"D" — Воля сердца и мечты

      Харрмишь ужасно захотелось перевернуться на бок, как она любила спать всегда, но вдруг резко загудело в голове, и все мышцы, словно проткнутые иглами, ужасно заболели. Поневоле Лайс пришла в себя и обнаружила себя на матрасе в какой-то полуосвещённой комнате. Сквозь щели пробивался яркий свет, а из-за двери доносились совершенно незнакомые голоса. Голубоглазая девочка чувствовала, как всё её тело ноет, всё сильнее щемит и корёжит с каждым движением, особенно там, где, по ощущениям, сломаны кости. Картина быстро восстановилась в памяти, и Харрмишь ничего не оставалось, как принять свою неуклюжесть. — «Я надеюсь, что это всё страшный сон. В таком состоянии… Как я тут оказалась?» — у Лайс было много вопросов, ответы на которые пустая комната не могла дать. — «Я точно помню мокрый лес и этих мальчишек, а потом… Наверное, на пару-то вопросов эти «добрые люди» мне ответят, » — кивнула себе Харрмишь.       С пятой попытки черноволосая девочка смогла подняться и подойти к большой деревянной двери. Думаю, не стоит упоминать о неудачных падениях в предыдущих попытках. К тому же походка её напоминала раненую утку на камнях, о чём не сложно додуматься. — «Ауч! Это ребро? Бедро? Без разницы, всё равно всё болит. Нужно усерднее тренироваться, » — подумала Харрмишь и навалилась на дверь, чтобы та открылась.       Глазам очнувшейся предстала картина того, как сорок бандитов едят и пьют в своё удовольствие, а ближе всего к котлу сидит огромная женщина с густой рыжей шевелюрой и хлещет саке. Разбойница посмотрела на девочку скорее с облегчением, нежели с удивлением. — Ты уже пришла в себя? — удивилась женщина, когда Харрмишь инстинктивно двинулась к ней. — Да… А как Вас?.. — подняла взгляд на женщину девчушка. — Дадан Кёрли. Ты крепкая малая! — рыжая засмеялась. Черноволосая девочка присела с женщиной рядом. — Держи, стакан воды и чашка риса, это всё, что я могу тебе предложить, — в голосе Кёрли скользнуло некоторое разочарование в собственных силах. — Благодарю, — принимая чашку и стакан, произнесла голубоглазая гостья. — Но учти, ты можешь остаться здесь только пока твои раны не заживут, — предупредила разбойница, вернувшись к своему куску мяса. — Я понимаю, как я могу Вас отблагодарить? — спросила Харрмишь. — Если ты будешь помогать мне с уборкой, то мы в расчёте, — ответила женщина. Лайс кивнула. — «Да уж… Это где-то две… три недели. Тяжко будет, » —подумалось Харрмишь, редко возившейся с мытьём тех же полов или метлой. — Ах, точно, — сказала вдруг Кёрли, — тебя сюда принесли пацанята. Сказали, мол, ты с обрыва свалилась из-за них. Что вы с ними не поделили? — немного погодя, разбойница добавила: — Кстати, ты ещё не назвалась. Как твоё имя? — Они… Да так, детские разборки, — поджав губы, Харрмишь опустила глаза в пол. — «В общем-то, так и есть, но это долго рассказывать, » — успокоила себя девочка. Женщина отхлебнула ещё спиртного. — Хорошо, так как тебя звать-то? — повторила свой вопрос Дадан. — Харрмишь Д. Лайс, — с неохотной честностью представилась девочка, а взгляд женщины изменился. Она смотрела удивлённо и как-то ещё, нечитаемо. — В последнее время это Д. я слышу слишком часто, — бросила Кёрли, с недоверием вглядываясь в голубой цвет по-детски ярких глаз, — Ещё одна Д… Так тебя зовут Лайс, верно? — уточнила разбойница. — Да, а ребят зовут Сабо, Луффи и Эйс, верно? Ну, так я запомнила, — с усмешкой попыталась произнести девочка, но изнутри всё так болело, что даже дышать иной раз было тяжело, не то что смеяться. Кёрли это заметила. — У тебя ребра и кости сломаны, а ты уже к вечеру второго дня смогла подняться, ты точно человек?! — в конце Дадан чуть ли не вскрикнула. Нечисть женщина явно не жаловала. Лайс хотела засмеяться, но с этим пришлось повременить. — Ещё до этого дня у меня было много испытаний. Как-то раз меня оставили в пустыне, пожалуй, это было самое ужасное из всего возможного, — ответила Харрмишь, криво усмехнувшись. — Теперь я гораздо лучше переношу потерю крови или переломы, пускай это и по-прежнему невыносимо больно, — досказала девочка. Разбойница запивала разговор саке, сочувствуя Лайс всем, соразмерным организму, сердцем. — Вот оно что… Ты и твоё тело сильно натренированы… Довольно жестоким образом, и всё же, это тебе помогло, — сказала немного осипло Кёрли.       Голубоглазая девчушка не ответила, лишь понурила голову, уткнувшись взглядом в плошку с едой. Желания есть совсем не было. А затолкав через силу ещё с полчашки риса и отложив его в сторону, девочка выпила воды и отправила стакан к таре. — Ты почти ничего не съела, — заметила женщина, заглядывая в полупустую плошку. — В отличие от этих проглотов, ты ешь, как птичка, — улыбнулась Кёрли. Харрмишь вяло ответила улыбкой. — Сейчас мне довольно больно есть, да и я почти не голодна. Дадан, скажите, пожалуйста, а где те трое? — спросила Лайс, приподнимаясь с места. — «Всё-таки мне стоит с ними переговорить. Совсем неплоха идея сдружиться на это время, » — про себя подумала девочка. — Ты о мальчишках? Если хочешь, можешь к ним выйти, — сказала Дадан, показывая на выход.       Кивнув, Харрмишь вышла на улицу, спешно закрывая за собой дверь, давая разбойникам возможность побалагурить о своём, так сказать, без лишних на пирушке. На улице же Лайс и вправду встретили три спины, повёрнутые к свету из окон. — Ты уже пришла в себя?! — повернувшись на мгновение, воскликнул Луффи, тут же обернувшись обратно. На лице мальчишки была радость, резко подавленная каким-то другим чувством. — Ах, да… — растерянно кивнула голубоглазая гостья.       Эйс и Сабо даже ухом не повели, когда она пришла. Не то, чтобы это было не в порядке вещей, даже наоборот, но всё же сильно разнилось со словами разбойницы. Однако, на плече у блондинистого парнишки Лайс увидела спадающий развязанный бинт, а за темноволосым пареньком взгляд девчушки уловил бутылку со спиртом, вряд ли для питья. — «Попытка пойти на контакт номер один, » — Послушайте, раны не так лечат, — высказалась Харрмишь, обходя их и присаживаясь к бинтам. — Так ваши раны ещё не скоро заживут… — хватая конец ткани, служившей бинтом, добавила девочка.       Портгас недовольно мотнул головой и отвернулся от Лайс, продолжая издеваться над собой и перевязками, периодически громко цыкая и сжимая челюсти от колкой боли. Луффи, вроде, был не против понаблюдать за происходящим, но руки за спину всё-таки спрятал. Доверять новоиспечённой знакомой никто явно не планировал. — Я и сам могу позаботиться о своих увечьях, — Сабо возжелал дёрнуться, но Харрмишь перехватила это движение, сжав руку чуть ниже плечевого сустава. Блондин озадаченно взглянул на девчонку. — Как о них позаботитесь вы, меня слабо волнует. Я сейчас дышу из-за ваших действий, и, если мои спасители захотят умереть от заражения крови, то только после того, как я их перебинтую. Ясно? — конечно, это не совсем похоже на дружественный жест, но, знаете, других поводов Лайс не представлялось.       Блондин незамедлительно кивнул и перестал двигаться вообще. Харрмишь осталась такой реакцией довольна и почти свободно принялась за то, что сутками вбивал в её пустую голову дядя. За бинты, мази, лекарства и пластыри. Сняв все перевязки, очистив и обработав раны и ушибы специальными мазями, откопанными где-то в увесистой аптечке, обнаруженной подле мальчонки в соломенной шляпе, Лайс смочила новый бинт в спирте и повязала его вдоль всей руки, выглядевшей прескверно.       Харрмишь была убеждена, что её обиды или просто плохое отношение к мальчишкам, по сути, почти непричастным к случившемуся, погоды не сделают и даже, быть может, усугубят и без того шаткий баланс. С другой стороны, дружелюбие ещё никому жизнь не испортило, да и у Лайс никогда не было друзей-сверстников, дольше, чем на пару случайных встреч, и это был отличный шанс! — А ты в этом деле разбираешься! — похвалил Сабо, решившись хоть поговорить с новой знакомой, с целью, может, что-то узнать, может, хотя бы не уснуть в тишине. — И вовсе нет, — отдирая с щеки блондина скатавшийся пластырь, немного замедленно, ответила Харрмишь. — Но повязки, наложенные тобой, выглядят крепко, да и раны ты промыла великолепно! — пробурчал Эйс, так или иначе наблюдавший за происходящим. — Это лишь необходимое для меня умение, — разбираясь среди сиропов и таблеток, пробормотала девочка, занятая поисками необходимой ей склянки. — Сабо, сними верхнюю одежду… — копаясь в перевязках и пластырях, сваленных как попало в одну сумку, попросила Харрмишь без всякой задней мысли. Тот удивлённо дёрнулся назад. — Зачем? — недоверчиво глядя на врачевательницу спросил мальчишка со светлыми волосами. — Затем, что кое-кто сломал тебе ребро. Удивительно, что ты этого не почувствовал! — чуть прикрикнула Лайс, искренне непонимающая подобного отношения к собственному телу. Харрмишь вот приходилось через силу принимать тот факт, что она всегда знает, что у нее переломано. — Хотя… — нащупав на дне всё той же сумки с лекарствами и вытащив небольшой блистер обезболивающих, где отсутствовало, по-меньшей мере, пять таблеток, девочка нервно усмехнулась. — Спрашивать, почему вы не померли от передоза, я не буду, — «Да и бессмысленно это, » — добавила про себя Харрмишь, смиряя мальчишек сердитым взглядом, — но, надеюсь, что этого больше не произойдёт! — напористо попросила голубоглазая девчонка. И троица клятвенно пообещала больше так не делать. — Ни за что и никогда! — заявил черноволосый мальчонка, уверенный в том, что обхитрил голубоглазую девчушку. — «Врут, как пить дать, врут!» — подумала Лайс, заталкивая блистер как можно дальше. — Так, Сабо, тебя лечить, или как? — обратилась Харрмишь к блондину. Немного колеблясь, тот снял верхнюю одежду и подставил врачевать свой голый живот и спину. — Боже, и откуда у вас столько проблемных ран? — дезинфицируя очередной порез, спрашивала Харрмишь, щедро поливая вату спиртом. Правда, ей уже начинало казаться, что вместо прижигания каждой ранки отдельно, гораздо проще просто искупать этих троих в спирте. — Хотя, помнится мне, когда мы виделись, всё было не настолько плохо… — последние слова черноволосая девчонка почти проглотила, не желая напоминать об инциденте слишком громко. — Не все эти ушибы мы получили сегодня, многие более поздние раны открылись, — ответил за всех Сабо, вздрогнув на последнем слове, когда Лайс перевязывала его торс и плечо. — Как вы ещё не умерли от потери крови и её заражения? — спросила Харрмишь, но ответа ей не было, вернее, его она слышать не хотела, продолжая свою работёнку. — Готово! Сабо, теперь перевязка закончена, — забинтовав колено блондина, сказала Лайс, осматривая свою работу. — Денёчка через два сменить бы повязки, а так - всё исчезнет дней через пять, — заявила голубоглазая девчушка, полностью уверенная в своих прогнозах. — Ух ты! — поглядывая на забинтованного себя, восхитился Сабо, никогда прежде не чувствовавший себя настолько комфортно в перевязках. — Так крепко и так удобно забинтовала, спасибо тебе, Лайс! — благодарил блондин. Голубоглазая девчонка улыбнулась, немного покраснев из-за похвал. — Не стоит благодарностей. Теперь Луффи, — повернувшись к мальчику в соломенной шляпе, сказала Харрмишь. — Хорошо! — кивнул он и протянул девочке сразу две руки. Резиновый мальчонка улыбался, разумея, что девчонка-то довольно заботливая.       Лайс громко захохотала на это и попросила Монки давать ей руки по одной, ведь «забинтовать сразу две руки очень тяжело, только если вместе». Только вот в отличии от блондинистого дворянина, черноволосый разбойник и не собирался мирно терпеть неудобства. — Луффи, сиди смирно! — вновь прикрикнула на мальчика Харрмишь, когда тот буквально подпрыгивал на месте не то от какой-то боли, правда, какая уж боль в резиновом-то теле, не то от собственной гиперактивности или заинтересованности, не позволяя ей не то, что забинтовать себя, даже продезинфицировать ранки. От этого голубоглазая врачевательница начинала терять всякое ангельское терпение. — Луффи, потерпи немного! — пытался утихомирить мальчишку со шрамом блондин, однако это не сильно помогало. — Серьёзно, Луффи, Сабо вот, например, получил куда больше вреда - и то смирно сидел! — заметила девочка, и черноволосый мальчонка резко прекратил пищать и крутится. — Чего это с ним? — удивлённо спросила Харрмишь, повернувшись к блондину. — Ах, это, он пытается казаться сильнее, — ответил девочке Сабо.       Харрмишь хоть и попыталась казаться понимающей, от улыбки избавиться у неё не вышло. Проделав те же махинации с ранами Монки, Лайс произнесла:  — Вот так! Постарайся отоспаться сегодня, и завтра будет уже заметно лучше, — посоветовала черноволосая девочка, на что мальчишка радостно кивнул, принявшийся за осмотр своей перебинтованной персоны. — А почему это у Луффи раны заживут быстрее, чем у меня?! — возмутился Сабо. — Потому что! — грубо, вероятно, от усталости, ответила Лайс. — Я ведь уже сказала, Луффи пострадал намного меньше тебя, Сабо, — и, немного погодя, девчушка неуверенно добавила: — Плюс, Луффи — резинка, ему гораздо легче переносить повреждения, — казалось, в этом она и сама не была уверенна. — И в этом всё дело?! — опять возмутился блондин. Харрмишь пожала плечами. — Выходит, так. А теперь… — голубоглазая врачевательница посмотрела на так и сидевшего к ней спиной Эйса.       Признаков дружелюбия на его лице замечено не было - парнишка лишь на мгновение обернулся и одарил Лайс ужасающе враждебным взглядом. По спине Харрмишь пробежал какой-то странный холодок и она вздрогнула, решив, что пока она тут, этого человека злить не стоит даже в шутку, ведь предугадать последствия будет ой, как не просто. — Эй, Луффи, тебе сказано отоспаться, верно? Пойдём! Хороший сон будет полезен и мне, — поняв ситуацию и без слов, сказал блондин и потащил Монки за собой в дом.       Мальчишки ушли, оставив Харрмишь, Портгаса и сумку лекарств наедине с ночной темнотой. Эйс продолжил возиться с ранами на руках, выдавливая кровь, и только Лайс подсаживалась к нему, чтобы предложить посильную помощь, он подскакивал и отходил в сторону. Вздохнув, девочка опустилась головой к земле.  — Прости мою глупость, пожалуйста! — чуть не плача, говорила она. Лайс действительно было очень жаль, что из-за её глупости она доставляет рыжеволосой женщине и этим троим лишние проблемы. Эйс повернулся и удивлённо посмотрел на девчушку. Она продолжила: — Мне очень жаль, что я тогда так себя повела!.. Мне бы очень хотелось, чтобы такого не произошло… — что-то легонько коснулось головы Харрмишь. Лайс резко подняла голову. Это был конец бинта, свисающий с протянутой руки Портгаса. — Вылечи и мои раны тоже, — сказал он ровным холодным тоном, не прерывая зрительный контакт. Эйс был плох в пояснениях, да Лайс они были и не сильно нужны.       Удивлённая, озадаченная, обрадованная таким жестом доброй воли, девочка шмыгнула носом, вытерла слёзы, кивнула себе и принялась за дело. Снимая перепачканные в земле и крови бинты, Харрмишь заметила насколько сильно изранено тело веснушчатого паренька. — Какие увечья… — пролепетала черноволосая девчушка, смачивая вату в спирте и прикладывая к очередному порезу или просто рваной ране, уже особо не разбирая. Голубоглазой девице просто казалось, что либо её новые знакомые не люди, либо лишены всякой человечности, раз не падают в обмороки. — Как же ты ещё держишься, Эйс? — неосторожно спросила Лайс, когда заметила, что руки трясутся от шока. — Что-то не так? — несколько озадаченно спросил в ответ веснушчатый мальчонка. — Разве есть в ушибах после тренировок какие-то удивительные вещи? — не понял Портгас. — Тренировок? Постой… Вы так друг друга поколотили?! — Харрмишь была скорее не столь удивлена уже теперь тому, что это они так «тренируются», сколько той силе, что каждый проявляет на своих… друзьях? А друзьями ли были эти ребята вообще? Медленно, но верно до черноволосой стало доходить, что у неё слишком мало информации, чтобы хоть как-то оценить ситуацию. — Ну, да. Мы должны усердно тренироваться, чтобы стать сильнее! — отчеканил темноволосый парнишка. — А что-то не так? — удивился теперь уже Портгас. — Как бы сказать, я не имею ничего против силы, но вы - реальные придурки, если считаете что через такие издевательства станете хоть чуточку крепче телом, — высказалась Харрмишь, поздно заметив разозлённое лицо излечиваемого. — «Когда я думала о тренировках, я полагала, что это закаливание духа и тела, а не бесконечное издевательство над собственной плотью, » — заключила в голове Лайс, но вслух сказать не успела. — Как ты меня назвала? — и взгляд этот тёмный не сулил ничего хорошего. — Придурок! Эйс, Сабо и Луффи — придурки! Никто не становится сильнее только через боль! — на одном дыхании выкрикнула Харрмишь, решив, что раз в омут, так с головой. — Хоть ты и ранена, ты сама напросилась! — прокричал в ответ Портгас и со всей дури вмазал Харрмишь в поломанную руку. Девочка крепко стиснула зубы. — Ай-ай-айя! — заскрипела Лайс, дёргая второй рукой от нестерпимой, колкой боли. — Мне же больно, дубина! — крикнула Харрмишь, ударив его в ответ, куда точно - не заметила. Веснушчатый тоже сдержал вскрик. — А говорила, что совсем даже нет! — ответил Эйс, схватив голубоглазую девочку за щёки и потянув их в разные стороны. — Кретин! — в свою очередь, закричала Лайс, растягивая рот Портгасу. — Сама такая! — отвечал темноволосый паренёк, стараясь задеть оппонентку ещё и ногой, да ещё и побольней. — Дебил великовозрастный! — срывалась на него Харрмишь, стараясь не заплакать и не показать слабости перед старшим. А ведь многим девчонкам её возраста эта идея показалась бы заманчивой. Но у Лайс в приоритетах была дружба и, возможно, признание, нежели собственная сохранность. — Идиотка малолетняя! — злился в ответ Портгас. Его начинала выбешивать странная стойкость девицы, свалившейся с обрыва и волей этого случая оставшаяся на Корба.       Неизвестно, как долго они бы ещё дрались, если бы в конце концов, их тела со скрежетом не упали и больше не подчинялись резким движениям. Никакая воля не заставит сражаться тело против собственной выносливости. Провалявшись так, наверное, ещё столько же, Харрмишь всё-таки смогла насильно поднять своё тело. После поднялся и Эйс. И они вернулись к тому, с чего начали. Харрмишь сидела и бинтовала раны Портгаса и себя попутно. — Мне жаль за случившееся с тобой, — веснушчатый паренёк раскаивался, но всё ещё не смотрел в сторону девчушки. Лайс отдёрнула руки и положила их на колени. Они всё равно почти не слушались. — Никогда не думал, что шутка может обернуться чем-то таким. — Мне… Я… — слова никак не хотели вставать в единое предложение. — Эйс, ты не виноват. Мне нужно извиняться за неудобства, — тут же выпалила Харрмишь. Темноволосый паренёк удивлённо посмотрел на девочку. — К тому же, это я заставила вас гнаться за мной, вместо того, чтобы просто объясниться и разойтись. Не вините себя, — Лайс попыталась натянуть улыбку.       Веснушчатый мальчишка сжал руки и закрыл глаза, подставив лицо. Может, он хотел, чтобы его ударили, но Харрмишь только хмыкнула и прошлась по порезам на носу, щеках и лбу влажной ваткой, залепив особенно проблемные раны пластырями. Никому не нужно извиняться за случившееся. Об этом стоит просто забыть. Забыть и никогда не вспоминать. — Значит, вы каждый день тренируетесь? — через некоторое время спросила девочка с голубой косичкой, не желая сидеть в гнетущей тишине. — Да, мы должны быть сильнее, чтобы стать пиратами, — буркнул Портгас уже не столь уверенный в правильности такого подхода, на что Лайс улыбнулась. — Понятно. Эйс, а почему вы хотите стать пиратами? — поинтересовалась Харрмишь, выискивая необходимую мазь среди прочих, валявшихся на земле после небольшой драки. Один из синяков на плече ей не нравился, стоило заняться им отдельно. — Потому что мы хотим стать свободными! — заявил Эйс.       У Харрмишь щёлкнуло в груди. С этим словом её фамилия не была дружна. Оно казалось слишком близким, но жутко далёким для понимания. Так что упоминание о свободе всегда вызывало двоякое ощущение у самой вольной во всём море, но лишённой свободы. — Свободными? — недоверчиво переспросила голубоглазая девчушка, уткнувшись в сумку, только бы её взгляд не прочитали.       Портгас кивнул и ответил: — Да! Ведь пират плавает в море и ничему и никому не подчиняется! Он плывёт по велению сердца и волен творить всё, что угодно! — пока темноволосый мальчишка говорил о море и пиратах, его глаза светились ярче пламени в костре. В конце Лайс невольно усмехнулась. — Твоё представление о мире весьма ошибочно, — почти беззвучно, сказала она, и Портгас не услышал или сделал вид, что ничего не слышал. — Эйс, скажи, а как вам живётся с такими мыслями? — невзначай спросила голубоглазая девочка. Темноволосый покосился на неё. — О чём это ты? — непонимающе, спросил Портгас, сверля Харрмишь взглядом. — Уж и сама не знаю. Так, ляпнула, что первым в голову пришло, — пожала плечами она, словно забыв о вопросе. — Странная ты, Лайс. Говоришь такие вещи, тоже странные, — высказался темноволосый парнишка, всё ещё косо поглядывая на девчушку. — Наверное. Может из-за того, что я родилась где-то очень далеко отсюда и не совсем там, где это можно понять… — голубоглазая девочка не закончила, так как парнишка перебил её своим криком. — Оставайся здесь! — Харрмишь удивилась так, что даже бинтовать его перестала. Эйс, видя это, покраснел и продолжил, но уже тише:  — Может, ты останешься здесь?.. Тебе ведь некуда идти, верно? К тому же… — Портгас стал совсем пунцовый, будто признавался в любви, а не предлагал остановиться на острове: — Ты, видимо, знаешь побольше нашего, расскажи всё, что ты знаешь! А мы предложим взамен кров, — ненавязчиво предложил веснушчатый парнишка весьма заманчивую сделку.       Немного обдумав это предложение, Лайс ответила: — Не уверена… Тётушка Дадан сказала, что я могу остаться только до тех пор, пока полностью не поправлюсь… К тому же, я не хочу никого стеснять, да и не уверена я, что мне будут рады здесь, — голубоглазая гостья искала отговорки и оправдания, но всё тщетно.       Одни отговорки выглядели слишком грубыми, а другие безумно неправдоподобными. Хотя Харрмишь и не имела ничего против того, чтобы жить здесь, в мирной обстановке на небольшом островке где-то на краю Ист Блю, у неё, не смотря на малый возраст, были важные обещания. И были те, кто беспокоился за неё там, очень далеко отсюда, но крепко любил и заботился по мере сил и возможностей. Остаться здесь без их разрешения сравнимо для Лайс с жесточайшим предательством.       Эйс потянул к Харрмишь руку и она, хоть и потерялась в своих мыслях, машинально отскочив, беззащитно взглянула на Портгаса и тут же отвернулась. Он одёрнул руку и немного растерянно спросил: — Я… Ты боишься меня теперь?.. Из-за того, что… — Нет! — оборвала его Лайс, зажмурившись и сжав руки в кулаки. Вот теперь действительно девочке было сложно удержаться от такой слабости, как детский рёв.