У Силы свои пути

— Ну папа, — Аде приходилось практически бежать за отцом, ибо на один его шаг ей приходилось делать как минимум три, — Ну, пожалуйста, пожалуйста, хотя бы послушай! С тех самых пор, как выяснилось, что на Звезду Смерти Ада попала не совсем одна, отношения девушки и тёмного лорда перешли на значительное более дружелюбный и фамильярный уровень, больше походящий на попытки взаимных манипуляций. Именно с этого момента, Ада осознала всю значимость своей персоны и своего положения и ей не терпелось использовать это для того, чтобы наконец добиться освобождения и заново обрести контроль над своей жизнью. — Нет. — Ну пап! — раздражение Ады нарастало, она даже хотела топнуть ногой, но попросту не успела, — Хотя бы объясни, почему?! На этом Лорд Вейдер резко развернулся, едва не сбив с ног дочь, которая так спешила, чтобы не отставать, что оказалась вплотную к его спине. Он схватил её за локоть, удерживая от падения, и спокойно сказал: — Потому что это небезопасно. — Ты издеваешься? — девушка вырвала руку из крепкой хватки отца, — Кому я нужна? Я не нужна никому, кроме своих… — смутившись, Ада замялась, — своих родителей. И то ты не позволяешь мне видеться с ними.   — Много кому. Мне — в первую очередь, поэтому остаешься здесь и это не обсуждается. — Ну разреши мне хотя бы завести какую-нибудь живность. — Ты уже завела себе определённого рода живность, может остановишься? — Ну пап! Это не смешно, это твои внуки, между прочим. — Вот поэтому ты остаешься на Звезде Смерти и больше с этим вопросом даже не подходи ко мне. Ада, в отчаянии, издала какой-то нечленораздельный звук  и с досадой махнула рукой: ее раздирали возмущение и даже гнев, она чувствовала жгучее желание скинуть навязанные ей оковы и наконец делать то, что захочет она сама. И тут произошло неожиданное: Ада вдруг почувствовала как по полу словно пробежала рябь, а стены коридора, по которому они шли, треснули и покрылись небольшими щелями, обнажая провода и внутренние опоры. Девушка в ужасе подняла голову. — Зачем ты это сделала? — с едва заметной ноткой недоумения во всегда одинаковом голосе прошипел Вейдер, — Откуда.? — Это не я! — искренне воскликнула девушка, — как я могла…? — Контролируй, — неожиданно жестко, громко и тяжело дыша, проговорил ситх, нависнув над дочерью, — свой гнев. Сила это не баловство! — Я не специально! — голос Ады дрожал. — Я не верю тебе: твои драгоценные родители знали, кто ты. Они знали твой потенциал и я не верю, что Бейл Органа ни разу не предпринимал попыток вырастить из тебя достойную наследницу твоей матери. Поэтому с меня довольно этого детского нытья и баловства. Возьми себя в руки и начни вести себя серьезно, сообразно твоему статусу и положению. — Серьезно? Ты хочешь говорить серьезно? Хорошо, — изменившись в лице, агрессивно парировала девушка, — тогда я хочу видеть своего отца. Я хочу знать все — и когда я говорю все, я имею в виду все то, что происходило с первой вашей лжи до того момента, как ты сообщил мне о нашем родстве.    — Это была не моя ложь, — гневно ответил Лорд Вейдер, — это твой драгоценный Органа лгал тебе все это время, это он отнял твою мать и тебя у меня. — Он?! Не смей его ни в чем обвинять, да ты вообще не имеешь права произносить его имя, в отличие от тебя, он … … Ада не успела договорить свою яростную тираду, поскольку вдруг услышала за своей спиной голос, перебивающий ее и явно обращенный к ее отцу. Девушка конечно набралась довольно наглости, чтобы требовать что-либо от главнокомандующего — однако, переходить границу дозволенного ей тоже не хотелось, посему, она закрыла рот, опустила голову и отошла в сторону, скрестив руки на груди. — Лорд Вейдер, смею доложить, что прибыл контр-адмирал Харрск. Он утверждает, что на его корабле находится личность, которая будет вам интересна. Вейдер ничего не отвечал, видимо, находясь в раздумьях. Поразмыслив некоторое время в тишине, видимо, решая, достоин ли Харрск его внимания. Наконец он холодно проговорил: — Передайте адмиралу, что у него есть одна попытка поразить меня: я встречу его в центральном коридоре позже. Вы свободны. — Так точно, милорд, — офицер отдал честь и быстрыми шагами удалился вглубь коридоров Звезды Смерти, а сам Вейдер повернулся к Аде и проговорил: — С тобой я разберусь позже, но раз ты не можешь контролировать себя- оставить тебя одну  я не могу. Селин тоже понадобиться мне — поэтому пойдешь со мной. Ада не нашлась, что ответить, а отец, отвыкший от обращения с женщинами, грубо схватил ее за запястье и потащил за собой, попутно вызывая Селин по внутренней связи.   *** Ада шла понурив голову: ей не нравился весь этот пафос. От бесконечных однотипных коридоров ее мутило, а шагающие в ногу штурмовики, окружившие их делегацию, оглушали. Исподлобья Ада взглянула на Селин, которая присоединилась к ним пару минут назад: на ее лице играла самодовольная улыбка, она явно наслаждалась этим представлением и с нетерпением ожидала возможности допрашивать загадочного новоприбывшего пленника. А судя по занятости Селин — их запас пополняется ежедневно. Ада старалась успевать за отцом, идти в такт Селин и не запутаться в платье, которое было ей немного велико, и именно в тот момент когда процессия остановилась, Ада все же споткнулась и — по инерции — чуть не влетела в левое плечо Вейдера. — Милорд, — Ада услышала противный голос Харрска, и понурила голову, — Разрешите доложить о поимке опасного преступника, — адмирал явно был в приподнятом настроении и, очевидно дождавшись одобрения Вейдера, продолжил, —   у этого… молодого человека, — в голосе мужчине начали звучать нотки презрения, — немало грехов, даже скорее, немало долгов перед империей… Ада не хотела смотреть на пленника, да и за спинами многочисленных штурмовиков сложно было что-то разглядеть: более того, ей вообще было неприятно присутствовать при таком мероприятии. Она демонстративно скрестила руки на груди и даже тихо фыркнула в ответ на реплику Харрска. -…  наркоторговля, сутенерство, подделка документов и денежных средств, хранение оружия, участие в повстанческом движении, покушении на должностных лиц при исполнении, — продолжал генерал, а Ада продолжала воротить голову —  , а главное — вот что изъяли у него при обыске Тут Харрск эффектно достал что-то из-за пазухи и передал Вейдеру. Краем глаза, Ада заметила, что это цилиндр, по виду напоминающий световой меч, подобно тому, который Ада впервые получила от… — Это из моей коллекции, — услышала она глубокий, глухой, пропитанный гневом голос отца, — Где ты это взял? Ада резко подняла голову, отчего все перед глазами поплыло, но в этот момент ей не нужно было видеть, чтобы знать, кого она увидит как только придёт в себя. Едва осознав произошедшее, Ада протиснулась между Вейдером и штурмовиками, и, наконец разглядев пленника и убедившись, что чутье её не подвело, кинулась к нему. Он стоял сгорбившись, руки его были связаны, левая бровь была разбита, под глазом стоял лиловый фингал, а губы, усы и отросшая борода были пропитаны побагровевшей кровью, которая снова хлынула из носа, поскольку он, как и Ада, тоже резко вскинул прежде опущенную голову. Ада кинулась парню на шею, а сразу следом отстранилась и взяла его опухшее лицо в руки: — Что они с тобой сделали? — прошептала Ада, чувствуя как за спиной назревало недовольство и возмущение делегации. — Лучше скажи, что они сделали с тобой, — молодой сплюнул крови и пару капель упали на белоснежное платье Ады. Ада хотела оправдаться за свой рафинированный внешний вид и свое явно привилегированное положение, но  затем она почувствовала, как кто-то аккуратно, но настойчиво тянет ее за руку, а затем — как грубые холодные руки штурмовика схватили ее за локти и она едва не опрокинулась назад. — Не трогайте ее, — вдруг услышала она напуганный голос парня, — Я все скажу, только отпустите ее. — Да, отпустите меня, — визжала Ада, пытаясь выбиться, и случайно наступив на подол платья, оторвала его, обнажив ноги по колено, — отпустите меня немедленно. Джедай в это время предпринял попытку если не вырваться, но хотя бы проявить стремление к сопротивлению, за что немедленно получил удар в колено от самого Харрска, для которого происходящее заиграло новыми красками и, снедаемый ревностью и беспокойством, он выпустил злобу через физическую агрессию. — Что ты творишь, мать твою?! — в истерике прошипела Селин, с силой схватив девушку за плечо, когда они поравнялись, — ты хоть понимаешь, как это выглядит? Ада пыталась придумать что сказать, но от злости и перевозбуждение не смогла сформулировать свой протест. Ход её мысли внезапно прервал Вейдер, тяжело проговорив: — Допросить, а затем казнить. Обо всей полученной информации — сообщать мне… — Что?! — закричала Ада и приложила наконец все усилия, чтобы вырваться из крепкой хватки имперских солдат, — Его нельзя казнить, не смейте. Он не сделал ничего ужасного, вы не посмеете. Ада решила играть истеричку. На самом деле, она не была настолько взволнована, поскольку интуитивно понимала, что скорее всего все закончится в ее пользу. Однако та же интуиция подсказала Аде, что чем ярче она отыграет этот спектакль, тем скорее и точнее она получит ожидаемое. Однако, вместо истерички у Ады получилась, скорее, одержимая.  Меж тем как штурмовики тащили Аду назад в жилую часть, она подпрыгивала, вертела головой, брыкалась, била штурмовиков ногами и истошно вопила вслед удаляющимся фигурам: — Вы не посмеете казнить его, не посмеете! Казнишь его, и ты больше не услышишь от меня не единого слова, ни единого, я клянусь. Казнишь его, и я покончу с собой: я не шучу. Мне незачем жить. Неужели ты хочешь потерять меня снова? — визжала Ада, и даже когда Вейдер и остальные пропали из виду, девушка продолжала своё представление, — Ты никогда не вымолишь мое прощение, никогда. Только посмей казнить его, и ты перестанешь существовать для меня. Я умру, я обещаю, ничто не будет держать меня больше в этом мире. А прямо за Адой, по полу тянулись многочисленные узкие царапины, создаваемые неподконтрольной ей силой. Когда Аду довольно грубо затолкали в ее комнату, она упала на кровать и дала волю слезам. Она плакала долго и горько, вдруг потеряв всю уверенность в себе. Памятуя, что волноваться ей нельзя, Ада пыталась успокоиться, но это получалось у нее плохо. О том, что нервные срывы были противопоказаны девушке, помнила, однако, не только она: и уже очень скоро в дверном проеме возникла белая фигура ненавидимого ею врача и нескольких санитаров, от которых отбиться она была не в силах. — Вы говорили, что мне противопоказан этот препарат, — шипела Ада, пытаясь вырваться из крепкой хватки санитаров, которые пытались вколоть ей тот самый транквилизатор, от которого она избавилась лишь пару недель назад; больше всего на свете в данный момент она желала плюнуть в мерзкое лицо врача,  — что вам скажет на это мой отец? — Госпожа Алаида, — покачал головой тот и злобно ухмыльнулся, — он приказал мне успокоить вас. А я знаю только одно средство — и я думаю, вы в курсе, что разговоры — это не тот метод, которым пользуются в Империи. С этими словами реальность Ады начала снова распадаться на куски, размазываться и расплываться. Первые десять минут она еще плакала, брыкалась, ругалась и угрожала — а затем, ее сознание будто заволокла какая-то пелена и она, снова заботливо уложенная в кровать, уснула. *** У Ады раскалывалась голова: видимо, проснулась она именно от этого. Некоторое время, девушка лежала не двигаясь, пытаясь осознать, что происходит. Препарат, введенный ей врачом, значительно усложнял процесс «прихода в себя», посему Аде потребовалось несколько минут, чтобы восстановить хронологию прошедших событий. Она вспоминала все как-будто в обратном порядке: вот мерзкий врач и его грубые санитары, вот штурмовики тащат ее по узким коридором, вот она проклинает отца, вот перекошенное злостью лицо Селин и… «Виктор!» — вслух вскрикнула Ада и вдруг окончательно пришла в себя. Виктор, он здесь! Он здесь! И я могу снова увидеть его! Могу снова поговорить с ним! Я могу… Но короткий период воодушевленной радости вдруг сменился животным ужасом: А вдруг отец сдержал свое слово? А вдруг он казнил его, или пытает, или… Ада не знала, сколько времени прошло, с их последней встречи и это заставляло ее действовать быстро. Через буквально десять минут Ада была в полной готовности действовать и спасать своего возлюбленного. Она умылась, причесалась и даже приоделась из тех скудных вещей, которыми обеспечил ее отец, намеренная во второй раз покинуть свою импровизированную камеру и отправиться в поисках помощи. Однако, что именно она могла сделать, оставалось для Ады загадкой: более того, все ее планы рушились о тот факт, что за дверями ее ждали два не самых дружелюбных штурмовика, стоявших на ее страже. Чуть поразмыслив, в голову Ады пришел один единственный, безумный план: ей надо было силой убедить штурмовиков отпустить ее в свободное плавание по Звезде Смерти, чтобы она могла добраться до отца и постараться убедить его помиловать Виктора. Однако, о том, что именно нужно было делать, чтобы воздействовать на сознание имперских солдат, Ада понятия не имела. Она намотала пару кругов по своей небольшой комнате и, не придумав ничего лучше, решила просто-напросто довериться силе. Девушка подошла к двери и сделав глубокий вдох, нажала на кнопку и створки раскрылись, открывая взгляду девушки путь на свободу. Ада сделала шаг вперед и тут же почувствовала на своем плече холодную руку штурмовика: — Вам не позволено покидать помещение. Вернитесь в свою комнату, мисс. Ада выдохнула и развернулась так, чтобы смотреть прямо на голову штурмовика. — Мой отец позволил мне покидать комнату, в пределах этажа, — спокойно, уверенно, твердо и доброжелательно проговорила она. — Такого приказа не поступало. — Вы не верите мне? — Ада впилась взглядом в ту область шлема, где должны были быть глаза штурмовика, она старалась концентрировать всю уверенность в силе и в самой себе — Нет, вы верите, и вы отпустите меня, иначе проблем вам не счесть. На секунду повисла тишина и затем, Ада, вдруг прочувствовав силу по-настоящему, грубо и жестко, местами даже с той властной интонацией, присущей ее отцу, проговорила: — Вы отпустите меня немедленно. А затем девушка с размаху огрела ничего не подозревающего штурмовика ножкой от табуретки, которую она предусмотрительно открутила ещё в комнате, на случай, если физическая сила окажется действенней той метафизической силы, в которой почему-то были уверены все вокруг и которая помогала Аде только от случая к случаю. Ада отёрла выступивший на лбу пот, отшвырнула своё импровизированное оружие, переступила штурмовика и быстрым шагом направилась в другой конец коридора — уже спустя тридцать секунд Ада стояла в лифте, пытаясь отдышаться и опираясь о стенку, восхищенная собственными способностями и напуганная своей внезапной свободой.  Она выбежала из лифта при первой возможности и оказалась в совершенно незнакомом ей месте. Однако, девушка сообразила, что болтаться по новой локации было некогда и необходимо было найти помощь. И именно так она и поступила. Постаравшись собраться и успокоиться, Ада направилась вглубь строения, стараясь вернуть себе ту уверенность, которая пару минут назад вытащила ее из заточения. Она шла вперед, понятия не имея, что она делает и рассчитывая на свою интуицию, или везучесть, и в глубине души даже на то, что у силы свои пути. И эта практика не прошла даром, ведь, буквально спустя разве что пятнадцать минут блужданий, Ада наконец вылезла из запутанной сети коридоров и оказалась в огромном светлом зале, ярко контрастирующем по атмосфере, освещению и архитектуре с другими прежде виданными ею частями Звезды Смерти и — главное — битком набитом людьми и — что самое главное — в обозримых пределах девушка не увидела ни одного штурмовика. Алаиде показалось, что это своего рода рекреация, живой уголок — или что-то вроде того: вокруг было много деревьев, клумб. слышались фонтаны, размеренные разговоры людей, которые, в свою очередь, располагались на скамьях, или стояли в гуще ароматных цветущих кустов. Все — а это были, в большинстве своем, мужчины, —  казалось, были настолько заняты своими повседневными делами, беседами или чтением газеты, что совсем не замечали такое редкое явление, как одинокая девушка. Поэтому, Ада почти беспрепятственно прошла всю рекреацию и вдруг, совершенно неожиданно для себя, увидела знакомое  лицо: — Адмирал Харрск, — радостно воскликнула она, едва завидев его: он стоял в одиночестве, прислонившись к стене у выхода из рекреации и медленно и вдумчиво курил; Ада забыла (точнее, постаралась забыть) о прежней неприязни и спешно направилась к нему: ей вдруг  почему-то показалось, что она хорошо знает этого человека, хотя видела его всего пару раз, — адмирал Харрск, так ведь? Харрск сдержанно улыбнулся, стремясь скрыть свое удивление и с мягкой, вежливой интонацией ответил: — Так точно, госпожа. — Мне кажется, я встречалась с вами прежде, наедине … вы… вы кажется, говорили со мной, когда я была слегка… — Ада задумалась, как бы верно описать свое состояние, чтобы оно казалось адекватной причиной для той неловкости, которую она испытывала при общении с Харрском сейчас, — слегка… больна. — Да, мы встречались прежде, — в спокойной, сдержанной улыбке Харрска легко просматривалась галантное лицемерие джентльмена и нежелание привлечь к разговору всеобщее внимание, — вам нужна какая-то помощь, раз вы обратились ко мне? Возможно, это связано с тем, что вы не должны быть здесь. Вы вообще должны находиться в своей комнате. Ада быстро смирилась с тем, что Харрск раскусил ее и решила не усложнять все наигранной доброжелательностью. — Я хочу видеть отца. Сейчас, — твердо проговорила девушка. — К сожалению, это невозможно, госпожа, — покачал головой адмирал и снова улыбнулся — но на этот раз — злорадно, — Я могу лишь сообщить ему, что вы желали увидеть его — хотя, думаю, — в этом нет необходимости — он, насколько я осведомлен, так или иначе навестит вас вечером. — Но это очень важно, — призывая на помощь все свое женское обаяние, жалобно проговорила Ада, — прошу вас, мне очень нужна ваша помощь. — Я более чем уверен, что речь идет о вашем… кавалере? — с мерзкой снисходительностью спросил адмирал, — боюсь, никакой новой информации о его судьбе не сможет вам дать даже Лорд Вейдер. — Но я хотя бы… могла бы… — Ада начала впадать в отчаяние, — К тому же скоро меня хватятся штурмовики и…. Ада не знала, что еще она могла сказать и просто грустно посмотрела на Харрска, который в свою очередь, пожирал ее жадным взглядом. Тут он вдруг потушил сигарету, и жестом указал девушке следовать за ним. Так они покинули рекреацию и завернули в один из пустующих коридоров. — Могу ли я сделать что-нибудь для вас? — с ноткой отвращения, но все же уточнила девушка, когда убедилась, что их никто не слышит — в обмен на ваше содействие? — Милая Ада, — с дерзкой фамильярностью усмехнулся Харрск, — вы уже сделали, все что могли, чтобы помочь мне. С этими словами он опустил взгляд на нагрудные нашивки. — В смысле? — удивленно спросила Ада, слегка смутившись тона мужчины. — Он, в свою очередь, вдруг взял Аду за руку и поднес ее к своей груди. Ада вздрогнула и в ее спутанной памяти вдруг возникла серия каких-то спутанных флешбеков и ощущений, одно из которых превратилось в своего рода дежавю: у девушки возникло чувство, что когда-то ее рука уже дотрагивалась до нашивок Харрска, когда-то она уже чувствовала, как он берет ее за руку, что она прекрасно помнит его одеколон. — Вас повысили, — едва слышно прошептала она, — нашивок было меньше… Вас повысили за то, что вы арестовали… арестовали Виктора… С этими словами Ада отстранилась от адмирала и вырвала свою руку из его. — Вы догадались, — с мягкой довольной улыбкой проговорил Харрск, — неужели вы помните? — О чем… — начала было Ада, ее сознание снова путалось и она силилась вспомнить то, над чем так ехидно улыбался ее знакомый, но размышления ее прервал топот штурмовиков. — Мы ее нашли, она с нами, — вдруг услышала она прямо за своей спиной и почувствовала на локте ледяное прикосновение солдата. — Отставить, — Ада подняла голову: выражение лица Харрска изменилось, он вдруг сделался серьезным и суровым, — она со мной и под моей ответственностью. Молча, Ада вырвалась из холодной хватки штурмовика, раздраженная тем, что все на Звезде Смерти позволяют себе трогать ее, но в то же время обнадеженная тем, что Харрск не сдал ее личным тюремщикам. — Можете идти, — ледяным тоном произнес Харрск и проследил, чтобы штурмовики прошли мимо них и повернули за угол. — Следуйте за мной, — таким же холодным тоном обратился он к Аде, и, хотя внезапная благосклонность адмирала была девушке непонятна, она все же поспешила за ним, — Скажите, правда, что вынудили меня к таким опрометчивым поступкам — только в этот раз, уж будьте добры, подыграйте — не хочу попадать в неприятные ситуации из-за вашего молчания, снова… Аде были непонятны эти перепады интонаций в голосе адмирала, она также не понимала, как Харрск за пару мгновений пришел к решению помочь ей —, но задавать лишние вопросы она побоялась. Вместо этого, она попробовала хоть как-то разрядить обстановку: — Мне… всегда казалось, что вы чем-то отличаетесь от других адмиралов, — едва успевая за ним, говорила Ада — и вполне искренне, — я думаю, этим и отличаетесь: вы не до конца испорчены этой. — Аде было сложно подобрать слово и она промолчала. — Я польщен, — безразлично ответил Харрск, чтобы заполнить неловкую паузу. К этому моменту они вынырнули из паутины коридоров и, к изумлению Ады, оказались на платформе, напоминавшей станцию монорельсового поезда. Чуть подождав, они  зашли в какой-то шаттл, подобно тем, что ездили на родной планете Ады — Коронете — и служили общественным транспортом. Харрск молча указал Аде на свободное место, которое девушка поспешно заняла и опустила голову: едва зайдя в шаттл, Ада почувствовала на себе любопытные взгляды десятков мужчин, не привыкших к женщинам на станции, тем более не облаченных в стандартную имперскую форму. Смущенная этими взглядами, Ада боялась поднять голову и молча сидела, глядя в пол. Шаттл периодически останавливался, люди, (порой, очень редко, Ада слышала и женские голоса), заходили и выходили, менялось даже освещение. По меркам девушки, они проехали около десяти остановок — каждая станция, по примерным расчетам, занимали по 3-4 минуты — следовательно, ехали он чуть больше получаса — но времени Ада не замечала — она обдумывала раз за разом, что хочет и что ей следует сказать отцу, как она может защитить жениха и что ждет ее саму. — Наша остановка, — услышала вдруг Ада над головой и поднялась. Она прежде не видела эту часть — она была пустынной, людей в ней было гораздо меньше — меньше даже, чем в секторе, в котором жила…а точнее, —  содержалась, Ада. Ада и Харрск шли молча, они прошли три-четыре коридора, в которых они не встретили ни единого разумного существа, кроме парочки дройдов, и наконец, подошли к тяжелой белой двери. Харрск достал из внутреннего кармана личный пропуск и приложил его к сканеру: когда дверь открылась, Ада вдруг услышала голоса, и они с Харрском переглянулись, адмирал едва заметно улыбнулся девушке, та, отчего-то улыбнулась ему в ответ и едва слышимо прошептала: — Спасибо. В помещении, в которое они попали, был только один длинный, темный коридор, в конце которого виднелась прозрачная дверь. И чем ближе Ада с Харрском подходили к ней, тем большее волнение начинала испытывать девушка. Она перебирала в голове все те разумные мысли, которые ей пришли в голову с того самого момента, как она увидела живого и невредимого жениха до настоящего времени. Наконец они подошли вплотную к двери: и, Харрск, глубоко вздохнув, — Ада заметила, что он тоже волнуется, — нажал какую-то кнопку и, удерживая ее, заговорил: — Говорит вице-адмирал Харрск, милорд… Ваша дочь, мисс Алаида, сбежала из своей комнаты и занималась саморазрушающим и неадекватным поведением, угро… Но Харрску не пришлось заканчивать предложение, поскольку двери перед ними открылись и в глаза спутникам ударил яркий белый свет. Харрск отошел от дверного проема, пропустив девушку вперед и, как только он переступил порог, двери снова захлопнулись. Ада тяжело дышала, но еще тяжелее дышал ее отец, нависший прямо над ней. — Я психопатка, — спокойно произнесла девушка, — я действительно вела себя неадекватно и веду — мне очень нужно поговорить… — Никому я не позволил бы такую дерзость, — жестко произнес лорд Вейдер и поднял голову, видимо чтобы посмотреть на Харрска. — Он не виноват, — с неожиданной для самой себя твердостью и уверенностью проговорила Ада, — Это все я, я хочу… — Ты слишком многое себе позволяешь, — грозно произнес темный лорд, — Впрочем ты уже здесь и тебе будет не вредно посмотреть, что бывает с теми, кто ослушивается меня. Стой здесь и стой молча. Под вашу, — Вейдер с силой ткнул пальцем в грудь адмирала Харрска, — ответственность, адмирал. — Так точно, милорд, — не теряя ни капли самообладания ответил тот. Ада встала рядом с Харрском и с интересом стала наблюдать за происходящим. Отец стоял от нее метрах в трех, в окружении двух-трех высокопоставленных адмиралов, а перед ним, в большом белом зале, в ряд стояло несколько человек, в том числе… Селин, которая была единственной женщиной. — Я задам этот вопрос всего один раз, — грозно и с расстановкой проговорил Вейдер и поднял над головой световой меч, который пару часов назад конфисковал у плененного джедая, — Кто. Посмел. Выкрасть. Это. Из. Моей. Коллекции? Вы все имели определенный доступ к моим частным помещениям, но только один человек обладал достаточными навыками, чтобы добыть этот меч. Если он промолчит, все вы окажетесь в… очень неприятном положении. — Да, это сделала я, милорд, — голос Селин прозвучал тут же и  дрогнул единожды, однако она сумела не изменить выражения лица и казалась спокойной. Высоко подняв голову, она выступила вперед. На секунду Аде показалось, что ситуация у Селин под контролем, как вдруг та взмыла в воздух и рефлекторно обхватила шею, глотая воздух. Шокированная происходящим, Ада пару мгновений, будто загипнотизированная смотрела на корчившуюся в воздухе Селин и, едва она с трудом смогла оторвать взгляд от неё, как тут же перевела его на вытянутую руку Вейдера. — Отец, — вскрикнула Ада и протиснувшись мимо окружавших лорда адмиралов, кинулась на руку отца и чуть ли не повисла на ней, — прошу, не надо. Вейдер не обратил внимание на такую несущественную деталь и, тяжело вздохнув, грозно спросил: — Как ты посмела? — Личные… — с трудом хрипела Селин, царапая шею длинными ногтями — мотивы. — Отец, пожалуйста, — Ада была на грани истерики, по ее щекам текли слезы — Прошу, отпусти ее, пожалуйста. Умоляю. Не надо… Пока Селин брыкалась в воздухе, Ада что есть мочи дернула руку отца и, отступив назад, запуталась в собственной накидке и начала падать, чем несомненно отвлекла внимание лорда и его подопечная с глухим стуком упала на пол. Вейдер же подхватил Аду за локоть за пару секунд до падения и помог ей вернуть равновесие. Чуть только придя в себя, девушка вырвала руку из крепкой хватки отца и подбежала к Селин, которая покраснела и заливалась громким кашлем. Ада упала на колени и приобняла Селин, стоявшую на четвереньках, удерживая ее от повторного падения на пол — на этот раз, лицом вниз. — Ты… что творишь, — сквозь кашель, все еще жадно глотая воздух пробормотала та, повернув голову в сторону спасительницы, — зачем ты сделала это? Ты совсем не… в себе? — Я… — растерялась Ада, но вспомнив о характере Селин и удостоверившись, что никакого существенного урона ее здоровью нанесено не было, облегченно улыбнулась и тихо ответила, — можешь считать, что я сделала это ради своих детей. Ты же знаешь, что мне нельзя переживать. Селин взглянула на нее и Ада поняла, что та легко раскусила ее бездарное вранье. Однако что-то в выражении лица Селин будто выражало какую-никакую благодарность. — Тебе помочь? — в последний раз попытала удачу Ада. — Ты издеваешься? —  прошипела Селин, и последний раз кашлянув, поднялась на ноги и протянула руку Аде — однако, к той уже подоспел адмирал Харрск, который не только помог ей встать, но и уже настойчиво вел ее к дверям. — Нет, — сопротивлялась девушка, — я хочу остаться, я хочу знать, я… — Пойдемте, — мягко, но настойчиво говорил ей адмирал, — вам все же не стоит присутствовать при таких процедурах, учитывая ваше положение и вашу впечатлительность.   — Каких процедурах? — в ужасе воскликнула Ада, пытаясь вырваться из объятий Харрска — Нет, я должна остаться, не трогайте ее… — голос девушки перешел на визг, — Не надо, пожалуйста, папа, не надо! Почему вы постоянно выгоняете меня?! Перед тем как двери закрылись, Ада увидела, что Селин выпрямилась и отважно смотрела прямо на своего наставника, который, тяжело дыша, что-то гневно говорил ей.

***

Снова оказавшись в комнате, снова не добившись никаких результатов и снова пережив все то же самое, что и сутки назад, Ада злобно топнула ногой, ощущая невероятное чувство дежавю. И, не желая повторять ошибок хотя бы на последнем этапе этого дурацкого идентичного шоу, Ада с расстройства кинулась в постель и постаралась уснуть. Ее длинные кудрявые волосы спадали с обеих сторон подушки, а рука покоилась на животе. Ада пребывала в каком-то странном, полузадумчивом состоянии, плавно переходящим в дрему, когда двери ее комнаты открылись. В них появилась Селин — с момента их расставания прошло, должно быть, не больше пары часов. Ада открыла глаза и приподнялась, опираясь на локоть. Пока она соображала, что следует сказать ученице отца, та зашла в комнату и села на стул, напротив Ады. Села по мужски, оперевшись локтями на широко расставленные ноги. — Я пришла, — несколько растерянно начала Селин, а затем быстро и гневно протараторила, — Чтобы сказать тебе, чтобы ты так больше никогда не делала! — У разумных существ это называется благодарность, — в голосе Ады была ирония, но не было злости: она знала, что своим опрометчивым поступком, видимо, несколько подпортила репутацию Селин в глазах своего отца. — Я не просила тебя заступаться за меня, пользуясь своим… — тут наемница на секунду задумалась и Ада, улыбаясь, предложила ей решение: — Животом? — Положением, — с явным раздражением парировала Селин, скрестив руки на груди. Движения ее были порывисты и резки, было видно, что она все еще нервничает. Ада ничего не ответила. Ей стало тяжело и она опустила голову на подушку, не переставая мягко улыбаться, чем серьезно раздражала Селин. — Селин, — тихо проговорила Ада, — может… — Ладно, спасибо, — быстро и грубо, перебив ее, вдруг бросила Селин, — Спасибо, что… что тебе было не плевать. — Не за что, — мягко ответила та, — всем нужен кто-то, кому будет не наплевать… и тебе тоже. Может, расскажешь, что за личные мотивы? Ученица Вейдера пристально взглянула на Аду, словно рассуждая, можно ли доверять ей. И вдруг, она почувствовала то, чего ни разу не ощущала прежде: — В тебе чувствуется светлая сторона, — впервые за все время их знакомства, почти незаметно улыбнулась она Аде, сама не зная почему, — видишь, — я улыбаюсь. Такое обычно не происходит… — Я думаю, ты просто разучилась. Ты попробуй улыбнись моему отцу, — вдруг звонко рассмеялась ее собеседница,  — он решит, что ты издеваешься… — Или скалюсь, — Селин тоже рассмеялась, и необычное чувство вдруг посетило Аду. — Так странно, Селин, — поделилась она, чуть приобняв подушку, которую она вынула из внушительно кучи других подушек с другой стороны кровати,  — у меня чувство дежавю. Кто-то из моих знакомых смеется прямо как ты. — Один из моих… э… друзей, говорил, что я смеюсь слишком громко, злорадно и пронзительно, — сомневаюсь, что ты общалась с подобными людьми. — Всякое бывает — я и не знала, с кем общалась на самом деле, — несколько грустно проговорила Ада, — впрочем, неважно. Может, ты все же хочешь поделиться, что же за такое важное личное дело, что ты была готова терпеть подобное от наставника… Я знаю, как ты уважаешь его, Селин и я… — Слово «личное» тебе ни о чем не говорит? — несколько холодно спросила Селин и вдруг смягчилась, — а впрочем, ты вынудила меня стать твоей должницей, а в том мире, где выросла я — за каждый поступок нужно отвечать соответственно… Ада хотела было спросить, в каком таком мире выросла Селин, но вспомнила вспыльчивость и некоторую неуравновешенность Селин, а также то нервное состояние, в котором она была на данный момент, девушка все же предпочла промолчать и дать волю самой Селин, говорить о том, о чем она хочет говорить. Когда Ада жила на Кореллии, у нее было много друзей — в основном ее любили за то, что Ада была хорошим слушателем и к тому же — неплохим психологом. Пожалуй, это единственное, что давалось Аде действительно хорошо. — Я выросла на нижних уровнях Корусанта, — начала Селин и в ее голосе Ада услышала какой-то едва заметный энтузиазм: видимо, Селин хотелось пообщаться с кем-нибудь по-дружески, — моя мама содержала небольшую… лавку быстрого питания, а мой отец — и тут Селин запнулась и исподлобья взглянула на Аду, — мой отец, по словам мамы…был капитаном торгового судна и.  Впрочем, неважно, наверное у него были причины, чтобы не вернуться, наверное его убили контрабандисты. Я никогда его не видела и ничего не слышала о нем. В общем, я… я сама зарабатывала контрабандой и всякими… подпольными делами, пока меня не нашел мой первый учитель. Как только я научилась обращаться с оружием, я стала наемнице: в системе Корусант это достаточно прибыльное дело: настолько прибыльное, что я смогла купить себе звездолет, найти жилье не на самом дне, переселить из той дыры, где мы раньше обитали, маму — более того, дурная слава и мои новые навыки помогли мне отвадить от ее лавки всяких ублюдков, желающих получать с ее небольшого и едва прибыльного дела процент. Впрочем, все это не относится к заданному тобой вопросу. Суть в том, что в этом подпольном, криминальном мире, который простирается на всю галактику, есть свои правила, даже свое государство, которое законы империи в гробу видала… Так или иначе, есть несколько личностей, чья смерть для меня станет лучшим событием всей моей жизни. Тебе это кажется диким, я думаю, но…  Из-за них, — голос Селин вдруг дрогнул, на ее лице появились признаки волнения, яркие свидетельства пережитых страданий, — из-за них погиб мой напарник, — выпалила девушка и Ада увидела, что ее губы чуть вздрагивали, — ему было 14… Я не смогла защитить его от них… Я не должна была, мы договорились быть на равных, но… Но я хотела, я правда хотела, Ада — он не должен был погибнуть, его гибель это просто… дурацкое стечение обстоятельств…это какое-то дикое и тупое недоразумение… Ада не могла скрыть сожаления на лице, она сама была готова заплакать от того, что говорила Селин. Девушка поднялась так, что их лица оказались прямо напротив друг друга, но ничего не сказала, давая Селин возможность выговориться: — В общем, он погиб из-за них, — ее голос изменился, Ада понимала, что в горле у Селин застрял ком, который не позволял ей говорить длинные фразы, — и я пообещала себе, что сделаю все, чтобы найти и отомстить им и так я… с нейтральной стороны считай перешла на темную… Я должна отомстить им — и я делаю все, чтобы осуществить это. Поэтому я украла меч из коллекции лорда Вейдера — мне нужны были сведения, где прячутся эти уроды — но торговец, который сотрудничал с ними и на которого я вышла только сейчас, спустя годы поиска, требовал за информацию просто дикие деньги или… что-то ценное и редкое… Селин замолчала и опустила голову: Ада понимала, что ей было тяжело говорить и не давила на девушку. Она тоже чуть опустила голову, чтобы проверить, не плачет ли наемница. Но на ее бледное лицо упали длинные темные волосы и разглядеть его не представлялось возможным. После минуты тишины, раздираемой тяжелым дыханием Селин, она продолжила: — Световой меч  было самое ценное и редкое, что я смогла придумать и что было в непосредственной близости от меня, и я… украла его у твоего отца… На этом Селин замолчала. Она была спокойна — боль от утраты переросла в гнев, когда Селин говорила об убийцах своего напарника, а затем — в сосредоточение, когда она объясняла Аде причины своего дерзкого поступка. — Селин, мне очень жаль, — прошептала Ада и потянулась, чтобы взять девушку за руку, но та отдернула ее, — Я… сочувствую тебе и поражаюсь твоей силе духа. Спасибо, что рассказала, я и не знала… — Не знала, что я чуть большее, чем машина для убийств? — горько усмехнулась девушка, — ну теперь ты знаешь. Я жалею, что рассказала тебе, это слабость, но, а впрочем — может так и должно было быть. У силы свои пути… Но, напоследок, Ада, запомни: мне не нужна жалость и помощь от того, кто заведомо слабее и беспомощнее меня, не нужно рисковать собой, если отвечаешь… не только за себя, — так говорил мой первый учитель и я всегда следую его заповедям. Ада кивнула, поражаясь мудрости этой, казалось бы, грубой и безрассудно жестокой женщины. — Что ты сказала моему отцу? — напоследок спросила она, когда Селин уже стояла в дверях. — Я сказала, что мной двигала страсть к отмщению. — И он понял? На этот раз коротко кивнула Селин и исчезла в коридоре. Ада отвернулась от дверей и тут же уснула, утомленная событиями последнего дня и не желающая более мучаться неизвестностью из-за судьбы своего жениха. С ним все будет хорошо, иначе и быть не может. У силы свои пути.