К тебе поближе

— Гражданская война! — как-то по-особенному радостно восклицает мистер Мэттьюз, залетая в класс. Майя довольно улыбается и старается смотреть учителю прямо в глаза, словно пытаясь сказать: «Эй, я прямо здесь и я готова отвечать на все вопросы», потому что она, чёрт возьми, готовилась с тем милым репетитором весь вечер, да ещё и сама проштудировала учебник. — Устали, гномы? — всё с теми же весёлыми нотками в голосе спрашивает преподаватель, усаживаясь на край своего стола. Харт как-то инстинктивно выпрямляется, слыша это прозвище, всем видом показывая, что она не такой уж и гном. Ученики пищат слово «да» и каждый смотрит на учителя с жалостливой моськой. — Жаль. А я вот не устал. Сейчас будете мне отвечать. Хотя, раз уж вы устали, спрошу всех письменно. — Класс дружно начинает гудеть, умоляя о пощаде. — И не надо меня благодарить, шкеды, это от души. — А те, кто не устали, могут сдать устно? — Майя почему-то даже не узнаёт свой голос. — Оу, мисс Харт! — мистер Мэттьюз наигранно хлопает в ладоши, изображая тюленя. — Вас так сложно узнать по лицу. Дело в том, что я привык только к затылку... Ну да, девочка, привыкай, он тебя за тот тихий час будет ненавидеть всю оставшуюся жизнь. — Да не будете вы письменно сдавать, расслабьтесь, — машет рукой преподаватель, как-то ехидно усмехаясь, и вновь не обращает ни малейшего внимания на девушку. — Как я вас! Сейчас только три человека устно ответят и тему продолжим. Мне тоже ваши работы не сдались. Отвечать будут Минкус, — мальчишка, сидящий слева от Майи, начинает шушукаться, — Росс, — ага, этот тот бугай ростом под метр восемьдесят пять, — и... Я уверен, вы этого совсем не ожидаете... Дэйв! У Майи, казалось, плывет абсолютно всё перед глазами. То есть, какой Дэйв? То есть, как это всё вообще? Она буквально впивается руками в парту, стараясь совладать с собой и своим гневом, но это так чертовски плохо ей удаётся. Если бы она могла контролировать себя — может быть их семья не меняла бы школы одну за другой. Только бы синяков на руке не осталось, только бы не осталось. Майя тайно радуется, что мистеру Мэттьюзу сейчас на неё абсолютно наплевать. Она тяжело дышит, отчаянно стараясь унять нарастающее чувство обиды. Столько держалась, чтобы чёртов приступ ярости вывалился на неё в такой неподходящий момент. — Мисс Харт? — светловолосая быстро выпрямляется, хотя понимает, что её руки всё ещё предательски дрожат. Дышать действительно трудно, но она пытается, правда пытается. — Всё в порядке? — что, Мэттьюз, даже поиздеваться не хочешь? — Я выйду, — нервно отвечает Майя и, подскочив с места, бросается к двери. — Я провожу, — неуверенно говорит тот самый мальчик, Минкус, кажется. Учитель слабо ему кивает и делает попытку продолжить урок, отмечая в голове, что как-нибудь он обязательно должен спросить у этого голубоглазого новенького чуда обо всём. Стоит им только выйти, как паренёк подхватывает Майю под руку и, вроде даже с каким-то волнением, интересуется её самочувствием. Он мягко опускает её на скамейку в холле школы и садится перед ней на корточки, с особой нежностью обхватывая её за щеки, вынуждая посмотреть на себя. — Такое часто бывает? — спрашивает он. — Бывало. — Меня Фаркл зовут. Поговори со мной. — Майя, — устало выдыхает она. — Майя, — повторяет он и тут же резко встает и садится рядом с ней. Парень кладёт руку ей на плечо и легонько толкает её на себя, так, чтобы она легла головой ровно на его колени. — Всё хорошо, Майя. Теперь просто постарайся глубоко дышать. Они сидят в такой позе ещё какое-то время, после чего девушка тихо поднимает голову и смотрит на своего, можно уже так сказать, спасителя. Майя даже успевает отметить, что у них с этим парнем почти одинаковый цвет глаз, за исключением того, что у него они намного темнее. — Откуда ты... Знаешь, как с этим, ну, справляться? — она наконец задаёт интересующий вопрос. Фаркл как-то грустно улыбается в ответ на её вопрос. — Скажем так, на врача хочу пойти. Врёт. — Спасибо тогда, — улыбается она, поднимаясь со скамейки. — Дойдёшь сама? — вопрос больше из вежливости, нежели волнения. — Да, конечно. Нам по пути, забыл? — Помню, — кивает Минкус и, хватаясь за протянутую девушкой руку, встаёт. Майе приходится терпеть заинтересованные взгляды учеников весь оставшийся урок. Когда Сара, девушка сидящая перед ней, вдруг поворачивается и пытается завести разговор, Харт уже начинает не на шутку беситься. — Эй, Сара? — окликает её Фаркл. Девушка смотрит на него, — отвали. Брюнетка фыркает и отворачивается. Майе кажется, что ей срочно надо купить этому мальчику шоколадку или что-то ещё, потому что она просто не умеет выражать благодарность по-другому.

***

Следующий день в школе — среда — самый фиговый из всех. Не спасает даже то, что Минкус, приняв шоколадный батончик от девушки, разломал его на две половинки и отдал ей одну, весело подмигнув при этом. Майя даже позволяет себе улыбнуться и порадоваться: этот мальчишка стал её первым другом, который знал о её приступах и даже помог с одним. Судя по всему, они оба были не особо общительными, поэтому они просто сидели рядом в коридоре, уткнувшись в телефоны, в абсолютной тишине, и их обоих это, кажется, устраивало. Надо сказать, что у Фаркла на все сто процентов были свои скелеты в шкафу и Майе даже казалось, что шкаф у него не один. Майя ждет его после школы и они вместе идут до первого перехода — дальше Харт на метро к ненавистной истории и милашке репетитору, а пареньку — прямо две остановки. Она неуклюже обнимает его на прощание, а он, убегая, обещает однажды показать ей город. Светловолосая снова лезет в портфель, проверяя, чтобы всё нужное было на месте. Вот интересно, Лукас там её ждёт, помнит, или вспоминает только когда слышит сигнал домофона? Было бы прямо до чёртиков обидно, если он совсем не волнуется перед занятиями. — Это Майя. — Поднимайся! — снова этот бодрый голос. Ты чего весёлый такой вечно, а, зараза? Девушка заходит в подъезд, инстинктивно сжимая лямку портфеля и тут же ойкая — синяки она себе всё-таки заработала. — Мне тебя на руках наверх отнести? — слышится голос Лукаса. — Ты где? — Я лифт жду. — Напрасно. Он не рабочий. Майя громко взвывает и старается как можно быстрее подняться наверх, попутно ойкая, когда руки на бегу цепляются за перила. — Я даже не состарился, — улыбается Лукас, запуская девушку в квартиру. — А нефиг жить на пятом этаже, — огрызается Харт, пряча руки в карманы толстовки. Фриер кивком указывает Майе на стол, к которому заранее были приставлены два удобных кресла. А ты готовился, паршивец. Сам парень уходит в сторону кухни, наверняка, за своим виноградным чаем. Это, конечно, очень вкусно, но Харт это вряд ли когда-то признает. — Ну что, спросил твой тебя? — сначала до Майи доносится голос, а потом она видит, как на стол опустили чашку. — Нет, — как-то нервно дёргается девушка, резко сжимая руки в кулаки. Хоть бы не увидел. — Пошутил. Весёлый у нас. — Историки очень весёлые, — очень серьёзно отвечает Лукас. — Мой отец, между прочим, тоже историк, я у него всему учился, он... — парень поджимает губы, а в его взгляде — недобрый огонь, — замечательный. — Да я поняла уже, что у вас у всех... Веселье в голове. Парень лишь глухо смеётся, кажется, сказав что-то вроде «балда», и тянет к себе учебник истории. Отхлебнув из своей кружки, Лукас вдруг решает, что раз Майю не спросили в школе, значит, он должен спросить её сам. Девушка вдруг начинает дрожать, но тут же берёт себя в руки, потому что, ну как бы, ещё перед ним нюни распустить не хватало. — Какой период называли «мягкой Гражданской Войной»? — Так! Это я точно помню... Сейчас, — Майя крутит в руках карандаш, словно это ей бы помогло. Но ей очень даже помогают эти ярко-зелёные глаза напротив. Парень, кажется, уже не скрываясь ржёт во весь голос, — нет! Я сейчас скажу... В один момент Лукас перестаёт смеяться и у Харт даже появляется надежда, что он стал наконец человеком и поможет ей, однако, взглянув на него, она невольно резко выдыхает. Он неотрывно смотрит на её руки, как загипнотизированный, и, спустя пару минут, вдруг берёт её ладони в свои. — Ты где так? — как-то нервно спрашивает он. — Упала, — врёт девушка, даже не стараясь убрать свои руки. Ей было так тепло и приятно, что кто-то, пусть даже из вежливости, заботится о ней. — Почему не обработала? — У нас урок вообще-то, — начинает Майя, но, словив грозный взгляд Лукаса, говорит правду: — не было времени. Парень, громко причитая, что это, вообще-то, может быть очень серьёзно, подрывается с места и шагает куда-то. Он притаскивает с собой аптечку (а чего в этом доме только нет?) и выуживает оттуда йод. Майя клянется, она просто не может дышать, чувствуя, как Лукас аккуратно касается её кожи так, словно она стекло, которое вот-вот разобьётся. — Чего ты так волнуешься? — спрашивает она, убирая руку. — Я о всех своих подопечных волнуюсь. О всех своих подопечных волнуется. Как же быстро всё моментально встало в норму: Майю сбросили с небес, вышвырнули, как котёнка, за шкирку. Даже не обидно. Наверное.

***

— Будь аккуратнее, — предупреждает Лукас перед тем, как выпустить девушку, и тут же бросает взгляд на часы. — Ого, вот это я тебя задержал. — Да не страшно... — улыбается она. — Давай я тебя довезу тогда уж. — Что? — А что? Тебя вообще опасно отпускать одну, найдешь себе приключения, — парень делает кивок в сторону её руки и Майя снова её прячет. Лукас в одну секунду накидывает на себя куртку и говорит, что ему всё равно надо было отъехать по делам. Когда даже это на светловолосую не работает, парень очень культурно намекает ей, что если она не согласится добровольно, он её в машину на руках отнесёт. Майя недовольно бурчит, что согласна, и Фриер победно улыбается. В машине репетитора пахнет... Виноградным чаем, конечно же, у него наверное всё им пропахло. А ещё Майя чует запах шоколада, очень слабый, но достаточный для того, чтобы захотелось есть. Лукас смотрит на неё пару секунд и резко наклоняется к ней, чуть опаляя её кожу своим дыханием. Харт, сама не понимая почему, прикрывает глаза, словно надеясь на что-то. Но всё, что она слышит — щёлканье ремня безопасности. — Ты о себе вообще не думаешь, а, златовласка? — мягко интересуется он. — Да что такое? — Да такое, что ремень безопасности, вообще-то, обеспечивает безопасность. Здорово, правда? — Вот только не надо со мной, как с ребёнком разговаривать, — просит Майя и, набравшись смелости, включает радио. — Не люблю в тишине ехать. — Перестану обращаться как с ребёнком как только перестанешь себя так вести. Волнуюсь за тебя, заразу. — О всех подопечных волнуешься, — напоминает ему Майя его же слова. Лукас, похоже, принял это к сведению, и всю оставшуюся дорогу они молчат. Майя возвращается домой, отчего-то окрылённая, и с номером Лукаса в контактах телефона, потому что «запиши мой телефон и только попробуй не позвони, если у тебя что-то случится». Майе Харт, чёрт возьми, нравится такая история.