"D" — Воля сердца и мечты

      Утром в королевстве Гоа была такая суматоха: люди бросали дела, закрывали лавки и забегаловки, что-то кричали, и все поголовно стремились в порт, словно бы скоро их ждало стихийное бедствие или какая-нибудь катастрофа. Но, нет. Катастрофа итак уже обжилась в этом городе, а сбежались все к морю ради сегодняшнего гостя, которого доводится увидеть раз в жизни и то, если повезёт вообще. — Сегодня сюда приедут сами тенерьюбито! — уловила Лайс в разговоре двух охранников, когда забирала у дворянина необходимую для прошедшего занятия литературу. — Да, весь город соберётся у моря чтобы их поприветствовать… — раздосадованно ответил брюнет. — Представляю, дружище, какая это непруха — остаться здесь чтобы следить за этим ребёнком! — указывая одним взглядом в сторону Сабо, сказал высокий блондин полицейский. — Тогда может заменишь меня? — с нелепой надеждой спросил брюнет. — Ищи дурака! Я лучше вместе со служкой прогуляюсь в порт! Ты же пойдёшь, маленькая служанка? — обратился блондин к Харрмишь, раскладывающей книжки по полкам. — Я? Ох нет, мне нельзя покидать стен этого дома. Простите, но я никак не могу составить вам компанию, — с разочарованием, достойным театра, ответила голубоглазая девочка. — Как жаль… Тогда я прикуплю тебе чего-нибудь сладенького в городе! — подбодрил служку высокий охранник и направился вниз в порт.       Через некоторое время в город ушла и вся семья дворян, кроме Сабо, разумеется. В огромном особняке осталась только маленькая служка, молодой дворянин и его охранник, которой от скуки уже полчаса дремал. Подождав для верности ещё немного, дворянин с сестрой скользнули из комнаты и тихо-тихо пробежали к чёрному выходу, выбравшись на пустую улицу. — Здесь и распрощаемся, — сказал Сабо, одевая Харрмишь на плечи тёмную накидку. — Если побежишь прямо и на третьем перекрёстке свернёшь направо в кратчайшие сроки доберёшься до ворот. Я проверял, это самые тихие и безлюдные улочки, — накидывая девочке на голову капюшон, объяснял светловолосый брат, последний раз заглядывая в небесного цвета глаза. — Братишка, а ты… — не успела Лайс закончить, как дворянин протянул ей какой-то конверт. — Держи! За меня не беспокойся, всё будет под контролем, только разыщи Эйса и Луффи! Передай им это, — велел блондин и толкнул девочку вперёд, сам побежав в обратном направлении. — Сабо! Братец Сабо, удачного тебе плаванья! — крикнула ему вдогонку младшая сестра.       Харрмишь знала, а может быть, и нет, что всё пойдёт не так, как ей хочется и через ворота её вряд ли пропустят, но чудо спустилось на неё само, прямо возле городской стены, когда Лайс обдумывала дальнейшие действия и придумывала, как не пропасть стараниям брата зазря. — Эйоро?! — выдавила из себя опешившая девочка, увидя перед собой своего питомца.       Мойо ещё плохо летал, виной тому было отсутствие учителя, не больше двадцати минут за раз и немногим ниже вершины горы Корба, но всё это время с беспокойством взлетал в небо приглядываясь и принюхиваясь ко всему, в поисках своей хозяйки. Птенец попросту не сумел усидеть на месте и спокойно ждать. — Ты мой хороший, откуда здесь? — плача от радости и обнимая птенца, спросила голубоглазая девчушка, проводя ладонями по перьям. — Ты сюда за мной пришёл? Какой ты замечательный… Но как? Ты перелетел через стену?! — вопрошала Лайс, а мойо понимал человеческую речь и кивал каждому вопросу. — Эйоро, миленький, а братья, Луффи и Эйс, они, они-то как? — встрепенулась Харрмишь с беспокойством вглядываясь в глаза хищной птицы. — Гурьэ-ро! — победно выкрикнул Эйоро. Харрмишь крепко-крепко схватилась за перья на груди мойо. — Эйоро, ты сможешь, сможешь перенести меня над оградой? — спросила девчушка, и птенец уверенно кивнул.       Взмахнув своими большими крыльями, и подхватив крепкими лапами хозяйку, мойо взлетел в необыкновенно чистое небо и перелетел через высокую стену, благополучно опустившись чуть поодаль от Серого Терминала. Потом остановился, переводя дух и восстанавливая силы. — Эйоро, ты самый лучший на свете мойо! — целуя питомца в клюв и перья на шее, хвалила птицу Харрмишь, не зная как и благодарить небеса за такой подарок судьбы.       Она решила подождать, пока мойо отдохнёт, а потом пойти сразу к дому разбойников. Что-то подсказывало ей, что стоит идти именно туда. А в доме же разбойников, на горе Корба, всё было совсем неспокойно. Дадан и Эйс только вернулись, хоть с момента ночного пожарища и прошло уже довольно много времени. Побитые, подпалённые, обожжённые, но живые. Луффи столько проплакал из-за возвращения, что Портгас, уже не в силах терпеть этот вой, вышел на улицу. Но и тут мальчик в соломенной шляпе увязался за ним. — Эйс, Эйс… Я, я так рад, что ты жив! — скулил и лез обниматься младший брат. — А ты думал я умру?! — отталкивая Монки, раздражённо спрашивал веснушчатый мальчишка. Мальчонка замолк на пару мгновений, что-то подумал и снова зарыдал, не дав ответа. — Эйс! Лу! — выкрикнул кто-то имена из леса и бросился на шею братьям со скоростью вихря с новыми слезами. — Лайс! — узнав в быстром вихре сестру, крикнули братья, обнимая девчушку в ответ, вновь проливая слёзы. — Как я рада! — прижимаясь к мальчишкам, плакала Харрмишь. — Вы живы, какое же это счастье! — Луффи и даже Эйс снова зарыдали, радуясь возвращению сестры. — Какой же кошмар, вы всё же были там? Всё-таки вы были в Терминале когда его подожгли? — оглядывая ожоги и порезы братьев, восклицала младшая, не считая должным за это позлиться. — Да… Блюджем, сволочь, предложил нам работу, и сам наверняка сгорел! — усмехнулся мальчишка в соломенной шляпе, находя такую новость очень даже светлой. — Ну, и поделом ему! — согласилась голубоглазая девчушка. — Лайс, а что же Сабо?! — вдруг спросила Дадан, на костыле подходящая к детям. — Он остался в Высшем городе?! Он всё-таки счастлив там?! — громко спрашивал уже Монки. — Лайс, что случилось с Сабо? — видя печаль в глазах сестры, серьёзно спросил Эйс. — Счастлив? Какое же это счастье, раз братец сбежал в море?! — выкрикнула Харрмишь с тем ярким сочувствием очевидца. — Так братец… — опустив взгляд растерянно проскулил Луффи. — Сабо… — все и без того перемешавшиеся мысли смёл в сторону выкрик Догра. — Луффи, Эйс… и Лайс?! — слегка удивился запыхавшийся разбойник. — Догра, смотри, Эйс и Дадан вернулись! Всё хорошо! — обрадованно произнёс Монки, захлопав в ладоши. — Нет, не всё, — покачал головой запыхавшийся разбойник. — Сабо… — Лайс вздрогнула. — Что?! Ты был в порту?! Что-то случилось? — подскочила голубоглазая девочка. — Сабо убили, — выпалил Догра, а после этих слов нависла гробовая тишина и, словно бы сам лес стих, не ожидая такой новости. — Что?.. — бессильно произнесла Харрмишь, оседая на холодную землю. — Но… это же невозможно… — полушёпотом продолжила девочка, теряя под ногами землю.       Эйс, аки выпущенная стрела, метнулся к невысокому разбойнику и припёр его к близстоящему дереву. — Ты лжёшь! — ревел темноволосый парнишка. — Это невозможно! Этого не может быть! — кричал старший из детей. — С чего бы мне так шутить? — отвечал Догра. — В него выстрелил тенерьюбито, и лодка загорелась и потонула… Я сам видел! — говорил разбойник, а сам каждое слово ненавидит ещё сильнее Эйса. — Нет, Сабо… — опустился на колени мальчишка в соломенной шляпе, и слёзы сами полились из его глаз. — Сабо! — закрыв лицо шляпой, плакал Луффи.       Портгас, уже не в силах больше злиться отпустил разбойника и, стиснув зубы, схватил что-то, первым попавшееся ему под руку, уверенными шагами направился в сторону города. — А ну стой! — крепко схватив мальчишку за руку, скомандовала Дадан. — Ты куда собрался?! — недовольно спросила Кёрли. — Пусти, старая карга! Я отомщу за него! — вырывался Эйс. — Кому? Тенерьюбито?! Ты совсем спятил?! С ними тебе не потягаться! — пыталась вразумить веснушчатого мальчишку женщина. — Да будь это хоть сам бог! — продолжал гнуть свою линию Портгас. — «Это бесполезно…» — подумала Дадан, в слух сказав. — Олухи, что встали?! Свяжите этого буйного! — разбойники, кивнув, так и поступили. Эйса привязали к широкому дереву, а заплаканных Луффи и Лайс, таких гневных порывов не показывающих, отвели в дом.

*****

      Через день прибыла газета, рассказывающая о визите высокопоставленных особ в королевство Гоа. Рыжая разбойница читала её с недовольством и полным отрешением. — Ха, то же мне репортёры! Только и рассказали о какой-то сделке и количестве блюд! — возмущалась Дадан, отбрасывая газету в сторону и принимаясь за свой завтрак. — Спокойнее, спокойнее, босс, — приговаривал Магра, пряча газету куда подальше. — Кстати, как там Луффи и Лайс? — спрашивала женщина. — Им сейчас очень тяжело… Они едят много меньше обычного, хотя, их порции всё равно больше нормального, и сидят в обнимку, ещё плачут… Почти не говорят, будто бы лишены стали сразу всего, — грустно ответил разбойник. — Смерть Сабо на них повлияла так сильно? Не знала, что таких сильных возможно будет так легко сломать, — вздохнула Кёрли, потирая виски. — А что там Эйс? — перевела тему на более вменяемого из детей разбойница. — Всё так же ничего не ест и пытается вырваться, — качая головой, сообщил Магра.       В то же время, на втором этаже, в углу комнаты, некогда бывшей для четверых детишек родной, тихо сидели Харрмишь. Слёзы, что без остановки лились всю ночь и утро, уже закончились, а осиплые от плача голоса было противно слушать, да и говорить было не зачем, да и не о чем. — Луффи, — хриплым, совсем не похожим на живой голосом позвала Лайс, не находя ни сил, ни желания говорить. — Знаешь, а Сабо, он был до последнего уверен, что у вас всё хорошо! — вытирая солёные слёзы с давно красных уголков глаз, хрипло заговорила Харрмишь, зная, что, возможно, это и не лучшее, что можно сказать. — Правда? Он за нас переживал так сильно? — немного помедлив, спросил Монки, неверяще поднимая взгляд на лицо сестры — Да-да… Так беспокоился, что всё время… — голубоглазая девчушка оборвала конец и, резко подскочив, быстро выбежала из комнаты, оставляя Луффи в непонятках.       Только сейчас. Именно в этот момент, Харрмишь вспомнила, что было нечто, что оставил дворянин для её братьев. Не для неё, а для братьев, которых он так и не повидал до отплытия. Сабо наказал при встрече передать Эйсу это письмо, но тогда Лайс от дикой боли, что уже сидела осколком в алом сердце, забыла об этом, ведь обещание меркло перед чувствами. Теперь же, пускай и поздно, но то послание, всё же стоит передать.       Небо молчит о смерти Сабо, как молчит и о его жизни. Как жаль, что всезнающие небеса не посвящают в тайны подруги-земли и никогда не говорят то, что хочется услышать слушающему. В этом и заключалась главная слабость воспитанников небес. Можно знать то, чего не знает более никто, но никогда не услышать от голубого небосвода то, что желаннее всякого иного знания.       Но горевать об этом суждено всю оставшуюся жизнь, так пускай это сожаление приравнивает к людям, к их блаженному неведенью и умиротворению не слышавших. Выскочив на улицу, Лайс замедлила шаг, пусто оглядывая привязанного брата и не спеша подходя к нему, крепко сжимая в руке один из кинжалов. — Эйс, успокоился? — спросила младшая у веснушчатого братца. — Да, только пустите уже наконец, — буркнул парнишка, не чувствуя в теле сил даже бежать, да и корабль с тенерьюбито уже отплыл. Отпустив Эйса, перерезав верёвки клинком, младшая подошла к брату. — Чего тебе, я не уйду, можешь не беспокоится! — рыкнул темноволосый парнишка, потирая затёртые до красна запястья.       Лайс с полминуты вглядывалась в лицо старшего, что-то выискивая и высматривая, после произнеся: — Сабо не был счастлив в Высшем городе. Будь он рад вернуться не предпринимал бы столько попыток сбежать, — ровным тоном, скорее не видя причин для иных эмоций, отчеканила Харрмишь, протянув Портгасу уже порядком измятый конверт. — Брат попросил вам это передать. Я не читала, так что не беспокойся, я не знаю о чём он хотел сообщить именно вам, — заключила младшая сестра и, всучив темноволосому мальчишке письмо, вернулась обратно в комнату.       Веснушчатый парнишка, покрутив в руках бумажку, озадаченно посмотрел вслед Лайс, ещё немного помедлил, пытаясь всё принять и наконец раскрыл письмо, читая длинный текст по дороге в место своего уединения. А незамысловатые чёрные буковки вещали следующее:       Эйс, Луффи, надеюсь, вы не пострадали во время пожара. Я беспокоюсь, но верю, что с вами всё хорошо. Простите, что говорю вам это, но к тому времени, как Лайс передаст вам это письмо, я уже буду в море.       Многое произошло, поэтому я решил отправится в плавание как можно раньше. Не знаю, куда поплыву в первую очередь, но куда-нибудь подальше отсюда. Я собираюсь стать сильным и известным пиратом! И когда мы все четверо станем пиратами, свободнее, чем кто бы то ни было, мы снова встретимся в этом огромном просторном океане! Я уверен в этом!       Кстати, Эйс, как думаешь, кто из нас старший брат? Выходит у нас двое старших — мы с тобой, и двое младших — Луффи и Лайс. Сестрёнка у нас такая милая, не вини её в моём отъезде. Эти узы — самое дорогое, что у меня есть. Конечно Луффи плакса, а Лайс такая ветреная, но они мне семья, и прошу тебя, Эйс, позаботься о них.

Сабо.

      Прочитав ровные строки текста Портгас уже не мог сдержать рвущейся из груди рёв боли и печали. Перед чувством потери и боли он был бессилен. Слёзы сами катились из глаз. А по округе лился громкий рёв, схожий с рычанием медведя. — «И всё же… Тебе было так тяжело туда возвращаться!» — пролетали мысли в голове у Эйса. — «Прости, пожалуйста, Сабо! Я обещаю тебе позаботится о наших брате и сестре!» — поклялся перед волнами и солнцем мальчишка в исполнении просьбы любыми средствами.       Харрмишь, после того, как отдала Портгасу послание, поднялась к Монки, так и сидящего с удивлённо-заплаканной моськой в углу и села возле. Они не стали говорить. Только переглянулись и, не сговариваясь поднялись и вышли на улицу. Не обнаружив на полянке возле дома брата, направились в единственное место, где, вероятно, сейчас был старший.       Всю, непривычно молчаливую дорогу Лайс посещали разного рода мысли о своей вине и том, что это она отпустила Сабо, поступив неправильно: — «Нужно, нужно что-то, что хоть немного сможет облегчить этот груз. Это должно стать уроком и помочь жить дальше, » — размышляла голубоглазая девчушка, не выпуская уставшей руки Монки. — «Горестно кого-то терять, но это нужно переступить и подняться на ноги вновь! Нельзя грустить, иначе, этот идиот будет расстроен! Ага, разбежался!» — подбадривала себя Харрмишь, ведя старшего брата к утёсу. Не потому, что тот не знал дороги или был слаб. Лишь потому, что так хотел сам Луффи. Оба были уверены, что там, точно, совершенно точно, найдут Эйса.       Чутьё младших не подвело, если подводило вообще, и они действительно встретились там с самым старшим. Он сидел обхватив колени руками и молча смотрел в сторону моря, уйдя размышлениями в себя и не замечая ничего вокруг. Луффи и Лайс, переглянувшись, приблизились к краю, на что Портгас, по понятным причинам, не обратил никакого внимания. Младшие тихо подошли к Портгасу и присели по обе руки от него, боясь что-то сказать и разрушить то, привычное и глуповато-серьёзное настроение веснушчатого парнишки. Эйс не отрывал взгляда от моря, а его сестра и брат не поднимали взгляда, так и замерев возле. — Вам больно? — разорвав наконец угнетающую тишину, спросил Портгас. — Больно, братец! Так больно, что самим на морское дно погружайся!.. — В унисон ответили Монки и Харрмишь. — Эйс, я хочу стать сильнее! — вдруг сказал мальчишка в соломенной шляпе, привлекая озадаченные взгляды брата и сестры. — Намного, намного, намного, намного, намного, сильнее! — громко-громко выкрикнул Луффи. — Эйс, — дернув за край одёжки Портгаса, тихо позвала черноволосая девочка, — я… больше никого не хочу терять! — полные решимости голубые глаза Лайс прямо смотрели на темноволосого брата, от чего тому стало немного не по себе. — Эйс, просим тебя, пожалуйста, пожалуйста, не УМИРАЙ! — вскрикнули мальчонка, спрятавший глаза за соломенной шляпой, и девчушка, вытирающая лицо от слёз руками. Старший вздохнул. Двумя крепкими кулаками, одновременно, он ударил их по макушкам, не жалея сил. — Дураки! Я никогда не умру! Слышите меня! — закричал в ответ Портгас. — Меня Сабо попросил о вас позаботится! Я не умру, даже если вы попросите! — заявил веснушчатый мальчуган таким тоном, что сомнения казались последней глупостью. Лайс и Луффи заплакали только сильнее. — Да! — только и кивнули младшие, бросившись обнимать своего брата.       Дети ещё долго сидели на утёсе и выплакивали последние слёзы. Чтобы более не жалеть, они должны выплакать всё сейчас. За это им предстал дивный закат, окрасивший всё в рыжий и жёлтый, так что казалось, что глаза совсем даже и не красные, а просто свет так упал. Непроизвольно Харрмишь вспомнила тот осенний день и как покрасила волосы Сабо в цвет самого любимого ею животного. И лишь крепче прижалась к загорелой руке Эйса, что обнимала до этого. А после того, как зашло солнце, начался дождь и спустилась тьма. Под лёгкую брань Дадан братья с сестрой вернулись домой. Промокшие и чихающие, но всё же немного оправившиеся после случившегося. Что удивительно, после этого они не заболели, что сама Кёрли называла нечеловеческим везением.       Первый шаг в сторону будущего был сделан, а дальше названных братьев и сестру ждали новые открытия, возможные потери и невероятные находки жизни. Пусть мучительно долго и болезненно проходило чувство потери, вспоминая всё в будущем, Лайс, Луффи, Эйс, были очень признательны друг другу за проявленную поддержку и терпение. Они остались втроём против бескрайнего моря. Против бесконечного горизонта и сотен островов, родными душами и самыми близкими друг для друга людьми. Пройдя через череду проблем и препятствий они, как и их узы, стали крепче, сильнее, старше.       Как над морем каждый день поднимается солнце, так каждый день тренировались и братья с сестрой. Было тяжело, было трудно, но отступить никто из них не мог. Они уже пообещали, что позаботятся о своём счастье, уже поклялись стать намного, намного, намного, намного, сильнее!