Изменчивые лики Судьбы

Татуин. Наверное, это его судьба — возвращаться сюда снова и снова. Три года назад он прилетал сюда спасти маму. А сейчас — чтобы обрести семью. Энакин глубоко вдохнул сухой воздух, чувствуя как лучи двойных солнц сушат кожу. Вечер, но еще жарко. Но это не важно. Ферма Ларсов лежала прямо перед ним, оставалось пройти всего немного. И он снова увидит маму… Его увидели. Энакин опознал фигурку женщины, выбежавшей первой навстречу. И почувствовал, как губы расползаются в улыбке. Мама. = Эни! — Шми Скайуокер схватила его так, будто он собирался исчезнуть. Как в последний раз. Энакин почувствовал укол совести. В тот раз он так и сделал — быстро улетел вместе с Падме на Геонозис, как только убедился, что с мамой все будет в порядке. Даже не прощаясь. Тогда он думал, что поступает правильно. Но сейчас… — Все в порядке, мама. Я здесь, — хрипло прошептал он, обнимая ее в ответ. Она ведь не знает еще самого главного. Он почувствовал, как она дрожит. Плачет. Мужчина крепче сжал ее в объятьях, ничего не говоря. И отмечая краем глаза, как рядом остановились Оуэн и Беру. Он их помнил — хотя и плохо. И похоже, дела у них идут неплохо. — Энакин, — Оуэн прервал затянувшуюся встречу, кивнув сводному брату. Беру застенчиво улыбнулась. Она помнила его угловатым мальчишкой. А сейчас перед ней стоял уверенный в себе молодой мужчина. — Здравствуй, Оуэн. Беру, — он кивнул им, отпуская мать. — Рад вас видеть. — Ты в гости? — сразу спросила Шми. Она с тревогой смотрела на сына, боясь отойти. Молодой мужчина рядом с ней казался таким незнакомым. Но это был ее сын, ее Эни! — Да, — он немного замялся, не зная как сказать. — Мама… я прилетел не один. — А с кем? — она удивленно оглянулась, но рядом никого не было. Только небольшой кораблик, на котором прилетел Энакин. И все. — С моими детьми, — и полюбовался на ошарашенные лица трех людей, стоящих перед ним. Новость действительно была ошеломляющей.

***

— Люк и Лея, — они с удобством расположились в гостиной, наблюдая как Беру укачивает маленькую колыбельку с близнецами. Жена брата сразу стала хлопотать над детьми, не подпуская больше никого. Энакин уловил ее эмоции — тоска, желание любить и заботиться… Похоже, Беру очень хотела ребенка. Но почему-то не могла иметь. — А… кто мать? — осторожно спросила Шми, наблюдая за сыном. Эни улыбался, когда глядел на маленькую колыбельку. Но женщина чувствовала тревогу — почему ее сын вдруг прилетел через несколько лет один, с двумя детьми на руках? Где их мать? И как он живет вообще? — Падме, — мужчина погрустнел. Ему все еще было трудно говорить об этом. Но мама должна знать. — Помнишь, она была с Квай-Гоном, когда я привел их к нам домой? И она была со мной, когда я прилетал в тот раз. — Оуэн рассказывал мне, — Шми вспомнила, как приемный сын говорил о красивой молодой леди, прилетавшей вместе с Энакином. Именно леди. И никак иначе. Как так получилось, она не знала. А Падме — для нее она была молоденькой девочкой в простой одежде. Именно такой она увидела ее в первый раз. Шми осторожно сказала. — Он говорил о леди. Возможно, знатной. — Да, леди… — Энакин кивнул своим мыслям. Бывшая королева Набу — и сенатор. Конечно, леди. Но для мамы это слишком. — Падме действительно такая. Была. — Она умерла? — Шми потрясенно прижала руку к губам. Да, теперь понятно — почему Энакин остался один с детьми. Женщина почувствовала неуверенность. Стоит ли ей сейчас спрашивать, что произошло? Или Энакин сам расскажет, потом? — Я потом расскажу, — угадал ее мысли сын. — Пока это слишком… тяжело. Но после ее смерти я решил вернуться к тебе — я не смогу воспитывать детей один. — Ты хочешь здесь остаться? — Шми растерялась. Для нее эта жизнь была нормальной. Тяжелый труд, маленькие радости. Но Энакин… он долгое время жил вдалеке от Татуина. У него была другая жизнь. Сможет ли он вернуться? — Я хотел забрать тебя с Татуина, — прямо сказал он. Палпатин дал ему время, чтобы решить «семейные» вопросы. Но потом он должен вернуться. Империи нужна его сила. Да он и сам хочет этого. Но мама… он помнил, что обещал вернуться к ней. И не хотел ее оставлять. Теперь, когда есть Империя, нет нужды и дальше жить на опасном Татуине. Шми растерянно молчала. Слова сына оказались такими неожиданными и пугающими, что женщина встала с места и отошла к окну. Чтобы Энакин не видел ее лица. И чтобы собраться с мыслями. Беру в углу замерла, прислушиваясь к разговору. — Здесь моя семья… — медленно произнесла Шми, смотря на пустынный пейзаж. Сколько она уже живет здесь? Долго, очень долго… и перемены пугали. — Оуэн и Беру добры ко мне. — А если я заберу и их тоже? — Энакин нахмурился. Он не хотел оставлять ее здесь. И детей не может оставить. Если она так хочет — он заберет всех. На Корусканте достаточно места для всех. Он тоже встал и подошел к матери сзади, приобняв ее за плечи. — Мама… я должен вернуться на Корускант. И не хочу, чтобы ты оставалась на Татуине. И мне нужна помощь — я не смогу заботиться о Люке и Лее как нужно. — Ты теперь живешь на Корусканте, — женщина улыбнулась с оттенком гордости. Ее сын живет в столице. Он добился многого, ее мальчик. И она понимала его доводы. Шми повернулась и посмотрела сыну прямо в глаза. — Хорошо. Мы спросим Оуэна и Беру. А там решим. У тебя же есть время? — Да, — он улыбнулся знакомой мальчишеской улыбкой. — Сколько надо.

***

Оуэн не мог отделаться от навязчивых мыслей, пока руки делали привычную работу. Даже приезд гостя не мог прервать ее — ферма в таком месте как Татуин требовала много внимания. И сил. И все же, зачем Энакин Скайуокер прилетел, да еще и с детьми? Он хотел бы сказать, что плохо помнит Энакина. Но это не так. Та ночь, когда Энакин возвратился с израненным телом матери на руках, навсегда врезалась в его память. И безнадежно-пустой взгляд, который стал оживать, когда выяснилось, что Шми поправится. Мальчишка… этот мальчишка был сильным воином, раз смог отбить жертву у тускенов. Оуэн слышал, что в одной деревне погибло много тускенов — и не сомневался, что это там был Энакин Скайуокер. Он потом опять исчез на некоторое время в пустыне. И вернулся наутро. Наскоро попрощался со всеми — Шми спала и не знала — и улетел в неизвестном направлении вместе с красивой леди, с которой Оуэн обменялся едва парой слов. Тускены больше не тревожили их. И Оуэн стал постепенно забывать об Энакине Скайуокере. Жизнь налаживалась — Беру и Шми вполне успешно поддерживали хозяйство. Ферма приносила доход. И Оуэн стал подумывать о приобретении более совершенного оборудования. И тут опять появился Энакин Скайуокер. — Оуэн! — это Беру. Время ужина. Мужчина вытер руки о тряпку и расправил плечи. День закончен. Но заботы только начинались. … Как он и думал, во время ужина женщины украдкой бросали взгляды на гостя. Но никто ничего не говорил. Оуэн тоже молчал, думая о своем. Но не удивился, когда Шми решительно сказала: — Оуэн. Энакин хочет кое-что сказать. Ларс вопросительно посмотрел на светловолосого мужчину. Энакин кивнул в ответ. — Оуэн. Я хочу предложить вам всем переехать на Корускант. Ко мне. У него перехватило дыхание. Корускант. Столица их государства. Недосягаемая высота. А Энакин продолжал. — У меня никого не осталось. Все, кого я могу назвать семьей, живут здесь. Но я здесь жить не могу, — Скайуокер на мгновение замолчал и затем продолжил, смотря Оуэну прямо в глаза. — Я понимаю… мы друг друга почти не знаем. И это решение выглядит странным. Но мне нужна помощь. А мама считает вас своей семьей. Возможно… мы сможем стать семьей тоже. Рядом вздохнула Беру. Оуэн понял ее без слов. Они не могли иметь детей — старая травма Беру перечеркнула ее надежды. А сейчас рядом с ними два маленьких ребенка. И его жена больше ни о чем не может думать. Он задумался. Кажется, Энакин неплохой парень. И мать свою любит по-настоящему. Но… — А как же ферма? — спросил он. Ферма принадлежала еще его отцу. Как он может оставить все так просто? — Сдавай в аренду, — Энакин улыбнулся, уже чувствуя через Силу ответ Оуэна. Он согласится. И это неожиданно заставило бывшего джедая почувствовать облегчение — у него будет семья.