"D" — Воля сердца и мечты

      За пределами тёплого дома распростёрлись огромные белые равнины и громадные снежные шапки, укрывшие под собой густой лес. Ночью был большой снегопад, но к восходу солнца он прекратился, оставив после себя снежный покров без единого человеческого следа. — Ла-а, сестрица, проснись скорее! — тряс за плечо Харрмишь старший брат, нетерпеливо вскрикивая на каждом слоге. — Я сплю… Чего ты хочешь, Лу? — широко зевая и потирая сонные глаза, приподнявшись на своём спальном месте неохотно спрашивала младшая сестра, желая снова встретиться с подушкой лицом. Мойо, лежавший рядом, тоже неохотно поднял голову. — Ты только взгляни, что на улице! — умоляюще попросил Монки, обвив девчушку своими руками и перенеся её к самому окну, указывая за стекло. — Белым-бело… Аж слепит! — фыркнула Лайс, но после восторженно добавила: — Неужели выпал снег?! — прилипла к стеклу лицом младшая девица, быстро погнав сон прочь. — Ага! Пойдём гулять, а?! — схватил Харрмишь за плечи черноволосый парнишка, с надеждой на безоговорочное согласие младшей. — Но сначала поедим, — вторя голодному желудку, сказала голубоглазая девушка.       Черноволосый парень был полностью солидарен и два ураганчика слетели вниз по лестнице, очутившись на своих местах и затребовав три завтрака, для каждого. Подкрепившись, брат с сестрой гордо двинулись на улицу, у самого входа пойманные Кёрли и принудительно одетые в тёплые вещи. Грифону Эйоро вручили поводок. Надо сказать, что те же куртки и шапки остались у стен жилища с внешней стороны, ведь они мешали. — Снег! — восторженно всплеснув руками, голубоглазая девушка опрокинулась назад в пушистый покров. Питомец кружил вокруг, оставляя бесчисленное количество следов вокруг, похоже, тоже вполне довольные происходящим. — Ла-а, гляди какой смешной! — хвалился брат, неизвестно когда успевший сотворить снеговика много выше самого парнишки. — Симпотяжка, — сказала Харрмишь, вырисовывая улыбку на голове неживого создания. И тут ей в лицо прилетел снежок, стало холодно и довольно неприятно. — Попал! — лепя уже следующий белый снаряд, крикнул Монки, растянувшись в одну огромную улыбку. — Ах ты так, да? Получи! — наштамповав себе с два десятка снежных комочков, Лайс принялась за безостановочную атаку. — Если вы разобьёте дом этим, — громко начала Дадан, нехотя вышедшая на «холодную» улицу, с испугом поглядывая на становящиеся ещё больше предыдущих снежки, — я самолично вас закопаю в сугробы, всё поняли? А теперь марш отсюда и громите лес, а не моё жилище! — Кёрли указала в сторону, сведя брови, выказывая недовольство. — Поняли! Я первая буду у оврага! — засмеялась голубоглазая девица, вспомнив, где больше всего заледеневало жутковатое место и где можно было весело скатываться вниз хоть весь день, пока есть не захочется. — Эйоро, ко мне! — позвала Харрмишь, заскочив на спину грифона и весело хохоча, опьянённая соревнованием, помчалась на «горку». — Так не честно! Ты раньше стартовала! — сорвался с места Луффи, растянув руки и уцепившись за что-то, выстрелив, как из рогатки. — Малолетнее дурачьё, — хмыкнула рыжеволосая разбойница. — И дурачьё постарше, — заключила Дадан, взглянув на с таким же энтузиазмом играющих в снежки разбойников.       К вечеру брат с сестрой и питомцем последней соизволили вернуться. Все мокрые и в снегу, зато с улыбками от уха до уха и счастливыми глазами. Как ни странно, они, почему-то, даже не почувствовали прохлады, хотя от одного их вида Дадан поёжилась. Впрочем, закалённому человеку небольшой минус не кажется угрожающим. — И что мне с вами делать? — риторически поинтересовалась женщина, когда бессовестные дети продолжили тихо пихаться и опускать друг другу снег за шиворот. — Идите переоденьтесь и ступайте отмечать к Макино, — Кёрли кивнула в сторону сложенных на диване вещей, про себя подумав, что предстоит тяжёлая сушка и, предварительно, стирка. — А вы? — поинтересовалась голубоглазая девчушка, смахивая небольшую прядку, с которой капал талый снег. Было немного зябко и действительно захотелось переодеться во что-то сухое и тёплое. Ко всему поскуливал Эйоро, чтобы его поскорей вытерли от воды. — А мы… Мы сами отметим, без всякой мелкоты, — отмахнулась разбойница, подталкивая воспитанников наверх, в их комнату. — Ну, нам же больше достанется, — хмыкнул довольный всем Луффи, присматриваясь к тому, что ему выдали за одежду. — Пряники, пряники… Переоденемся и будет еда! — тихо хлопала в ладоши черноволосая девица, довольно оглядывая не ясно до конца кем выбранное красное платье, походившее скорее на просто длинную майку, с мехом на воротнике и забавные шорты того же цвета, но с рисунками из вышитых на ткани снежинок. Сверху лежал забавный ободок с забавной фигурой ёлочки с помпончиками и колокольчиками. — И зачем это одевать? — крутя в руках свой ободок с рожками оленя, спросил Монки.       Ему были предоставлены красная безрукавка, так же обшитая мехом по рукавам и длинные шорты, доходившие до колен с вышитыми подарками и странноватыми узорами. Мойо вручили красную шапочку и забавный венок в качестве украшения, которое, судя по реакции, Эйоро был счастлив получить. Похоже, Дадан всё-таки была человеком ответственным, ну, или хотя бы привязанным к детям, раз даже согласилась на подарки, а ведь это были именно они. Но, пускай Луффи с Лайс и любили получать подарки и вкусности на праздники, приятней было понимать, что есть те, кому ты не безразличен, для кого чего-то стоишь. Нет чувства приятней. — Тебе идёт! Ши-хи-хи! — засмеялась Лайс, приложив руки ко рту. — Пойдём к Макино? — предложила сестра, смело шагнув в сторону двери, под кивок старшего брата.       Как рассказывала хозяйка бара, в Фуусе есть давняя традиция: встречать Новый Год с пряниками в цветной глазури. Макино каждый год звала детей к себе в канун и с удовольствием угощала их сладким лакомством. Молодая женщина вообще любила, когда в её таверне в праздник собирался народ и веселился. Была здесь, конечно, и очень досадная сторона: всем собравшимся не с кем было отмечать и они приходили сюда, где могли с кем-то поговорить и не чувствовать себя одинокими в такой светлый праздник.       Ставший привычным спуск в деревню был, как и всегда, быстр и прост, а в уже опустившейся темноте ярким светлячком на белых просторах выделялась Фууса, так что заблудиться не представлялось возможным. Деревенские жители каждый год украшали свои дома и улочки гирляндами и еловыми ветвями, на которые вешали разные забавные фигурки и большие шарики, один из которых голубоглазая девица пообещала себе забрать после празднества, очень уж он ей приглянулся.       Ещё более яркая красота главной улицы смешалась со сладким привкусом цитруса, использованного вместе с корицей вместо украшений и сладкими запахами, просачивающимися сквозь окна домов. В каждом доме, куда ни глянь, идёт полным ходом подготовка, суетятся хозяйки, хлопочут над последними украшениями домов главы семейств и играет ребятня, вся младше воспитанников разбойников, но такая же весёлая, мешаясь под ногами взрослых, любя бранивших их за это. — Славный праздник! — бредущий на очередной сочный запах мяса, протянул счастливый черноволосый паренёк. — Чудесный, просто превосходный! — соглашается младшая сестра, теребящая какой-то бантик на венке питомца и восторженно поглядывающая на всё происходящее вокруг.       Наконец видна потрёпанная уже временем зелёная крыша бара у моря и льющийся из окон свет знаменует, что никто не спит и их появление никого не потревожит, может, даже обрадует. — Макино, это мы, к тебе можно? — ловко юркнув в бар, в один голос спросили Монки и Харрмишь. — Привет, Луффи, Лайс, конечно, заходите, мы давно вас ждём! — послышались приветствия с разных сторон и дети с Корба деловито прошествовали к барной стоке, мило кивая знакомым лицам. — Макино, дай нам пряников, а мы потом станцуем, идёт?! — игнорируя всю окружающую их действительность, брат с сестрой повисли на барной стойке, выставив ручонки вперёд, чтобы молодая женщина вложила в них по самому-самому вкусному лакомству. — Угощайтесь! — улыбнулась Макино, ставя перед подросшими детьми сразу всю тарелку. Детьми, такими же наивными и доверчивыми, как прежде.       Старший брат недолго думая выбрал себе три пряничка: похожий на развевающийся флаг с ровно нарисованными белыми костьми и черепушкой; небольшой парусник и, будто по ошибке, варежку с узорами из красной и белой глазури. А голубоглазая девчушка в обе руки схватила по два пряника. Штурвал. Пряничный человечек. Якорь. И забавного зверька, (кажется, это была неудавшаяся попытка состряпать пряничного Эйоро). Сам же мойо, пришедший вместе с хозяйкой и её братом, стянул себе рождественскую трость. — Уфу! Мфпасифо, — поблагодарили парнишка и девчонка. — А где почтенные музыканты? — пройдя взглядом по всему залу, спросила Лайс, с хрустом ещё раз надкусив пряник. — Здесь! — махнул ребятне рукой мужчина, стянув со спины гитару и кивнув на собеседников, сидящих с ним за одним столом. — Славно! Даёшь танцы! Начнём с нашей любимой! — расхохотался Луффи, приобнимая голубоглазую девицу за руку и даже не предупредив, начал громко прыгать, попытавшись набить ритм, что немного не вышло. — Смотри-ка, Лу, тебе не чужды пляски! Гляди, как надо! — хлопнула в ладоши черноволосая девица, гордо прокрутившись вокруг своей оси, старательно выжидая, когда все взгляды падут на её персону для начала самого танца, партнёром в котором выступал старший брат. Конечно, они не мастера, но имеет ли это значение? Танцует тот, кому хочется и нравится, а может или нет это уже вторично.       Харрмишь и Монки много времени провели в баре, развлекая других и друг друга. А потом незаметно ускользнули и решили побродить по улицам. Они любят веселье, но и оно иногда надоедает. Немного посмеялись и принялись за забавное занятие — воспоминания. А ведь действительно было о чём поговорить. К примеру об их, двух старших братьев и младших брата и сестры, первом совместном Рождестве.       В тот день было так же холодно. Также ночью была вьюга. А ещё это было время первого снега на острове Рассвета. Тогда они тоже выбежали на улицу прямо в майках, правда, потом им всё же стало холодно, хоть зимы на этом острове были и не настолько промозглыми, чтобы сильно беспокоиться.       Братья с сестрой долго играли в снежки, разделившись на команды по возрастному показателю, лепили из мойо снеговика и создавали снежных ангелов, а младшая ещё и разложила под деревом целую гвардию снежных кроликов и эта армада выступила против «снеговиков-убийц» Луффи и Эйса. Всё пришло к ничьей, по словам Сабо. — А Макино же нас на пряники в канун звала, да? — ближе к вечеру, когда уже стало почти ничего не видно, хоть везде и отсвечивал снег, спросил дворянин. — Звала, звала! — захлопала в ладоши Харрмишь, мотнув головой, чтобы сбросить оставшийся на волосах и не успевший растаять снег, из-за проказ Монки свалившейся на неё с ветки. — Тогда айда на санках? — предложил младший из братьев, успевший забраться обратно в домик на дереве и вытащивший из потёмок недавно найденные в Сером Терминале саночки. — А ты уверен, что это… Да ты не в чём не уверен, тебе просто интересно, да? — подавил позыв логики Портгас, глянув на довольного своей затеей Луффи. — Ага! — засмеялся черноволосый мальчишка, спрыгнув вниз вместе с санками, под аплодисменты Лайс. — Ну так как? — спросил Сабо у Эйса. — Конечно я в деле! — оскалил зубы веснушчатый парнишка, приближаясь к саням, где делили места младшие. — Чур я впереди! — выкрикнула голубоглазая девчушка, вцепившись в переднюю ручку. — Да на здоровье! — фыркнул недовольный Луффи, явно расстроенный этим фактом. — Эйоро, иди сюда, будешь у нас ездовой собакой, — подозвала птенца его хозяйка, держа в руках верёвку, которую нашли там же, где и сани. — Птицей, — небрежно поправил её блондин. — Ездовой птицей! — засмеялась Харрмишь, обвязав вокруг клюва и крыльев верёвку. — Все сели? — оглядев три макушки где-то рядом, спросил темноволосый брат. — Вперёд! — во всё горло крикнула Харрмишь и Монки, толкнув санки вперёд и пихнув Эйоро, чтобы бежал быстрее. — Всё точно должно пойти так? — скептично поинтересовался Сабо. — У нас никогда ничего не шло так. Просто расслабься и постарайся не вылететь, — с не сползающей улыбкой отозвалась Лайс. — Ну, это тоже та ещё… А-а-а-а! — как резанный заорал дворянин, когда сани вдруг покатились сильнее и впереди земля ушла вниз. — Вниз и только вперёд! — подняв руку вперёд, захохотали младшие, стараясь не вылететь.       Когда же санки наконец остановились и ребятня смогла придти в себя после столь головокружительного спуска с горы, голубоглазая девчушка нервно хихикнула концу проделки, а братья только устало поддержали. Птенец, запряжённый в санки, чувствовал себя много хуже всех остальных и только жалобно пискнул, усевшись прямо на дорогу и притворившись мёртвым. А Харрмишь, убедившись в невредимости своего питомца, глубоко выдохнула и запрокинула голову наверх, уткнувшись взглядом в странную вещицу наверху, подвешенную к краю крыльца дома, под которым санки как раз и остановились. — Чудесно… — выдохнула Лайс, запрокинув голову ещё дальше вверх и поправив шапку, сшитую хозяйкой бара в свободное время, сползшую на глаза. — Что? — посмотрел на сестру Сабо. — О-м-е-л-а… — по буквам объяснила младшая, указав рукой на подвешенную к крыльцу какой-то таверны, соперничающей с баром Макино, пучок. Как знать, если бы один замечательный человек когда-то не рассказал ей об этом рождественском феномене, который порекомендовал избегать всеми силами и стараниями, может, всё было бы не так плохо. — Это кто? — изогнул в удивлении брови Эйс. — Это что. И это «что» очень плохо, — констатировала черноволосая девочка. — Почему же плохо? — удивилась голубовласая девушка, стоящая невдалеке и держащая своего парня за руку. Видимо, они прогуливались по улице и просто застали происходящее. — Это очень хорошо. Под омелой в канун Рождества целуются все без исключения — такое правило, — пояснила она и, мило улыбнувшись своей любви, и засеменила куда-то, весело смеясь. — Это же не то, что получается, да? — нервно спросил дворянин, поглядывая на злосчастную подвеску над головой. — Как раз-таки получается, что это то, что получается, — подтвердила предположения брата Лайс. — Ну что, целуйтесь! — махнула рукой Харрмишь, состроив моську в стиле «это совсем не странно». — Что?! — закричали на неё двое старших братьев. — Что? Давайте, дерзайте, а я тут, рядышком постою, — в ответ удивилась Лайс, невинно отвернувшись и еле сдерживаясь, чтобы не смеяться во весь голос. — Я не буду целоваться с Сабо! — отрезал Портгас, указав на второго по старшинству. — Я тоже такой радости не питаю, — кивнул раздражённый блондин, не желая рисовать себе даже в мыслях подобные образы. — Тогда с Лу? — ненавязчиво предложила замену Харрмишь, а в хитро сощуренных глазах играет уже известный издевательский огонёк, совсем беззлобный, но не менее хитрый. — Я с Ла-а хочу! — возразил Монки, обвив младшую руками и прижав к себе. — Мало ли чего ты там хочешь, правило есть правило, иначе никаких подарков на следующий праздник, — перешёл в наступление Эйс, силой пытающийся распутать сестру из резиновых цепей. — Совсем? — переспросил черноволосый мальчишка, испуганно глядя на старшего. — Совсем, — кивнул веснушчатый брат и резиновые ручонки вернулись в нормальное состояние. — Ну, по идее, пере… перецеловаться, мы должны здесь все, — отчего-то покраснев, вероятно от мороза, не март в конце концов, заметил Сабо. — Буэ, меня сейчас стошнит, — отвернулся в сторону Портгас, прикрыв рукой рот. — Крепись, у нас ещё пряники в баре Макино, — бессовестно раздражала старшего голубоглазая сестра, поднимаясь с санок. — Тебе бы всё пошутить! — огрызнулся темноволосый парнишка. — Так на минуточку, я подавлена и мне нехорошо, так что целуйтесь по-быстрому и пойдём уже к пряникам, — безучастно высказалась черноволосая девочка, заложив руки за спину и отвернувшись. — Ты в этот круг тоже включена, — буркнул Сабо, в надежде принудить и Харрмишь к столь не… кмх, благоразумному поступку. — Хе-хе, дамы вперёд, — хитро усмехнулся Потргас, подставляя щёку. — Ты где здесь даму увидел?! — рассмеялся блондин, схватившись за заболевший от хохота живот. — Дворянишко, камин закрой — тепло не трать, — воспользовалась одной из фраз на все случаи жизни из запаса Кёрли Лайс, ударив блондина в бок. — Лая, целуйся, — серьёзно заявил дворянин, глядя младшей прямо в глаза. Эта молчаливая схватка продлилась с полминуты и черноволосая сестра отвела взгляд. Брат победил. — Ты меня достал, — рыкнула Харрмишь, направившись к брату и приподнявшись на мысках мимолётно коснувшись губами его в уголке рта, отпрыгнула назад. — Доволен? — приподняв бровь, поинтересовалась голубоглазая хитрюга, нарочито пристально разглядывая дворянина, чьи щёки стали ещё красней, как будто их натёрли свеклой, закрывающего рукой нижнюю часть лица. — Ага… — ели заметно кивнул Сабо, стараясь не двигаться, чтобы предательски ватные ноги не подкосились. — А чё это моська такая довольная? — разозлился веснушчатый парнишка, потянув блондина за плечо и развернув его к себе лицом. — Тебе показалось, — отвернулся дворянин, невольно улыбаясь и утопая в необъяснённом счастье. — А от меня поцелуйчик не хочешь? — поинтересовался Потргас, нагло усмехнувшись и потянувшись губами к среднему брату. — ДА ПОШЁЛ ТЫ!!! — взвизгнул дворянин, увернувшись от действий Эйса с непритворно напуганным лицом. — Смирись, это неизбежно, — пожала плечами смиренная «раба Божия» Лайс и, решив добить старших окончательно, нежно позвала Монки: — Лу, братик, иди сюда, я тебя поцелую! — широко разведя руки для объятий, произнесла Харрмишь. — Мелкая и наглая ты, Лая, — буркнул Сабо, когда младшие по-дружески чмокнулись в щёки и родственно потёрлись носами, как маленькие зверьки, выражающие таким образом симпатию. Кажется, это даже доставило им удовольствие. — Молчи и крепись, — хмыкнула черноволосая сестра, одним взглядом намекая, что ждёт представления. — Это несмываемое пятно в моей жизни… — подавленно взвыл Портгас, когда братья, преодолев очередной скоростной барьер поцеловали друг друга в щёки, тут же начав отплёвываться и тереть губы рукавами. — Похлеще Короля Пиратов? — поинтересовалась Лайс. — Много-много-много хуже! — на эмоциях выдохнул веснушчатый мальчишка. — Да ладно!.. — всплеснула ручками девчушка. — Иди сюда, старший брат, твоя очередь получить от меня поцелуйчик! — невинно и нежно улыбнулась голубоглазая сестра, потянув ручки к темноволосому парнишке.       Стоило Портгасу сделать несколько уверенных шагов навстречу, как под ногами оказалась замёрзшая лужа, не потерпевшая такого отношения к себе и устроившая Эйсу подлянку, что ноги у старшего разъехались и он, попытавшись удержать равновесие, поскользнулся, упав вперёд, прямо на сестру, каким-то чудом ухитрившуюся его удержать. — Аккуратнее будь! — попросила Лайс с усилием поддерживающая неловкую тушку больше её по всем параметрам в вертикальном положении. — С-спасибо, — кивнул Портгас, пытающийся поставить ноги и наконец встать самому. — Держишься? — спросила Харрмишь, немного освобождая руки, но напрасно.       Отставив одну ногу назад младшая сестра «очень удачно» поскользнулась и, не трудно догадаться, что оба рухнули из своего и так шаткого положения. Братья было попытались им помочь, но сначала сами навернулись на льду, а потом просто замерли с нескрываемым удивлением на лицах от увиденного. — ЭЙС!!! — вскрикнули два брата да так, что на всю улицу слышно было.       Потргас открыл глаза, на инстинкте закрытые при падении, и пожалел о своём решении. Расположение его было не сильно странным для ситуации в целом и жутко постыдным в частности. Удивлённая и озадаченно-шокированная Лайс, поваленная братом по случайности, смотрела на Портгаса во все глаза, до которого стало доходить, что губам неестественно жарко. От окончательного понимания веснушчатому пареньку захотелось провалиться сквозь землю. Он глухо выдохнул и быстро отполз как можно дальше. — Я, я не специально… — растерянно пробормотал старший, опускаясь в извинениях. — правда, Ла-а, извини, я не хотел! — просил прощения веснушчатый брат, опуская голову на снег притоптанной дороги. — Давай-те, просто представим, что этого не было, хорошо? — выдавила наконец Харрмишь, отводя пустоватый взгляд и странно неясный. — Но… — хотел было предложить пытку для Эйса Сабо, но не успел. — Макино-сан приготовила такие замечательные пряники!.. Я уже чувствую их запах! — мечтательно протянула голубоглазая девчушка, вскочив с места и побредши в сторону бара, виляя из стороны в сторону, словно была нездорова.

*****

— Да, весёлый был праздник, — протянула Харрмишь, нервно хихикнув, поправляя мех на воротнике своего платья и кидая ловкому грифону сладкий пряник.       С тех пор прошло много лет, но воспоминание до ужаса свежее, хоть и давно стёрлось «то самое» касание за сотней подобных, уже ставших чем-то простым, обыденным, но от этого не менее прекрасным проявлением любви. — Согласен! Столько пряников я больше никогда не ел! — засмеялся Монки, глядя на огни, развешанные вдоль главной улицы Фуусы. — Это да, но я не об этом… — усмехнулась сестра, поправив елочку на обруче, что норовила упасть на глаза. — О чём же? — удивлённо задал вопрос черноволосый парнишка с рожками на обруче. — О… — подумывая над формулировкой, младшая подняла голову наверх, да так и замерла на месте. — Да опять двадцать-пять! — Харрмишь хихикнула и указала на веточку, подвешенную над их головами. — Снова, да? — захохотал Луффи, всё ещё считавшей это традицией, но так и не понимающий, почему в прошлом вызывавшей куда больше отрицательных эмоций. — Выходит что так… — кивнула голубоглазая девица, притянутая за плечи братом поближе. Монки легко коснулся сухими губами щеки сестры. Она поступила так же. — С праздником, Ла-а! — широко улыбнулся парнишка с шрамом под глазом. — С Рождеством, Лу! — засмеялась Харрмишь, приобнимая брата в ответ.       Рождественская прогулка была длинной, но несмотря на весь мороз зимней ночи, было очень весело и совсем не холодно. Брат с сестрой ели пряники, играли в незатейливые игры и долго говорили о чём только было можно. О пряниках. Карамели. Эйоро. Атаках. Камнях на ножнах. Обо всём понемногу. Обо всём, но больше всего о море. И о такой странной и непонятно привлекательной вещи, как свобода.

Небольшое обращение, к чтению не обязательное…

      Мои дорогие читатели, немного рано, но я поздравляю вас с Новым Годом и Рождеством, по традиции желаю любви, веры, надежд, исполнения всех-всех желаний и всего, чего не хватало или очень-очень хотелось)       Две тысячи семнадцатый выдался поразительным и очень многогранным, я сужу по себе, извините за субъективность, но этот год был и сложным, и наполнен событиями, произошло много хорошего и плохого немного тоже. Думаю, и в вашей жизни что-то поменялось, совсем не обязательно, чтобы кардинально, но верю, что в лучшую сторону.

      Вот уже почти год, как я поселилась на Фикбуке и повстречалась со всеми его обитателями. Честно признаться, это было просто чудесное время в моей жизни) Вы, вероятно, не знали, но иногда ваши комментарии и отзывы меня очень выручали из самых низов душевного Ада, а иной раз ваши замечания мотивировали меня на решительные действия, за это я очень благодарна вам всем. Я не хочу кого-то выделять (хотя имеются и такие, кого стоит прям обнять за их помощь и поддержку) ведь для вас всех, очень надеюсь, я просто неплохой автор, на большее пока не претендую, значит для меня вы все в одинаковой степени дорогие и милые читатели. Так, что-то меня занесло, пора закругляться и не тратить ваше время попусту.       Я буду счастлива встретиться с вами и в две тысячи восемнадцатом, с праздником вас, и Счастливого Нового Года и Светлого Рождества!

Ах да, это конец. Новый год означает новое начало и финал для старого. Забавно, что два столь значимых для меня события сошлись во времени. Это последняя глава… Что, перепугались? Это последняя глава первого с трилогии тома! Встретимся с вами в «Воле наших встреч»! (Ссылка в шапе в примечаниях). А я с чистой душой ставлю наконец статут «Завершён» и жду вас уже на новых страницах этой истории о Харрмишь Д. Лайс, Трёхкрылой Анаконде из Пиковых пиратов.