У Силы свои пути

Тарис Сектор Оджостер Внешнее кольцо

Да ваш план просто дерьмо, ребята. И это то, что нужно! — Отличный план! Я не сомневаюсь, что все пройдёт гладко. Энтузиазма у новоиспеченного повстанца было хоть отбавляй. Брендт внимательно вгляделся в его лицо, словно не веря подобному воодушевлению: ему казалось, что в восторженном голосе Лекса — так представился этот, якобы, джедай, — звучала какая-то фальшь. Лекса Воррингтона «завербовал» товарищ Брендта, Чак, около недели назад. Чак уверял всех, что познакомился с Воррингтоном на рынке — но все прекрасно знали, что такие места Чак не посещал, должно быть, с детства — и посему всеобщим мнением было негласно принято, что Лекса Чак подцепил в каком-нибудь кабаке нижнего города. Лекс же клятвенно утверждал, что он давно искал повстанческое подразделение, что якобы был джедаем, потерявшим своего учителя в схватке с имперскими штурмовиками, пытавшимися арестовать их и, что он искренне мечтает о воцарении новой республики. Молодой человек — а парень явно не был старше Брендта, которому месяц назад стукнуло 26 — был обаятелен и обладал незаурядным чувством юмора, что в скором времени помогло ему собрать вокруг себя окружение из «хороших знакомых». В этот круг входили: летчик Сайллек, братья Волгс, и разведчица Сильфида, бывшая проститутка с Корусанта. Брендт сидел прямо напротив Лекса и внимательно вглядывался в его бледное лицо. Лекс же рассматривал разложенную на столе карту нижнего города. — Давайте повторим план, — предложил молодой человек, поднявшись; в тусклом свете комнаты Брендта он пытался разглядеть крошечные названия улиц и площадей на старой, потрепанной карте, — имперский корпус базируется на вот этом пустыре, к югу от центральной площади. Судя по словам Сильфиды — это довольно небольшой отряд, возглавляемый дай Бог каким-нибудь контр-адмиралом… — Я смотрю ты неплохо разбираешься в устройстве имперской военной машины, — едко усмехнулся Брендт, сам не зная зачем пытаясь задеть джедая, который поднял голову, чтобы посмотреть на соратника. — Да, — безразлично ответил тот, — Я просто внимательно слежу за новостями, — это помогает… разбираться в подобных мелочах, я имею в виду. — Не думал служить Империи? — Нет, — пожал плечами Лекс, словно не понимая язвительных колкостей Брендта, — я больше по гражданской части, честно говоря. — Но, ты ведь джедай и вроде как призван защищать народ от несправедливости, — отметил Брендт, едва слышно ухмыльнувшись. — Что я и делаю, — улыбнулся Воррингтон и подмигнул Сильфиде, которая кокетливо усмехнулась в ответ, — впрочем, времени у нас мало, давайте продолжим, — насколько я правильно понимаю, наша цель — уничтожение базы имперцев: мы хотим подорвать её — не без помощи вашего покорного слуги — лишив их возможности действовать активно. Затем мы планируем перебить штурмовиков, обслугу и командование: как только дело будет сделано, садимся в звездолёт Сайллека и валим из этой системы. — Все так, — кивнул Брендт, скрестив руки на груди, — ну… раз мы все обсудили, — Брендта явно не сильно волновало мнение соратников, — думаю… думаю, что всем стоит уладить какие-то последние дела на этой планете. Сейчас мы все расходимся, только… только по очереди: а то уж больно подозрительно будет, если вы все кубарем вывалитесь… да и хозяйку дома беспокоить не хочу, честно говоря. Мы с Воррингтоном уйдем последними. Первая пойдет Сильфида, у неё ещё есть персональное задание. Все, все свободны. На этом Брендт поднялся и отошёл к окну, изображая задумчивость — ведь он был номинальным лидером, и подобное поведение казалось ему обоснованным. Его соратники, ожидающие своей очереди, вели тихие будничные беседы, в основном, состоявшие из обсуждения городских сплетен и баек. Это несколько огорчало Брентда, ведь согласно его представлениям, повстанцы должны были быть выше этого — и от них он ожидал оживленных споров о переустройстве мира, но никак не обсуждений очередных провальных похождений Чака-в-поисках-любви в пивную. «Просто у них нет достаточно веских причин для борьбы, — с некоторым ощущением собственного превосходства размышлял Брендт, почесывая небольшую рыжую бородку и напряженно вглядываясь в темные очертания дома напротив, — в отличие от меня…» Примерно каждые двадцать минут кто-то покидал убежище, пока не остался один Воррингтон. Мужчины молчали. — Почему ты делаешь это? — вдруг спросил Брендт, не оборачиваясь, когда джедай уже собрался уходить, — мне сложно доверять тебе, я не понимаю твоей мотивации. — А какова твоя мотивация? — с ноткой иронии ответил вопросом на вопрос Лекс. — И все же? Джедай ответил не сразу. Брендт стоял к нему спиной и не видел, как на лице парня заиграла какая-то злобная ухмылка. — У меня одна цель, — голос молодого человека звучал уверенно и спокойно, — я хочу отомстить за своего учителя, тяжело пострадавшего от… действий Императора, — после небольшой паузы, с патетической ноткой, закончил Лекс. Брендт понимающе кивнул и, обернувшись, бросил беглый взгляд на Лекса, осознавая, что тот тоже ждёт ответа: — Империя… душит народ, — наконец, собравшись с духом, начал «лидер», — я сам с очень бедной и убогой, совсем небольшой планеты Внешнего кольца. Ее даже не признают частью системы, потому что позорно и невыгодно иметь такую малоимущую планету в своем составе, — тогда система перейдет под полный финансовый контроль Империи, утратив какую-либо независимость — якобы правительство не справляется с распределением отведенного бюджета, ну, сам понимаешь… А в головном сенате у нас и так нет представительства, на моей родной планете вообще ни у кого нет прав. Если там окончательно обоснуются имперцы, мою планету привлекут еще к большим работам и тогда… Оттуда бегут как могут, но, сам понимаешь, не все в состоянии все бросить в поисках лучшей жизни…я приехал сюда учиться, но мои родные остались там! И им нужна помощь, я должен дать им шанс. Дать им шанс пожить по-человечески. Дать им возможность ожидать завтрашний день с благоговением, с радостью, а не со страхом того, что утром им нечем будет кормить детей… Надеюсь, ты понимаешь меня. Брендт говорил с таким воодушевлением, с такой отчаянной страстью, что на лице его собеседника даже отразилось что-то, похожее на сочувствие. — Возможно, у тебя и получится, — вдруг с несвойственным ему дружелюбием, ободрительно отметил Лекс, — будущее всегда в движении, знаешь ли… Все что угодно может произойти. С этими словами, джедай тяжело вздохнул, словно сам не верил в то, о чем говорил, и, кивнув на прощание, исчез в дверях.

***

Адмирал Харрск докуривал последнюю качественную сигарету и мрачно глядел вдаль: вглубь пыльной многолюдной улицы, заканчивавшейся какой-то небольшой, но очень пестрой площадью. Адмирал был в ужасном настроении и нельзя было определить, что именно бесило его больше всего: то ли понижение в ранге, то ли то, что за интрижку с Адой он оказался сосланным в самую грязную, сложную и бесперспективную точку Внешнего кольца, вдаль от цивилизации и нормальных имперских законов, то ли тот факт, что совратить девчонку окончательно ему так и не удалось, поскольку спустя пару дней после их встречи выяснилось, что та уже полтора месяца как беременна от своего загадочного любовника, чей рейтинг мгновенно подскочил в глазах девушки, затмив всех новых потенциальных кавалеров. И пока адмирал Харрск нервно курил в некотором отдалении от ядра базы, представлявшей собой небольшой, хлипко собранный двухэтажный комплекс, Лекс шагал прямо в сердце этого имперского «укрепления» и старался придать своему лицу уверенное выражение: он держался прямо и даже пытался добродушно улыбаться. Имперцы были довольно тщеславными людьми и, однажды достигнув высот, не чурались показывать свой статус… везде, даже в местных, загаженных и полных контрабандистов, разбойников и прочих бандитов, кабаках. Видимо, желание выделиться и ощущение собственной привилегированности настолько превалировало над чувством самосохранения, что имперскую форму офицеры не меняли даже в совершенно штатских ситуациях, вроде съема шлюхи. После тайного собрания прошлой ночью, Сильфида вышла на охоту и уже ближе к утру наконец подцепила одного из новоприбывших имперцев. Заманив его в свою каморку, она усыпила его, подсыпав в эль снотворное — и оставила мужчину мирно досыпать отведённые ему сутки. Таким вот образом, имперская форма инженера II разряда Ивлора Менде оказалась на Лексе Воррингтоне, который, силясь вести себя спокойно и уверенно, и не выдавать своего волнения, шёл по базе повстанцев, стараясь не попадаться на глаза никому, кроме штурмовиков, которые не представляли опасности, поскольку редко запоминали в лицо мелких служащих. Лекс Воррингтон, по плану, должен был заложить бомбу в самый центр базы и активировать ее таймер, а затем быстро смыться, чтобы чуть позже присоединиться к наступающей диверсионной группе повстанцев. Молодой человек успешно преодолел открытый плац и уже уверенно шёл к центральной части кругообразной базы, как вдруг ему на глаза попался человек, явно выбивающийся из общей толпы: судя по его форме и тому, как с ним обращались окружающие, — это был адмирал. Он спокойно курил сигарету и высокомерно отдавал приказы. Джедай резко остановился, огляделся и ринулся в толпу штурмовиком. Прорвавшись сквозь их плотный поток, парень быстрыми шагами направился к подмеченному им ранее электрическому щитку, рывком распахнул его как створки окна и, убедившись, что за ним никто не следит, чуть выглянул из-за створок и принялся наблюдать. Далековато, конечно, но, что поделаешь… Парень уставился в спину адмирала и чуть поднял вверх два пальца правой руки: Нужно достать личный пропуск и положить в его в наружный карман. Нужно достать личный пропуск и положить в наружный карман. Лекс прищурился и продолжил внимательно следить за адмиралом. Тот стряхнул пепел с сигареты, и помахал пальцем перед каким-то офицером, видимо, отчитывая его за какой-то проступок. Вокруг них, словно пчелы возле улья, суетились штурмовики. Черт! Лекс переждал проходивший мимо патруль, сосредоточенно обводя индикаторы на щитке пальцем, чтобы создать видимость деятельности. Когда толпа штурмовиков прошла и джедаю снова открылся вид на адмирала, Лекс осторожно выглянул из своего укрытия и впился взглядом в Харрска. Нужно достать пропуск. Нужно достать пропуск. Нужно достать пропуск. Адмирал Харрск находился в довольно раздраженном состоянии, его тревожила какая-то непонятная мысль, и, зацепившись за неё и не обращая внимания на какой-то убогий лепет своего подчиненного, он вдруг, неожиданно для самого себя, достал из внутреннего кармана мундира личный пропуск. Убери его во внешний карман. Убери его в… — Сэр, что вы делаете? — голос штурмовика прозвучал прямо над ухом Лекса, немало ошарашив его. — Я? — на удивление спокойно ответил тот, не поднимая головы, чтобы не выдать свою панику побагровевшим лицом, — я думаю, а вот — вы — мешаете мне думать. Лейтенант приказал узнать, что вы делаете, — не мог угомониться клон. — Я проверяю, — с явной угрозой в голосе прошипел джедай, — щиток, чтобы удостовериться, что база верно функционирует. Так и скажите своему начальнику, а в случае дальнейших вопросов — пусть обращается лично ко мне. — Так точно, — ответил штурмовик и снова слился с толпой своих собратьев. Лекс облегченно выдохнул, отдышался, поднял голову и снова, выглянул из-за створок щитка; он прищурился, поднял два пальца на уровне груди и уставился на адмирала. Тот продолжал курить, а пропуском он играл, перегоняя его меж пальцев. Положи пропуск во внешний карман. Пропуск во внешний карман. Пропуск. Внешний карман. Харрск повиновался и, стремясь как можно быстрее освободить руки, чтобы потушить одну сигарету и зажечь новую, опрометчиво сунул пропуск во внешний боковой карман и полез во внутренний за пачкой и зажигалкой. Лекс в это время успел поликовать, спокойно закрыть щиток и, взяв сумку с бомбой, смыться из сердца базы практически из-под носа офицера, направлявшегося, чтобы оштрафовать Ивлора Менде, в чью форму был облачен джедай, за вольнодумство и опоздание на пост на пятнадцать минут. Тем временем, джедай затаился на втором этаже небольшой лавки, видимо, на время покинутой хозяином. Оттуда открывался хороший вид на базу. Парень, переодевшийся в найденный им синий плащ, выглянул из-за плотной темной занавеси, и принялся наблюдать за происходящем. Брендт уставился на свои наручные часы, ожидая назначенного мгновения, чтобы выступать. Его команда расположилась в одной из лавок сочувствующего им (а точнее — ненавидящего империю) купца. Лавка располагалась практически напротив базы и открывала превосходный вид на происходящее: в частности, Брендт с легкостью разглядел, как Лекс, которому была поручена важнейшая задача, сбегая с базы противника, подал соратнику условный знак о том, что до выступления остается пару минут. В лавке же, около 20 человек сбились в огромную, тяжело дышащую и перешёптывавшуюся массу. Брендт, стоявший впереди всех, обернулся и, глянув на свою команду, махнул рукой, предупреждая о минутной готовности. Повисла тяжелая напряженная тишина. В голове предводителя повстанцев было тихо и пусто: он готовил эту операцию несколько недель, не располагая ни адекватной информацией о базе, ни оружием, ни достаточным количеством людей. Несмотря на этот факт, Брендт оставался преданным задумке, поскольку — как казалось ему — план был практически гениален, благодаря своей простоте, присущей, скорее, тактике дикарей — к которой, по мнению Брендта, имперская армия не была готова. Молодой лидер терпеливо ждал своего дебюта, стараясь максимально сконцентрироваться на происходящем и не думать ни о чем другом. Он снова впился взглядом в часы, отсчитывая последние мгновения… Три… два… один и…. … ничего. И, действительно, ничего не произошло. Кроме того, что, банда камикадзе, вооружённая Бог пойми чем, уже вывалила из укрытия навстречу штурмовикам и, сначала с диким воем несясь на них и ожидая увидеть грандиозный взрыв за спинами противников, вдруг остановилась и непонимающе уставилась на целую и невредимую базу. На лице Харрска, стоявшего с недокуренной дымящейся сигаретой в руке, застыло выражение удивления и одновременно отвращения. Он смотрел на Брендта, Брендт в ужасе глядел на него, а штурмовики и повстанцы, одинаково шокированные присутствием друг друга, застыли на месте. На мгновение, на плаце возникла тяжелая напряженная тишина, пока её не прервал гневный, но спокойный голос Харрска: — Ну, что вы стоите, взять их! И с этого момента, все происходящее стало походить на ад: повстанцы Тариса, не имевшие никакого опыта столкновения с имперцами, кинулись врассыпную, даже не попробовав дать отпор. Штурмовики, известные своей необычайной меткостью, не сильно препятствовали побегу повстанцев, а когда те и вовсе кинулись наутёк в крохотные улицы, переулки и закоулки, то клоны окончательно растерялись и начали палить уже даже не стараясь. Один только Брендт оказался не столь везучим: он был преследуем самим адмиралом, который справедливо определил его как лидера местного сопротивления, — а с таким противником Брендту тягаться уже было сложно. Главной ошибкой молодого человека было то, что он попытался бежать, а не спрятаться, и, пробираясь сквозь обезумевшую толпу местного рынка, Брендт осознавал, что в то время как он был вынужден расталкивать людей, перед имперцем, сопровождаемым двумя штурмовиками толпа расступалась самостоятельно и быстро, что неминуемо сближало противников. Брендт обернулся, чтобы оценить обстановку, как вдруг почувствовал, что кто-то сильно схватил его за плечо и, выдернув его из толпы, швырнул в один из прилегающих переулков. А через мгновение Брендт увидел бледное лицо Воррингтона. — Какого черта?! — рявкнул лидер Тарисского сопротивления и с гневом ударил Лекса в грудь, — почему бомба не сработала? Что ты делаешь здесь, когда должен быть… — Заткнись, сейчас не время. Я не знаю, честно, наверное, что-то не сработало… не знаю! Слушай сюда: я отвлеку их, а вы… вы все — уходите, валите из системы, я тут сам справлюсь, — быстро и с серьезной интонацией, нахмурив брови, произнес парень. — Но, Воррингтон, — запротестовал Брендт, которому не хотелось, чтобы Лекс, в случае успеха, единственный получил лавры героя и перетянул лидерство на себя, — это самоубийство. Я останусь с тобой и буду прикрывать тебя. Мы вместе вписались в это дерьмо и… — Нет, — нетерпеливо покачал головой Лекс; в его голосе чувствовалось предельное волнение и напряжение, — ты должен идти. Ты нужен команде, ты нужен сопротивлению, ты нужен своей планете. Ты должен вернуть своим людям право на жизнь… — тут джедай на мгновение замолк и взволнованно взглянул на соратника, — возьми на себя штурмовиков, а я избавлюсь от адмирала — без него, без адекватного командования, имперцы — ничто. Чуть поразмыслив, Брендт кивнул и молодые люди вдвоём выбежали из укрытия, мгновенно привлекая внимание имперцев, и, в то время как Брендт, убегая, выпустил из допотопного бластера два не очень удачных заряда, один из которых все же задел штурмовика, Лекс не сдвинулся ни на метр и, активировав меч, улыбаясь, помахал им перед адмиралом. Харрск резко остановился и хищно взглянул на парня, который, улыбнувшись, спрятал меч и кинулся вглубь толпы. Взять рыжего, я займусь джедаем, — рявкнул адмирал и ринулся в том направлении, где исчез Лекс. Харрск то отчётливо видел синий плащ парня, то вдруг наоборот терял его из виду, через пару мгновений ловя его силуэт уже с другой стороны улицы. Потеряв штурмовиков, Харрск был вынужден расталкивать местных, позволяя джедаю отрываться от него на все большее расстояние. Так Лекс вывел Харрска на параллельный торговой улице переулок. Адмирал, обрадованный тем, что наконец толпа не будет мешать ему выслеживать джедая, отдышался и осмотрелся: парня нигде не было, он словно провалился под землю. Харрску показалось, будто кто-то дернул его за бок мундира и резко обернулся, не обнаружив, однако, ничего. — Эй ты, дрыщ, не меня ли вынюхиваешь, — мужчина вскинул голову и увидел беглеца, который вальяжно оперся о балку какого-то балкона и скрестил руки на груди, — хочешь — подходи, поболтаем. Но Харрск оказался не так прост. Опустив голову, чтобы спокойно натянуть на левую руку белую перчатку и застегнуть её, он ровным тоном произнёс: — Не майтесь дурью. Если вы сдадитесь самостоятельно, Империя, возможно пощадит вас. — Ну, так беседу не ведут, — джедай довольно ловко перепрыгнул, на другой балкон, — начиная беседу, люди здороваются и — в случае если они оказались не знакомы… представляются, — с этими словами джедай забрался на прочную балку, соединяющую, подобно мосту, балконы двух стоявших друг напротив друга домов. Харрск не поднимая головы, ответил: — Хорошо, познакомимся. Я — Адмирал Блитцер Харрск, — он шёл навстречу парню, начавшему двигаться по невысоким крышам, не доставая бластер и даже не ускоряясь, — а вы, кстати. как вас там? Впрочем, я так и так узнаю это, рано или поздно, сейчас меня это не интересует: прекращайте этот цирк, вы окружены. Если вы не умеете летать — ваши шансы ускользнуть близки к нулю. — Откуда такая уверенность, адмирал? — джедай вдруг спрыгнул вниз и оказался метрах в десяти от Харрска. — Потому что, очевидно, побег не входит в ваши планы, — иначе вы бы не тратили своё время на издевательства надо мной. Хочется надеяться, что последний джедай все же обременен интеллектом и не стал бы менять свободу на такой дешевый пафос. — Только дурак променяет такую чудную возможность плюнуть в лицо Империи на такую абстрактную вещь, как свобода, — рассмеялся джедай и активировав меч, начал двигаться прямо на адмирала, — сдавайтесь, адмирал, вы безоружны… во всяком случае, по сравнению со мной. — Вы же не станете нападать на безоружного? — усмехнулся Харрск; в его голосе не слышалось ни страха, ни напряжения, ни волнения, что немало удивляло джедая. — Ну же, и вы не теряйте возможность дать мне в рожу, — добродушно рассмеялся парень, — в принципе, вы можете… У вас есть шансы победить меня в этом поединке, они, правда, близки к нулю … поэтому советую вам не терять време- И тут произошло непредвиденное. Словно в замедленной съемке, Харрск увидел, как из широкого рукава парня падает и приземляется на пыльную землю его, Харрска, личный пропуск. Мгновение, джедай и адмирал оба смотрели на небольшую пластинку, а затем одновременно подняли головы и встретились взглядами. — Черт, вот дерьмо, — испуганно успел произнести молодой человек и вдруг подпрыгнул нечеловечески высоко, приземлившись на крышу одной из уличных лавок, в прыжке поймав карточку и спрятав ее в нагрудный карман. Однако, Харрск, хоть и не был чувствителен к силе, обладал живым умом и неплохой скоростью реакции. Лекс, теперь уже по-настоящему стремясь скрыться, ринулся обратно на оживленную рыночную улицу и уже через мгновение, бластерные заряды заставили джедая, пытающегося передвигаться по крышам небольших домов, построек и складов, вытанцовывать, в попытках увернуться, что-то между пародией на эпилептический припадок и очень неуклюжий вальс. Молодой человек бежал так быстро, что разве только сила удерживала его от фатального падения, прямо в ноги адмиралу, который, как ни странно, мало отставал от своего соперника, хоть и передвигался по оживленной улице, вынужденный, в отсутствие штурмовиков, расталкивать базарный люд самостоятельно. Так они пробежали друг за другом два квартала, пока, наконец, лавки и дома не кончились, упершись в торговую площадь, усыпанную открытыми телегами и прилавками и джедай был вынужден спрыгнуть, чтобы оказаться на одном уровне со своими преследователем, перед которым народ на площади уже в ужасе рассыпался, когда тот сделал несколько предупредительных выстрелов в воздух. Молодой человек пытался смешаться с толпой, однако, совсем забыл про активированный меч, который распугивал толпу не хуже бластера Харрска, которому, к слову, путь к самому джедаю теперь оказался открытым. Лекс неуклюже пятился, слыша как за ним с дикими воплями ужаса разбегаются люди, освобождая пространство для отхода. Искренне пытаясь довериться силе, джедай отражал заряды, понимая, что все же пропускает многие, то и дело свистящие прямо рядом с его головой. — Черт вас побери, — завопил Харрск, стараясь перекричать гул паникующей толпы и уверенно надвигаясь на молодого человека, — Сдавайтесь, мать вашу, вы проиграли. Лекс сосредоточенно отражал выстрелы противника, однако чувствовал, что толпа за его спиной рассеивается медленнее, чем надвигается имперский адмирал. И тут вдруг, на мгновение все замерло и Харрск, который оказался всего в паре метров от джедая, вдруг, вместе со всей окружающей его обстановкой, почему-то исчез из поля зрения молодого человека и все слилось в какой-то серо-песчаный туман. Через мгновение, парень увидел запыленные ботинки Харрска и еще сотни быстро мельтешивших сандалий, лаптей, мокасин и… белых сапог штурмовиков. Они, казалось, появлялись отовсюду и очень скоро это стало единственным, что видел джедай. Неужели он ранил меня? Неужели я умираю? — Теперь-то вы никуда не убежите, — мерзкий смешок адмирала казалось прозвучал прямо в голове у молодого джедая, — вы парализованы, ваш побег окончен. Думаю, начальство захочет видеть вас живым. Молодой мужчина пытался Силой оттолкнуть адмирала от себя, но чувствовал, как тело его слабеет, обмякает и растекается, как веки его тяжелеют, а голова идет кругом. Через пару мгновений, джедай окончательно потерял связь с реальностью и провалился в какую-то тяжелую, вязкую дрему.

***

Яркий, резкий свет привел джедая в себя. Он попытался открыть глаза, но эти действия причиняли ему дикую боль, отдававшую в голову. Парень чувствовал пульсацию в висках и его собственная голова вдруг показалось ему невероятно тяжелой — она затекла от долгого нахождения в одном положении. Простонав, Лекс все же поднял голову и приоткрыл глаза: щурясь, он силился понять, где находится. Он уже осознал, что сидел на жестком стуле, ноги и руки его были привязаны к нему же. Тело джедая затекло и ослабло и совсем не хотело слушаться хозяина. — Не стану медлить и сразу спрошу: будете ли вы сотрудничать с представителями Империи? — пленник сразу же узнал голос адмирала: он звучал спокойно и надменно, с едва слышным, благородным налетом угрозы. И тут джедай, несмотря на головную боль, вдруг усмехнулся, а потом закатился громким, раскатистым смехом, словно услышал смешную шутку. Харрск в свою очередь, к изумлению парня, тоже расхохотался, его гортанный, глубокий смех звучал даже громче звонкого хохота пленника. Так они смеялись около минуты, пока задор не угас и Харрск не произнёс: «Н-да… смешно, смешно, согласен.» В пустом, залитом ледяным светом помещении повисла тишина. — Пока вы наслаждались непродолжительной дремой, — наконец заговорил Харрск, который вальяжно развалился на кресле, закинув ногу на ногу, метрах в пяти от пленника, — Я внимательно изучил ваш «набор начинающего авантюриста» — и весьма скудный, хочу отметить — я даже несколько разочарован. Степень вашей подготовки к борьбе с Империей оставляет желать лучшего, не слишком вы высокого мнения о нашей боевой подготовке. Впрочем, именно это вас и подвело, — Харрск цинично усмехнулся, — Итак, что мы имеем? Поддельные документы на имя «Лекса Воррингона» — да еще и какая дешевая подделка! — я смотрю, вы не сильно тратились на конспирацию. Это первая статья, под которую вы попадаете: о подделке документов, естественно. — В этой чертовой дыре ничего лучше не добыть, — огрызаясь, почему-то решил оправдаться джедай, все же ещё не до конца пришедший в себя. — О, как же прекрасно я вас понимаю, — с наигранным сочувствием в голосе, качал головой адмирал, — Сам ужасно страдаю от невозможности грамотно подделать паспорт гражданина системы Тарис. — Я бы тоже не хотел быть вами, — злобно усмехнулся парень, за что немедля получил кулаком в глаз, от стоявшего с его правого бока, офицера. — Не стоило, — не очень убедительно проговорил Харрск, видимо обращаясь к офицеру, — но, продолжим. Я также изъял у вас несколько доз разной дури — это очередная статья, — устаревший бластер, республиканских времен — это статья номер пятьдесят три, ничтожное количество — опять же, поддельных — имперских кредитов — статья двадцать восемь и… — Вы еще забыли про ваш личный пропуск, который вы позволили мне свистнуть, у вас же, многоуважаемый адмирал — полагаю, это тоже статья в военном кодексе, — ехидно, чуть истерично усмехнувшись, бросил парень, уже подняв голову и нагло улыбаясь. В засвеченной холодным светом камере повисла напряженная тишина. Адмирал Харрск поднялся с кресла, медленно подошел к пленнику и наклонившись прямо над его ухом, грозно проговорил: — Вы не понимаете, с кем посмели связаться, — шипел он, — Я доставлю вас живым к главнокомандующему — но допрашивать, пытать и, наконец, казнить вас буду я, и уж вы не сомневайтесь — я буду смаковать каждое мгновение этого замечательного события. Это, — в сантиметре от джедая загорелся зеленый жар его светового меча, — ваш билет в один конец. — Хоть к императору веди, имперская свинья, — сквозь зубы прорычал мужчина, желая испытать терпение адмирала и довести его до бешенства, — Я встречу его, как родного отца, но на ваши вопросы я отвечать не намерен. — Вашей отчаянной отваге можно только позавидовать, не думаю, правда, что теперь она вам поможет, — голос Харрска почти срывался на рык, было видно, что он на грани эмоционального взрыва. — Будучи вами, завидуешь, должно быть, кому угодно, даже жалкому повстанцу, — мерзко расхохотался джедай — его резкий смех едва ли не переходил на визг. В глазах Харрска блеснула опасная искра, он выпрямился, отвернулся от заложника и, подав какой-то знак офицеру, стоявшему рядом с пленником, широкими шагами направился к выходу из камеры.