К тебе поближе

Сентябрь, наверное, может кому-то нравится. Наверное. Но только не когда тебя переводят в новую школу, а в качестве моральной компенсации пихают чуть ли не в глотку репетитора по ненавистной истории. — Мам, может всё-таки я сама как-нибудь справлюсь? — как бы невзначай спрашивает Майя, чуть поворачивая голову набок. — Знаю я, как ты сама, — усмехается Кэти, нервно постукивая пальцами по рулю. — Даже не пытайся, — одергивает она дочь, ощущая, как та уже готовится выдать целую тираду, — ты уже на историю сто лет как забила и живешь припеваючи. Так вот, лафа закончилась, поняла? Майя недовольно хмыкает, откидываясь на сидение, и выуживает из кармана наушники, не желая больше даже слышать о репетиторстве. Кэти вдруг мягко берет её за руку, обращая внимание дочери на себя. — Между прочим, очень приятный молодой человек. Будешь прогуливать или — пеняй на себя, если это случится — начнёшь в своей излюбленной манере его донимать, по полной получишь, и с репетиторов вообще не слезешь. — Мать выглядит действительно устрашающе, и Майя лишь нервно кивает, с ужасом ощущая, что сама она едва ли не дрожит. Единственным, что сейчас действительно спасало, была лишь новость о том, что таинственный «приятный молодой человек» в её жизни появится лишь на следующей неделе (мать всё-таки дала ей вольную на семь дней, и нет, девушку даже не пугало, что это звучит так, будто они в ужастике). А пока, всё, что остаётся Майе — как обычно засыпать на скучных уроках истории в школе. Честно говоря, был он пока всего один, в четверг, но стоял последним, а потому представлялся идеальным местом и временем, чтобы заснуть. Правда, надо бы сказать, что их учитель, мистер Мэттьюз, кажется, действительно заработал себе неплохой авторитет: стоит ему зайти в класс, как все разговоры тут же умолкают, а ученики внимательно внимают каждому его слову. Харт определённо не понимает их: голос учителя буквально напоминает ей колыбельную, и она, даже не думая, опускает голову на парту и прикрывает глаза. Казалось бы, всего на долю секунды. Просыпаться от того, что тебя обливают водой — фиговое такое ощущение, если честно. Майя даже не сразу понимает, что происходит, но стоит ей немного прийти в себя, как она тут же с криком вскакивает со своего места. Она хочет накричать на идиота, который вообще додумался до этого, и уже готовится сделать это, но, подняв глаза, замирает и окидывает учителя растерянным взглядом. — Очень по-взрослому, — выносит наконец свой вердикт девушка и машинально запускает руку в волосы, тщетно пытаясь их распутать. — Спать на уроках, между прочим, тоже на поведение взрослого человека не тянет, — смешно пожимает плечами мистер Мэттьюз, пряча за спиной игрушечный водяной пистолет. Майя смотрит на него с абсолютным непониманием в глазах, и учитель, будто прочитав её мысли, поясняет: — да сколько игрушек я уже отнял у этих засранцев, хоть одна пригодилась. Конфетку будешь? — Нет, — Харт старается вложить в свои слова как можно больше возмущения, — а Вы так со всеми или я особенная какая? — На уроках пока только ты засыпала, — непринужденно отвечает Мэттьюз и садится на свой стул, по хозяйски забрасывая две ноги на стол. — Я вообще добрый, но следующий урок у нас во вторник, и, поверь мне, тебя я спрошу первой. — Хорошо, — принимает игру Майя и, практически не глядя на учителя, ловко сооружает себе на голове конский хвост. — Тему скажите, пожалуйста. Мистер Мэттьюз, казалось бы, даже пребывает в шоке от такой наглости какое-то время, но берёт себя в руки и всё так-же спокойно выдаёт: — Гражданская война. — Капитан Америка! — с улыбкой, словно ребёнок, хлопает в ладоши девушка, и получает в свой адрес добрую улыбку. — Именно.

***

Вот прямо обожает Майя такое: идти домой по незнакомому городу, на четверть мокрой, когда, плюс ко всему, ещё и ветер холодный дует. Кэти не смогла за ней заехать, сославшись на неотложные дела. Ну да, здорово: в школу везти, так под полным контролем, а из школы, так сама как-нибудь пусть добирается, не маленькая. Девушке очень хочется громко топнуть ногой и закричать, но нет, подождите, мы же тут все в приличном обществе, правда? Дойдя до дома, наскоро поднимаясь по лестнице и пару раз роняя ключи, Харт добирается до своей кровати и тут же падает на неё, прижимая к груди маленького оленёнка. Она закрывает глаза, но сон абсолютно не идёт, что и не удивительно: она отоспалась на славу на последнем уроке. В голове тут же возникает образ мистера Мэттьюза и план того, что с ним сделать (буквально по пунктам). 1) Пожаловаться на него директору. 2) Вообще-то, лучше не надо. Он вроде весёлый такой мужик, с чувством юмора, да и детям он нравится. 3) Нет, ну Майя же ему не растение, чтобы её поливать! 4) Ну а вообще-то, здорово было. 5) Надо бы ко вторнику подготовиться. 6) Точно! К репетитору пойти бы в понедельник после уроков и подтянуть. Майя громко выдыхает, вспоминая о репетиторе. Ну вот кто, скажите на милость, какой такой супер-герой мог бы втемяшить в Майю знания, которые ей не дали за десять лет обучения в школе? Имена и даты, имена и даты, имена и даты. Разве история это не сплошные, абсолютно никому не интересные, имена и даты? Девушка вдруг представляет себе мистера Мэттьюза, весь урок диктующего цифры и слова, и ей смешно. Ей даже думается, что этот субъект — совсем не такой. Вот просто не вяжется такое глупое занудство с этим человеком. Как же это надо преподавать историю, мистер Мэттьюз, чтобы Ваш предмет и Вас так любили?

***

Выходные пролетают незаметно. Незаметно для всех людей в мире, кроме, пожалуй, Майи, которой всё время талдычат одно и то же: «милая, а у тебя репетитор в понедельник». Светловолосой прямо кажется, что мать коварно потирает руки, говоря ей эти слова снова и снова. Взрослым в этом городе, похоже, в принципе нравится над бедной девочкой издеваться. Харт даже не осознаёт, что она максимально влипла. Она стоит перед огромным домом, за три остановки метро от её собственного, и медленно выдыхает. Вот оно. Она набирает на домофоне дрожащими пальцами номер квартиры, перед этим не забыв сто раз проверить, взяла ли она деньги и учебники. — Здрасте, я... Я Майя... Это самое, я к ре... — девушке хочется стукнуть себя по лбу. — О, привет, — из трубки доносится бодрый голос. Майя отчаянно надеялась, что он тоже будет волноваться и заикаться, однако, судя по всему, это было не так. Харт почувствовала, как кончики её ушей покраснели и была счастлива, что домофон не производит её изображение. — Заходи, я встречу. Раздаётся характерный звук и дверь резко открывается, запуская девушку внутрь. В подъезде очень миленько и даже почти не воняет. Девушка натыкается взглядом на лифт, но, абсолютно не доверяя этому гиганту, предпочитает прогуляться пешком. Она доходит до пятого этажа без происшествий, однако обещает себе в следующий раз всё-таки воспользоваться лифтом. Парень уже ждёт её и даже расплывается в, на первый взгляд, настоящей, не фальшивой улыбке. Он пропускает её в квартиру и тут же запирает дверь. Майя просто стоит и нагло пялится на него, потому что, эй, она имеет полное право. Мальчик действительно был молодым, он был всего на год или два её старше, или, по крайней мере, выглядел так молодо. Ему удивительно шли слегка лохматые волосы и эта домашняя одежда: спортивные штаны и футболка. А больше всего ему шла эта улыбка. — Мне уже немного неловко, — вдруг прерывает молчание он, явно ссылаясь на то, что девушка не отрывала от него взгляд уже несколько минут. — П-прости...те, — глупо улыбается она, тут же отгоняя абсолютно ненужные мысли. Милая, этот парень будет твоим ночным кошмаром весь следующий год. — Ты как добралась? Нормально? — вдруг переводит тему он. — Ты вроде не близко живешь. Чай будешь? — Без происшествий добралась, всё нормально, нет, чай не буду, — выпаливает Майя, даже не сразу понимая смысл всего этого шквала вопросов. — Жаль, — наигранно поджимает губы парень, — а я виноградный заварил. Девушка позволяет себе легкую улыбку. — Давай только сразу договоримся, ладно? — парень вновь смотрит в её сторону, — я твой ровесник... почти. Без этих "мистеров Фриеров", хорошо? Просто Лукас. — Что, прямо сразу? — выпаливает Майя, даже не успев осознать свои слова. Он улыбается, внимательно следя за её реакцией. — Прямо сразу. Я Лукас, ты — Майя, всё очень просто. Садись за письменный стол, там в углу стоит, бери любой стул, я сейчас. Девушка послушно идёт к обозначенному месту, стараясь переварить услышанное и увиденное. «Приятный молодой человек» оказался действительно... сносным. По крайней мере, по ощущениям первых пяти минут знакомства. Общаться с репетитором, называя его просто по имени — это, конечно, что-то новенькое. Взгляд Майи натыкается на табуретку и она тут же придвигает её к столу, что создаёт новую проблему: табуретка — низкая, Майя — низкая, стол — высокий. Её ключицы где-то наравне с поверхностью стола, но, как говорится, и так сойдёт. — Здорово ты, конечно, придумала, — раздаётся за спиной голос со скептическими нотками. Тут же на стол опускается две чашки чая, а сам Лукас встаёт прямо перед девушкой и подаёт ей руку. Сама не понимая что происходит, она вкладывает свою ладонь в его, и тот с легкостью тянет её на себя. Табуретка отправляется куда-то далеко, а парень приносит неизвестно откуда взятое кресло на колёсиках, и Майя неуверенно садится на него, вновь заливаясь румянцем. — Сама только отрегулируй там как тебе удобнее: выше, ниже. Харт одним движением чуть приподнимает сидение, и теперь их с Лукасом лица находятся на одном уровне. — Так, златовласка, мне твоя мама говорила, что у тебя там ахтунг полный, поэтому сама выбери с чего хочешь начать. — Эээ... Эм... Гражданская война? — отвечает Майя, стараясь не показывать свою растерянность от получения прозвища. — Прямо сразу гражданскую? — хмыкает он. — Капитан Америка? — тихонько говорит она себе под нос, надеясь не быть услышанной. — А ты умеешь убеждать, — улыбается Лукас, придвигая к себе её тетрадь. — У вас ещё уроков не было или как? — Были, — шепчет Харт. Парень оглядывает пустые листы, на которых должны были быть её записи, а после выносит вердикт: — Классные уроки, наверное. — А что там писать? — вдруг смелеет девушка, — даты и имена? Их и загуглить можно. Лукас смотрит на неё так, будто она на его глазах только что живьём зажарила собаку. — История — это куда больше, чем просто имена и даты. Это — правильные и неправильные выборы. Всё, что у нас сейчас есть, песни, стихотворения и картины, всё это пришло к нам из прошлого, понимаешь? — Майя вдруг понимает, что он вдохновлён. Этот парень любит то, что делает. И знает, о чём говорит. — И самое главное — история не заканчивается. Ты пишешь её здесь и сейчас. Вот что такое история. Майя, как будто, на секунду перестаёт дышать и внимательно смотрит на Лукаса, надеясь, что двинет ещё одну похожую речь. Но он лишь отводит взгляд, будто смутившись чего-то и утыкается взглядом в пустую тетрадь. — Да, — ей хочется верить, что это нужные слова, — я понимаю. Правда, понимаю. — Итак, гражданская война, — говорит он, словно абсолютно игнорируя предыдущие слова девушки. Их занятие проходит лучше, чем хорошо: под конец они уже даже смеялись над чем-то, абсолютно позабыв о том, что было вначале. — Ты же понимаешь, что нам придётся удвоить занятия? Два раза в неделю, как минимум, — говорит Лукас, помогая Майе с курткой. Он разворачивает её к себе и, как маленькому ребёнку, застёгивает молнию, смешным голосом предупреждая, чтобы она убрала подбородок. Харт с ужасом понимает, что снова краснеет. — Да, как насчёт среды? — Отлично. Среда отлично. — Он открывает дверь, выпуская Майю из квартиры. — До встречи, Майя! — До свидания, мистер... — она путается, поняв, что так и не запомнила его фамилии. — Фриер. Но ещё раз так меня назовешь — получишь, — улыбается он. — Пока, Лукас. — Намного лучше. Майя идёт домой с глупой улыбкой на лице, будто окрылённая чем-то. История — это намного больше, чем просто имена и даты.