Девочка-катастрофа.

В его рогах блестят блики пламени от камина, и Маринетт, к своему стыду, совершенно не обращает внимание на то, что он говорит. А обратить стоило бы, от демонов можно ожидать все, что угодно. Вплоть до сожжения заживо. В его глазах все так же виднеются алые блики, но теперь она ничему не удивляется. Маринетт лишь не верит тому, что с ней происходит. — Ты веришь мне? А можно ли верить демонам? Можно ли вестись на честные глаза и сладкие речи? Хвост Адриана нервно покачивается. Он волнуется даже больше, чем его избранница. — А могу ли? — Я дал тебе хоть раз повод во мне усомниться? Но стоит начать с самого начала, не правда ли? *** У Маринетт нет ничего, кроме деревянного чемодана с рисунком божьей коровки и пары излишне откровенных платьев. За спиной у нее работа официанткой, танцовщицей, певицей, да и будем честными, с её родословной выше ей не пробиться. Старые кабаки, где кроме заядлых алкоголиков никого и не бывает, тесные комнаты с трещинами на потолке — её мир и вершина. Занозы из подносов уже не обжигают руки, а высокие туфли давно перестали стеснять движение. За пару золотых это того стоит. И её мир не должен был меняться. Но кто-то свыше явно решил все за нее. В тот день в их заведении должно было быть шоу красавиц, на которое всегда собиралась целая толпа, поэтому приходу новых гостей Маринетт не удивилась. Белокурый зеленоглазый молодой человек почти не привлек её внимания, хоть и был непривычно красив. Да и одет достаточно дорого. Он почти не говорил. Только заискивающе улыбался и кончиками пальцев касался её ладони каждый раз, когда она приносила новый бокал. Маринетт это волновало, и от вида краснеющих щек девушки Адриан улыбался только ярче. — Может, присядешь, красавица. Она видит в его глазах алый блеск, но списывает это на блики и собственное воображение. Покачав головой, Маринетт удаляется, чувствуя пристальный взгляд в спину. Маринетт привыкла доверять своему чутью. А внутренний голос почти кричит о том, что этот человек опасен. В его улыбке можно заметить неприкрытое безумство, а оскал почти доводит до мурашек. Маринетт так и не определилась, нравится ей это или нет. Когда шоу началось, ей дали возможность отдохнуть. Девицы в платьях, ещё откровеннее, чем её, танцевали канкан, сверкая широкой улыбкой. Так и должно быть. Так правильно. Незнакомец почти на них не смотрел. Перебрасывался со своими друзьями (?) какими-то фразами, хохотал и переодически поворачивался к ней, радуясь тому, что она за ним наблюдает. Наверно, так быть не должно, но что поделаешь? Он подходит неожиданно. Касается ладонью оголенного плеча и шепчет на ухо: — Могу я узнать имя такой красавицы? Маринетт хочется ответить нет. Её пугает его мимика, манера, голос, но и одновременно влечёт. Его сила чувствуется даже на расстоянии, и, будем честными, она просто не может (не хочет) противиться этому. — Только после того, как я узнаю Ваше. Адриан тихо смеётся, и это больше походит на урчание кота, чем на смех. Маринетт хочется погладить его, но сдерживает неожиданный порыв. Расстояния между их телами почти нет. Он зажимает девушку между своим телом и столом, жарко дышит в шею и руками гладит плечи. Маринетт не хочется убежать (теперь). Ей хочется слегка наклонить шею, закрыть глаза и… — Адриан Агрест, Миледи. Она широко распахивает глаза. — Тот самый? — Вас это смущает? Семья Агрестов славится связью с тёмными силами и богатством, и если первое ещё не доказано, то о втором знает каждый. Не все видели их в лицо, ибо они редко выходят в люди, но одна фамилия вызывает трепет у каждого. Маринетт чувствует лишь лёгкий испуг. — Моё имя Маринетт. Большее Вам знать не стоит. Адриан ухмыляется. В его глазах танцуют обнаженные черти. *** Адриан заходит почти каждый вечер. Иногда один, иногда с компанией. Он неизменно платит за то время, что Маринетт проводит с ним за столом, платит больше, чем нужно, но кто будет считать? Маринетт странно такое внимание к ней. Её мать была проституткой, а отец обычным пьяницей, чем она заслужила внимание столь почтенной персоны? Вопрос горчит на языке, но спрашивать ещё страшнее, чем молчать. — Миледи, Вы верите любовь с первого взгляда? — Мне давно не пять лет. Адриан утаскивает её на ночь на озеро, и лучшего свидания (?) у девушки никогда не было. Они пьют дорогой алкоголь, купаются и даже целуются. Это все кажется красивым сном. До тех пор, пока она не замечает хвост. Он пропадает через мгновение, но момент твёрдо отпечатался в её памяти. Маринетт списывает все на алкоголь. *** Часы бегут все быстрее, а влюблённость Маринетт растёт с каждой секундой. Ей уже не страшно думать о мнении других и о чёрной силе, ей хочется просто быть рядом. Адриан ревнует её к другим посетителям, умоляет уволиться к чертям, но она же принципиальная. Каблуки почти стёрлись, осталась последняя пара чулок, а денег на такие вещи просто нет, но Маринетт отказывается. — Я не хочу зависеть от тебя. Уж лучше так, неужели ты так сильно против? — Да, но я постараюсь смириться. Адриан целует тыльную сторону ладони Маринетт и улыбается. В глазах снова виднеются алые всполохи, но это уже не пугает. Маринетт касается его щеки ладонью и поглаживает. И пусть, он и так много платить за неё, за время, которое она не работает, но теперь это стало гораздо реже. Маринетт сама отказалась от таких частых приходов, чувствуя стыд. Теперь они проводят целые ночи вместе. И это так правильно, так идеально, что. Ей очень хочется сказать слова про любовь, но время не то. И место. И вообще, не сегодня. *** Адриан рассказывает ей правду в глубине леса, рядом с могильной плитой. Это выглядит жутко, но девушка не боится. Раз уж он демон, он её защитит, верно? Особенно любящий. Хотелось бы верить. — Пойдём со мной, в м о й мир. Тут нечего больше делать. В моем мире у тебя будет все, что пожелаешь. Только позволь мне. Адриан протягивает руку. Маринетт мнётся на месте, сомневаясь. Каблуки давят на ноги, ей хочется просто лечь и отдохнуть. Он снова что-то говорит. Маринетт улавливает лишь одно: — Ты веришь мне? — А могу ли? Демон снова что-то говорит, его глаза сияют ярче алмазов, гипнотизируя. Маринетт делает последний вздох. Тут. И даёт руку. Адриан тянет её на себя, и они проваливаются в пустоту. Маринетт почти не страшно разбиться. Она хватается за его вторую руку и думает о том, что она все это заслужила. Адриан думает, что он НЕ заслужил такую девушку. — Ты веришь мне? Улыбка Маринетти стоит тысячи алмазов в его сокровищнице. — Как может быть иначе?