Изменчивые лики Судьбы

— Это… столица? — Шми ошеломленно смотрела на бесконечные потоки транспорта в воздухе. Движение, ничего не останавливается ни на минуту. После размеренной тишины и спокойствия Татуина это пугало, вызывая желание спрятаться в далеком уголке. Рядом так же неподвижно стояла Беру. — Вы привыкнете. Наверное, не сразу, — Энакин щелкнул пультом, затемняя окна. Вид городской суеты пропал. Шми обернулась и посмотрела на сына — тот казался таким спокойным. Да, он же живет здесь много лет… — Мне кажется, что я никогда не привыкну, — Оуэн тяжело опустился в кресло. Бывший татуинский фермер чувствовал себя не в своей тарелке. Что он будет здесь делать? На Корусканте нет влагодобывающих ферм — а другого ремесла мужчина не знал. Почему он согласился? — Давайте подождем, — Энакин казался более спокойным и расслабленным. Шми подумала, что он чувствует себя так же, как она на Татуине. Знакомая обстановка дает больше уверенности. И сын прав — они тут едва сутки. Нужно больше времени. Женщина задумалась, чем же занимается Энакин. Кажется, он хотел стать джедаем — но джедаи не жили в отдельных квартирах, это точно. — Энакин, а чем ты занимаешься? — спросила она. Сын нахмурился. — Пока ничем. Пал… мой начальник дал мне время, чтобы решить семейные вопросы. А потом я вернусь на работу. Он явно пытался избежать прямых вопросов. Шми вздохнула. Что же ее сын пытается скрыть? — Я слышал новости. Республика стала Империей. А джедаи объявлены вне закона, — Оуэн посмотрел прямо на Энакина. Он-то помнил, что его сводный брат был джедаем. — Эни… — Шми посмотрела на сына, который выпрямился неестественно прямо. А лицо исказилось — от злости. — И это правильно! Джедаи стали государственными преступниками и совершили покушение на канцлера, — Скайуокер тяжело задышал. В этом было что-то личное, поняла женщина, наблюдая за сыном. Из-за безразличных людей так не волнуются. А Энакин точно не мог переживать за канцлера. — Эни, я надеюсь, что ты расскажешь нам, — Шми постаралась говорить спокойно и непринужденно, чтобы успокоить сына. — Мы теперь семья. Энакин выдохнул. Потом посмотрел на мать и Оуэна с Беру — Да, расскажу. Но потом, — он посмотрел на Шми, будто вспоминая что-то из прошлого. — Когда я попал на Корускант в первый раз, то долго не мог привыкнуть. Вокруг было все такое новое и незнакомое. И я ни в чем не был уверен. Поэтому я говорю, что вам надо привыкнуть. А потом вы все узнаете. — Ты думаешь, мы будем жить только за счет тебя? — Оуэн поджал губы. Да, в чем-то сводный брат был прав. Но им уже сейчас необходимо определиться с тем, что они будут делать вообще. Сидеть на чужой шее для Ларса было неприемлемо. — Тогда у тебя есть шанс найти свое место. Я не против, — Энакин торопливо добавил, перемещаясь к двери. — Мне надо сходить в одно место. Устраивайтесь пока. И выскочил за дверь. Шми вздохнула. Что ж, это ее новый дом. И она сосредоточится на том, чтобы позаботиться о нем.

***

— Я не мог там больше находиться, — Энакин развалился в кресле, потягивая какой-то коктейль. Палпатин хмыкнул, ничего не говоря. Ситх сидел за столом, перебирая датапады с информацией — созданная Империя требовала большого внимания. И взвешенных решений. — Это был твой выбор, — рассеяно напомнил он, постукивая пальцами по столешнице. — Чем плохи няньки-дроиды? — Тем, что детям нужно человеческое общение, — Вейдер покрутил бокал в пальцах. Звание главкома предполагало, что он будет находиться в космосе очень часто. При таком подходе личное воспитание было совсем невозможно. А отдавать своих детей кому-то… никогда. Его мать была идеальным вариантом — кто позаботится о внуках лучше бабушки? — И вообще — я обещал маме вернуться за ней. Почему бы и не сейчас? — И притащил с собой парочку провинциальных фермеров, — хмыкнул Император. Он не был против, если что. Хотя решение Вейдера было слишком оригинальным даже для него. В любом случае, он ничего от этого не терял. Ученик не собирался бросать Империю или отказываться от должности главкома. Да и от обучения пути ситхов тоже. Так что фермеры могли быть просто невинной причудой — у всех есть слабости… — Они не такие плохие, — Энакин уже подзабыл, что недавно жаловался на семейную жизнь. В самом деле — мама и Беру присмотрят за детьми лучше, чем он или дроиды. А Оуэн… сводный брат был сообразительным малым, как-нибудь устроится. Корускант предоставляет очень много возможностей. — Думаю, что через месяц я смогу отправиться в космос. Заодно посмотрю, как там мятежники, вдруг не всех добили… — Помнится, раньше тебе не нравилась война, — хмыкнул Сидиус на это замечание. Энакин и стал-то его учеником для того, чтобы прекратить наконец это безобразие. И слышать от него такое было совсем неожиданно. — Она и сейчас мне не нравится, — помрачнел Вейдер. Он вспомнил, как радовалась Падме, когда он сказал ей, что нашел способ прекратить войну. Жена всегда поддерживала его… — Но вот простить то, что сделали джедаи, не могу. Они наверняка затаились где-нибудь на Внешнем кольце. — Не увлекайся местью, ученик, — Палпатин посмотрел на него своими янтарно-желтыми глазами и Вейдер почувствовал напряжение Силы внутри кабинета. Темная энергия давила, вызывая худшие воспоминания и эмоции. Молодой мужчина стиснул зубы, чтобы не сорваться… — Канцлер, я знаю что вы ситх, — молодой джедай посмотрел прямо в глаза тому, кого давно привык называть другом. Почти наставником. Таким наставником, каким Оби-Ван так и не смог стать. Он увидел, как Палпатин слегка вздрогнул. Почти незаметно — но не для джедая. — Ты можешь это доказать? — это было странно. Энакин никогда не представлял этот разговор так — спокойно, размеренно… почти не заинтересованно. Как будто они обсуждали что-то незначительное. — Зачем? — кажется, ему удалось удивить канцлера. Мужчина несколько секунд пораженно разглядывал джедая, как будто не верил тому, что видит. А затем… широко улыбнулся. — Чего ты хочешь, Энакин? — спросил он, чуть склонив набок голову, будто к чему-то прислушиваясь. Скайуокер немного расслабился. Он боялся, что будет хуже. — Я хочу остановить войну. И жить с Падме в галактике, где есть мир. Мир Империи, — вот, он это сказал. Еще когда Падме намекала на то, что Палпатин хочет построить новое государство, он начал догадываться. А потом, по обмолвками и странным совпадениям, догадался. Канцлер Палпатин — это ситх Дарт Сидиус. Тот, кто и начал эту войну. И он же может ее закончить. И установить новый режим. Он знал, как поступили бы джедаи. Они бы уничтожили ситха — и война бы действительно закончилась. Но Республика и ее гнилая сущность никуда бы не делись. А Энакин знал, что хочет все изменить. И Падме хочет все изменить. И если для этого ситх должен жить… он допустит и это. А пресловутый ситх выглядел очень удивленным. Но это продлилось недолго — Энакин знал, что Палпатин умеет контролировать эмоции лучше любого джедая. И не обязательно, потому что ситх — политики тоже без этого обойтись не могли. — Занятно, — теперь ситх вполне расчетливо улыбался. А потом неожиданно спросил. — Хочешь быть моим учеником? — Хочу, — Энакин уверено кивнул головой, чувствуя приступ смеха при виде лица будущего учителя. Но он уже все для себя решил — и гораздо раньше. Сейчас он лишь воплощал свое решение в жизнь. И он не учел только одного — что джедаи не сдадутся так легко. И цена ошибки была высока… Дурман Темной стороны отступал неохотно, щекоча нервы иррациональной тоской. Вейдер прерывисто вздохнул. Когда он согласился на ученичество, этого он точно не предполагал. И только спустя некоторое время понял разницу между Светом и Тьмой. — Я знаю свои слабости, — тихо сказал он, опустив взгляд вниз. Учитель опять прав. Но от этой правды хотелось взвыть. Или что-нибудь разрушить. Но нельзя. — Знать мало, ученик, — голос Сидиуса отливал металлом. Вейдер посмотрел на него. Учитель был явно раздражен. — Слабости надо уничтожать. Он склонил голову, молча соглашаясь. Путь ситха — уничтожить свои слабости. И покарать виновных по всей строгости закона. Даже если хочется просто отомстить.

***

Чужие звезды, чужое небо… все чужое. Кеноби мрачно пнул какой-то камешек, сожалея, что не может позволить себе большего. Путь джедая — это покой. Утратив покой, он свернет на ту же дорогу, что и Энакин. А он поклялся, что этого не произойдет. Оби-Ван почувствовал привычную боль в груди. Энакин. Его бывший падаван, друг и… отступник, уничтоживший Республику. А когда он, Оби-Ван, попытался вразумить его, стало еще хуже. И джедай знал, что Энакин будет искать его — ради мести. — Магистр Винду! Я узнал, кто такой Дарт Сидиус! — Энакин Скайуокер буквально ввалился в комнату отдыха. Оби-Ван с беспокойством заметил быстрое дыхание и красные пятна на щеках. На его памяти Энакин не волновался так с начала Войны клонов — да и то, тогда он был совсем мальчишкой. Что же его так напугало? — Кто это? — Мейс подскочил к молодому рыцарю, внимательно смотря тому в глаза. — Это… канцлер Палпатин, — выдохнул Скайуокер, отчаянно осматривая комнату. Три магистра. Но может быть и больше. Кеноби чуть успокоился. Он знал о дружеском отношении Энакина к канцлеру. Конечно, он будет волноваться… — Я давно подозревал, — Мейс сжал зубы. Его лицо исказилось от отвращения. — Это война говорит о нем лучше, чем все остальное! — Наш долг — уничтожить ситха, — Оби-Ван сжал кулаки, переживая приступ бессильной тоски. Вспомнился последний взгляд Квай-Гона. Он никогда этого им не простит! — Магистр Винду, это наш шанс закончить эту войну и в галактике настанет мир! — Ты прав, — согласно кивнул магистр. И обвел взглядом тех, кто стоял в комнате. Три магистра — и Избранный. Этого достаточно. — Мы пойдем сейчас. Все! … Их ждали. Оби-Ван понял это, когда группа магистров во главе с Винду подошла к кабинету канцлера. Ни охраны, ни секретаря. Ни-ко-го. Но тогда он еще надеялся на то, что их сил будет достаточно для любого врага. Он увидел взгляд канцлера. Палпатин смотрел спокойно, слегка улыбаясь. Но по позвоночнику прошел легкий холодок. И чутье прямо взвыло об опасности. — Я ждал вас, магистры, — он будто не обратил внимания на зажженные лайтсейберы в руках джедаев. Ситх щелкнул кнопкой на подлокотнике кресла и… Лазерные разряды посыпались со всех сторон. Оби-Ван почувствовал их в Силе — и ни одного живого. Дроиды? А потом мыслей не осталось — только движения, отражающие выстрелы и доведенные до автоматизма. Он так и не увидел дроидов-стрелков. Но залп внезапно прекратился. Джедай растерянно огляделся — на первый взгляд, никто не пострадал. Но Энакин стоял почти рядом с Палпатином, опустив свой лайтсейбер клинком вниз. — Похвальное мастерство, — с легкой насмешкой сказал канцлер. В его руках появилась узнаваемая рукоять — и Оби-Ван уже не удивился ярко-красному ситхскому клинку. Удивляло другое — Скайуокер повернулся спиной к ситху, решительно глядя на магистров. И Кеноби понял. — Предатель, — прохрипел он, глядя на бывшего друга. Он почувствовал движение других джедаев рядом — те тоже поняли правду. А Скайуокер… небрежно пожал плечами. — Это зависит от точки зрения, Оби-Ван. Но убеждать тебя я не буду. Молодой джедай быстро скользнул в сторону, пропуская пучок молний, вызванных ситхом. И схватка закипела. Оби-Ван плотно сжал губы, заново переживая воспоминания. Тогда они проиграли. Мейс Винду и остальные два магистра были убиты. А он… сбежал. И отправился прямиком к Падме Амидала, думая уговорить ее организовать сопротивление. Почему-то он сразу понял, что ошибся. Молодая женщина была шокирована — но поддерживать его не собиралась. Его взгляд опустился ниже лица, на округлившийся живот — и осознание ударило не хуже тока. Кеноби хотел бы думать, что это было помутнение рассудка от стресса. Или что на него повлиял ситх. Но… нет. Это было его решение и его желание. Падме упала от одного удара Силы. А он почувствовал приближение Скайуокера. И снова сбежал. И уже позже, после провозглашения Империи, он узнал из голонета, что Падме Амидала умерла. А что случилось с ребенком неизвестно. — Я совершил ошибку, — Оби-Ван смотрел в ночное небо, искренне прося прощения у той, что стала невольной жертвой этой войны. Его жертвой. — Прости меня. Я клянусь защищать ту Республику, ради которой боролись все мы. Клятвой джедая.