поспешив на кухню, стараясь никому не попадаться на глаза. — «Взгляд… Его глаза светились от гнева, » — говорила в мыслях Харрмишь, вздрагивая при каждом миге воспоминаний. — «Этот взгляд… Он зол. На что? На то, что я здесь или что всё вышло так?» — спрашивала себя Харрмишь.       Юркнув на кухню, найденную по ароматному запаху, и попросив исполнить повеление Сабо, черноволосая девчушка направилась обратно, с серебряным подносиком, на котором расположились фарфоровый чайник и чашечка на блюдце с золотыми узорчиками.       Вернуться же оказалось несколько сложнее. Лайс заплутала в многочисленных поворотах, и на помощь ей пришёл только тот дворецкий, что провёл её к комнате блондина. Мужчина оказался добр и согласился второй раз проводить неуклюжую служку до комнаты молодого господина. Поблагодарив дворецкого, голубоглазая девочка со стуком вошла в комнату и застала Сабо за переодеванием. — Ой, прошу прощения! — отворачиваясь к двери, выпалила Харрмишь. — Я позже зайду! — вновь открывая тяжёлую створку двери, добавила Лайс. — Стоять! — крикнул ей мальчик дворян. — Закрой дверь и стой там! Просто не оборачивавшаяся! — а Харрмишь и не собиралась, так и замерла в пустоте комнаты с подносом у двери. Лишь лёгкое касание плеча и разрешение: — Можешь обернуться… — Лайс столкнулась взглядом с приветливой улыбкой названного брата. — Извини. Если бы ничего тебе не приказал, мой отец бы ещё долго что-то подозревал, — в поклоне извинился блондинистый мальчишка. — Вот как, замечательно! Ты был так зол, что я и правда испугалась, — облегчённо выпалила голубоглазая девчушка, вполголоса рассмеявшись. — «Слишком очевидно, что ты не отдаёшь себе отчёт в сложности своей ситуации, сестрица Лая…» — подумал мальчишка с тяжёлым вздохом.       Небо темнело, а чай давно остыл. Сабо старательно что-то выводил на бумаге, иногда с непривычки скрипя пером и оставляя чернильные кляксы. Лайс же дали поручение прибраться в комнате молодого дворянина, и она как раз перебирала книжки, скорее уж изучая их яркие кожаные переплёты, чем сметала пыль или расставляла всё в алфавитный порядок. — Сколько полезной литературы! — невзначай сказала Харрмишь, остановив внимание на какой-то древней книжке. — Нравится? Могу тебе что-нибудь почитать, Лая! — шутливо предложил дворянин, отвлекаясь от скурпулёзной работы. — Можно подумать я сама читать не умею! — бросила Харрмишь вместе с книжкой слова. — Что ты себе позволяешь, служка?! — раздался раздражительный голос, когда Сабо словил книгу. — Простите?.. — пролепетала Лайс, разглядывая противного рыжеволосого мальчугана, вошедшего в комнату с видом покорителя. — Что тебе нужно, Стелли? — спросил Сабо у вошедшего, видимо, знающий этого мальчишку, на что тот надменно засмеялся. — Пришёл сообщить тебе, что ты хоть и мусор, но довольно везучий, — пронырнув в комнату и вольготно расположившись на постели Сабо, язвил рыжий. — Не беспокойся папочка о тебе так сильно и не найди так скоро — ты бы сгорел в прямом смысле слова, — Лайс, как бесправная слуга, старалась не обращать на себя внимания и сидеть как можно тише, но при этих словах книги сами вылетели из её рук, с шумом свалившись на пол. — Дура, как ты смела уронить драгоценные книги?! — ни за что злился на девочку Стелли. — «А он не только внешне противен, а ещё и в душе сгнил!.. Небо безоблачное, дай мне разубедиться. что не все рыжие такие твари, » — Прикусив нижнюю губу, Харрмишь молча спустилась со стремянки и подобрала книжки. — Что ты имеешь в виду? — обратил на себя внимание блондинистый дворянин. — Ах точно, тебя здесь не было и ты не мог знать, но к нам скоро приедут с визитом сами тенерьюбито! — мальчишка говорил это так, словно бы скоро случится какое-то чудо. — И наше правительство, чтобы не упасть в глазах таких важных особ, — Стелли сделал настораживающую паузу, — решило избавиться от единственного недочёта нашего прекрасного государства… — Серого Терминала… — закончила мысль голубоглазая девочка. — Так ты об этом знала, мусор? — озадаченно спросил Стелли. — Простите, что перебила вас, — нехотя извинилась Лайс. — Хм! Ты права. Серый Терминал в огне… Как же это красиво будет выглядеть! — довольно произнёс Стелли, вглядываясь в тёмное окно и представляя себе сказанное. — Что ты говоришь?! Что это значит?! — хватая рыжего за грудки вскрикнул блондин. — О чём я? Что тебя так взбесило, Сабо? Это же просто сожжение мусора, — спокойно сказал мальчишка, растянувшись в самой отвратительной улыбке, что может быть у человека.       Блондина раздражало безразличие Стелли и его надменная ухмылка. Прорычав что-то себе под нос, блондинистый мальчуган накинул свой сюртук и выкатил из-под кровати балку, припрятанную в непонятное время. — Чао — выскочив в распахнутое окно бросил блондин. — Сабо! — в миг подбегая к окну выкрикнула Харрмишь, растерянно ища в мраке улиц нужный силуэт. — Это не моя вина, — холодно заметил Стелли, удаляясь из комнаты. — «Братишка, куда же ты? Серый Терминал сожгут?! Но, Луффи и Эйс же не…» — в голове голубоглазой девчушки промелькнуло что-то успокоившее. — «Их там быть не может! Или…» — и снова что-то пугающее и настораживающее накатило волной вызвав слёзы, не дававшее возможности и двинуться с места. — «Они окажутся именно там?! В самом пекле?!» — личико Лайс исказили боль и страх.       Страх не за себя — за братьев. В который раз Харрмишь вспоминает, что они не кровная родня, в который? Сколько уже раз она благодарила небеса за эту встречу? И сколько злилась за это на небосвод? Даже при желании, сколь огромно оно бы ни было, Лайс не смогла бы пока отсюда сбежать, это было очевидно, но после того, как сбежавшего Сабо поймали и привели обратно, сомнений вовсе не оставалось. — Братец, ты убежал уже дважды. Теперь ты популярнее самого короля — твоё фото уже у всех полицейских, — бурчала в сторону Харрмишь, ставя на стол чайник, сахарницу и фарфоровое блюдце с чашкой. — А ты бежать не планируешь? Уже завтра… Терминал сожгут, и я должен предупредить Луффи и Эйса! — нервно стуча ногой по ножке стула, говорил блондинистый дворянин, раздражённый этой ситуацией. Черноволосая девочка пожала плечами и раздосадованно посмотрела в приоткрытое окно. — Даже если и так, я не ты, и даже из Верхнего города мне пути нет. Ты мне старший брат, но служке отсюда путь только в тюрьму, — такое умозаключение не было ошибкой. Как раз-таки наоборот, самое верное решение для младшей сейчас — это бездействие. Лайс прошептала: — Время сожжения Терминала близится… Если хочешь бежать, я дам тебе немного времени, — голубоглазая служка улыбнулась, и блондин вздрогнул. Снова, снова сестра улыбалась ему самым искренним и невинным образом, как будто забыв о всякой их вражде и ссорах. — Ты мне поможешь и в этот раз? — неуверенно спросил Сабо. — Я же твоя сестра, мне Лу и Эйса не предупредить, а помочь тебе в моих силах! — подавая блондину сюртук и балку, бойко ответила Лайс, победно подняв руку вверх. — Спасибо, Лая, — взглянув через плечо на младшую, поблагодарил Сабо. — Лайс! Не путай! Иди уже, дворянин несчастный! — выпихивая среднего брата в окно, сказала Харрмишь.       Когда дворянин сбежал, черноволосая девочка уверила всех, что Сабо спит. Сам же блондин бежал не замечая ничего и даже огонь, уже вовсю полыхающий за высокими стенами, мальчик увидел только после столкновения с кем-то в тёмном одеянии. — Ох, прости… Мальчик, я тебя не заметил, — помогая дворянину подняться, извинился высокий человек. — Огонь? — не обратив и внимания на татуированное лицо мужчины, дрогнул голосок мальчишки, когда тот заметил самую разрушительную из стихий за городом. — Не успел! Я не успел! — сжимая руки в кулаки злился Сабо, со всей силы вдарив кулаком по уличной дороге.       Реальность утекала из сознания. Всё вдруг стало безразлично и пусто. Будто бы все чувства, все ощущения отобрали в один момент, оставив опустошённую оболочку. Перед глазами стало плыть, а в голове воцарился полнейший хаос. С одной стороны хотелось броситься в это пекло, а с другой забиться в самый дальний угол и забыться. Но больше всего хотелось отмотать время назад. — Что-то не так? — непонимающе спросил человек в плаще. — Как же…! Как же я ненавижу это королевство! — злился Сабо и плакал навзрыд, впервые теряя контроль над своими эмоциями. — Люди… позволяющие себе так просто убивать других людей не лучше диких зверей. Как же!.. Как же мне стыдно за своё происхождение! — не переставал кричать дворянин, позволивший чувствам одержать над собой верх.       Город спал, и никто не обращал внимания на огонь. Словно бы это жгли мусор и ничего необычного не происходило. Только голубоглазая Харрмишь с беспокойством и тревогой смотрела за ограду, на алый полыхающий огонь. Девочка так сожалела о своей слабости и бездействии, но ничего не могла поделать. — «Небо… Прошу тебя, я ещё слаба, но ты же можешь защитить моих братьев?.. Молю тебя, пусть с ними всё будет хорошо…» — плакалась Лайс звёздам, которых даже не видела за этим ярким и жутким огнём.       А утром, когда от ночного пожарища не осталось и намёка, Сабо снова поймали, и его отец приказал двум полицейским, которые привели сына дворянина, следить за блондином. А над Харрмишь за обман теперь издевалась мать Сабо. Кажется, женщина находила отраду в таком способе избавляться от накопившегося гнева. Каждый день у девочки подносившей чай и прибирающейся в комнате молодого дворянина появлялись новые раны, следы от когтей, ушибы. — Ничего-ничего, — говорила голубоглазая служка всегда, когда её спрашивал об этом Сабо или дежуривший у дверей охранник, — это всего навсего небольшие ранения, они очень скоро заживут! — и ярко улыбалась, воспринимая это как те раны, что она получает за брата.       Лайс не лгала и искренне верила, что за моральную слабость и своё бездействие платит физическим спокойствием и болью. Харрмишь принимала наказание, не задумываясь о его цене. Изо дня в день к Сабо приходили учителя. Всё время у дверей сидела охрана. Каждый день маленькая служка приносила чай и широко улыбалась.       Голубоглазая девочка снова пришла после захода солнца, уговорив охранника пропустить её на парочку минут к молодому дворянину. Охранник — брюнетистый здоровяк, по доброте душевной согласился. Служка скользнула сквозь приоткрытую створку двери и попала в тёмную комнатку, освещённую слабым сиянием луны, где дворянин сидел на подоконнике и смотрел в даль, за стену нижнего города. — Ты сбежал уже трижды, больше у тебя шанса не будет, какая жалость, — подходя к брату, с сожалением произнесла младшая сестра. — Лая? Это снова ты? — вяло спросил блондинистый мальчишка, немного повернув голову в сторону вошедшей. — Как же ты меня раздражаешь! — облокотившись на подоконник пробурчала Лайс. — Братец, я убегу завтра, когда город опустеет, — отчуждённо поделилась своими планами черноволосая девочка. — Служка здесь, знаменитость в нижнем городе, принцесса в Сером Терминале, сестра на горе Корба… Как-то много у меня обличий. Не находишь, братец Сабо — покоритель свалки, охотник леса и… дворянин Высшего города? — хитро сверкнув глазами спросила Харрмишь, так же отчуждённо упираясь в небо. — Хм?! Попытаешься найти Луффи и Эйса? Думаешь они живы? — спросил с тоской дворянин, на что Лайс пожала плечами. — За время нашего родства, да и вообще знакомства, я поняла одну простейшую истину. Мы четверо ищем свободу, гонимся за ней, но каждый так и остаётся в своих оковах, от которых пока не в силах освободиться, — речь была немного нудной, равнодушной, но едва ли позволяла стереть себя из памяти. Сабо усмехнулся. — Как больно!.. А ты умеешь пронзать сердца горькой правдой, Лайс! — признал справедливость слов младшей блондин. — Как ты сказал? — встрепенулась черноволосая девочка, широко распахнутыми, удивлёнными глазами посмотрев на брата. — Хочу сказать, Лая, ты права, — ответил Сабо, и Харрмишь цыкнула куда-то в сторону. — Неужели мне послышалось?.. — полушёпотом спросила Лайс вслух. Блондин улыбнулся, а после посмотрел вновь на звёзды. — Лая, я тоже завтра убегу… Я уплыву за горизонт!.. — черноволосая служка закрыла ему рот рукой и приложила пальчик к губам. — Дворянин несчастный, тебя же услышать могут! — шикнула Харрмишь на дворянина, и он кивнул, чтобы сестра его отпустила. — Так ты решил уплыть раньше срока? — уточнила голубоглазая девочка. — Мне же можно? Я больше не могу оставаться на острове Рассвета… это слишком тяжело, — с сожалением сказал мальчишка.       Харрмишь косо взглянула на него, а после вздохнув сказала: — Знаешь, братец Сабо, в каком-то смысле я тебя понимаю, — от каких-то тяжёлых воспоминаний голубоглазая девочка обхватила себя руками и продрогла всем телом. — Бывают такие места, в которые совсем не хочется возвращаться ни при каких обстоятельствах, — быть может дворянину и показалось, но в небесных глазах сестры он увидел дождь.       Сложно поверить, что у такой маленькой девчушки есть что-то за плечами, что она старается забыть. Не будь у дворянина подобной ноши, он бы подумал, что речь о отобранных какими-нибудь сорванцами конфетах, или улице, где сестра упала и содрала кожу на коленях и ладонях о неровную дорогу. Но, похоже, было что-то и куда серьёзнее в пока ещё короткой жизни Лайс. — Тебе тоже куда-то не хочется возвращаться? — сглотнув, тихо задал вопрос Сабо. — Туда, где меня заждались морские черти… — с загадочным холодом в голосе прошептала черноволосая девчушка. В комнате, казалось, стало холоднее. — Ох, что-то я какие-то глупости стала говорить! — неумело прервала тяжёлые мысли Лайс. Блондинистый дворянин улыбнулся младшей сестре и спустился с подоконника. — Лая, присядь на кровать, на секундочку, — попросил мальчишка, отходя куда-то к письменному столу. — Ладно, но зачем? — скромно присев на краешек роскошной постели, спросила Лайс.       Блондин, ничего так и не ответив, немного покопался в ящике стола и подошёл к кровати, сжимая что-то в руке. Дворянин показал перед девочкой длинную, вытянутую, прямоугольную коробочку, обшитую синим бархатом. На ней ещё был витиеватый серебряный узор, что блестел при малейшем свете и широкая лента с бантиком на углу. — И что же там? — невинно спросила младшая сестра и коробочка была любезно открыта. О как сверкали большие глаза Харрмишь, отражая играющий в камнях драгоценности лунный свет. — Ожерелье? Какое оно красивое! — восхищалась черноволосая девчушка, разглядывая замысловатые серебряные цепи и синие камешки обращённые в цветы. — Только это не ожерелье, — покачал головой Сабо. Дворянин опустился на пол перед кроватью и стащил с ножки девочки обувь с высокой застёжкой. — Сабо, — произнесла она имя, не понимая действий оного. Мальчишка вытащил из коробочки украшение и закрепил его на тонкой щиколотке. — Это ножной браслет, — объяснил предназначение ювелирного изделия дворянин. — Это мой тебе подарок, — смущаясь и отводя глаза объявил Сабо. — Мне? Но за что? Не надо! Подари его кому-нибудь другому! — попыталась отказаться Лайс, никогда не признававшая украшения, тем более, как подарок, но… — Не отказывайся, пожалуйста, — попросил брат. — Я очень старательно его подбирал. Это чистейшее серебро и камень океанских глубин — сердце океана, — сказал дворянин, словно набивая ценность подарку, и Харрмишь, наклонившись вперёд, поцеловала блондинистого мальчонку в макушку. — Так и быть… Раз ты так старался, будет обидно, если я откажусь, — сдалась на чужие уговоры девчушка. Дворянин покраснел, а черноволосая девчушка подтянула ногу к себе, чтобы получше рассмотреть подарок. — Братец Сабо, спасибо большое, но это правда ничего, если у меня будет такая драгоценность? — всё ещё сомневалась младшая. — Ничего! Для сестры мне даже золота с алмазами не жалко! — садясь рядом, произнёс дворянин. Лайс покрутилась вокруг и попыталась что-то найти, а после порыскала в кармане фартука. — У меня нет драгоценностей, но, — Харрмишь протянула в ладонях рыженький камешек с стрекозой внутри, — прими от меня подарок тоже, — вытягивая свою ценность вперёд, протараторила голубоглазая девчушка. — Ого! Это же янтарь! Да ещё и такой чистый! — восхищался Сабо, разглядывая подарок. — Нравится?! Я нашла его в лесу, в осень! Мне так понравилась стрекозка… — задумчиво произнесла Лайс, когда брат вдруг крепко-крепко обнял девчонку. — Спасибо, — промычал блондин ей в плечо. — Я дарю тебе оковы, а ты мне крылья… Ты так жестока, Лайс, — пробубнил дворянин, и голубоглазая девчушка обняла его в ответ и заплакала.       Не от того, что наконец услышала заветное «Лайс». Не от того, что была рада подарку. Нет. Харрмишь лила слёзы от щемящей боли в районе груди. Раздирающая тоска и недовольство резали на части, а кругами в голове гуляли чувства, не давая думать. И только холодные дорожки на щеках приводили в норму мироощущения.  — Прости, прости, пожалуйста, свою глупую сестру! — проскулила младшенькая, сжимаясь к тёплых руках блондинистого мальчишки, тоже тихо заплакавшего. — Это я должен просить у тебя прощения, — выдавил Сабо, ещё сильнее прижимая к себе младшую сестру.       Лайс почувствовала какую-то напряжённость в воздухе и ещё что-то за пределами её понимания, то же, что ощутил и дворянин. Больше они не говорили. Только молча сидели и роняли слёзы по причине, понятной только им двоим. Так длилось неопределённое количество времени, пока сон не овладел Харрмишь, и та не засопела в объятиях своего брата, так и сидевшего глядя в окно на луну и желая просто забыть всё, что было до встречи с Эйсом, Луффи и чуть позже Лайс. Как было бы прекрасно, если бы они вчетвером могли просто продолжать мирно жить и искать себе приключения. Жаль, так не будет.