Изменчивые лики Судьбы

— Кеноби видели на Альдераане, — Палпатин стоял у окна, привычно созерцая городскую суету Корусканта. Но это не помешало ему почувствовать волнение молодого мужчины за спиной. Сила сказала ему все, что нужно. — Учитель… вы отпустите меня? — от волнения голос сел и последние слова он почти прошептал. Он чувствовал эмоции учителя — тот не закрывался от него. Несогласия в них не было. Но Энакин вдруг понял, каким будет ответ. — Нет, — Император повернулся лицом к ученику. Янтарно-желтые глаза смотрели непривычно — заботливо? Энакин стиснул зубы. Он хотел отомстить Кеноби за все. И учитель понимал его. Так почему? — Почему? — он старался говорить спокойно, но голос все равно подрагивал от испытываемого гнева. Император прищурился. Комнату затопила холодная, до невозможности ледяная Сила. Энакин вздрогнул. — Если пойдешь сейчас, то не сможешь отомстить как ситх. И погибнешь, — Палпатин говорил тщательно и размеренно, будто говорил с ребенком. Энакин крепко сжал зубы. В этот момент Учитель внушал… страх. — Я не ребенок! — он сжал кулаки и выпрямился. От разлитой между ними Силы подрагивал воздух. Энакин почувствовал, что еще чуть-чуть — и он вступит в заведомо проигрышный бой. Потому что иначе не может. Не может простить Кеноби. — Мы отомстим ему, — Палпатин спокойно сел в кресло. Его расслабленная поза не совпадала с напряжением Силы и этот контраст сбил Вейдера с настроя. Молодой ситх ошеломленно заморгал. — Мы? — дошел до него смысл фразы. — Учитель, вы сами хотите… — Кеноби выступит не только против тебя, — кивнул Палпатин. Энакин поколебался, но все-таки сел на диван. — Мы уничтожим его вместе. Ради нашего будущего — и нашей Империи. Энакин уловил намек и опустил голову. Ненависть к Кеноби настолько ослепила его, что он не думал о последствиях. И о том, что обязан служить новому государству, у которого еще много врагов. Учитель снова был прав. — Я понял, — твердо сказал он. — И согласен. — Тогда, — Палпатин улыбнулся. — Я могу поручить тебе дело государственной важности.

***

— На орбиту вышел корабль. Имперский разрушитель, — адъютант нервно облизнул губу, называя классификацию новых военных единиц Империи. Появление такой махины ничего хорошего не предвещало. Бейл вздрогнул. — Что им надо? — стараясь говорить спокойно, спросил он. Опыт политических игр помог — адъютант взглянул на него с внезапным уважением. И даже сам немного успокоился. — На борту Лорд Вейдер. С личным поручением Императора, — Органа почувствовал холодок. Он не верил в такие совпадения. А Вейдер точно не мог просто так появиться у Альдераана, когда здесь находится Кеноби. Дарт Вейдер — в прошлом, Энакин Скайуокер. Его лицо знала вся галактика, как выдающегося рыцаря-джедая. А теперь он ситх, и не скрывает этого. Наоборот, гордится. И это Органа не мог одобрить. Нет, как политик Бейл вовсе не считал верность единственно возможным поведением. Как можно никогда не предать даже союзника, если это грозит твоим интересам — или интересам твоей родины? Поэтому предательство Скайуокера совсем его не удивило. Но Империя его совсем не устраивала, тем более, с Палпатином во главе. И Бейл хотел бороться с ней любыми способами. — Устройте прием в честь гостя, — принял решение вице-король. — Сообщите, что просим подождать, пока все будет готово. И это время он использует с максимальной пользой…

***

— Вейдер сейчас на орбите Альдераана, — он вошел к джедаю без стука. Кеноби опустил датапад, который держал в руках, и пристально посмотрел на Бейла. — Вы хотите, чтобы я ушел? — спросил он. Но внешнее спокойствие было напускным. Сердце забилось с удвоенной силой. Вейдер. Да, не Энакин. Джедай Энакин Скайуокер погиб, вместо него живет ситх Дарт Вейдер. — Я предпочел бы, чтобы он не нашел вас, — Бейл досадливо поморщился. Почему-то именно Кеноби ему не нравился. Хотя теперь у него было не так много выбора, с кем сотрудничать. — Альдераан не должен пострадать. А если ситх хотя бы заподозрит нас… — Я умею скрываться в Силе, — перебил Кеноби. Отношение Органы не стало для него сюрпризом, но все равно задевало. Джедай встал, запахивая плащ и накидывая капюшон на голову. — Убежище в горах мне подойдет. Бейл проводил взглядом фигуру Кеноби. Подавил приступ раздражения и тоже вышел из комнаты. Ему еще предстояло встречать дорогого гостя…

***

Это было скучно. И очень фальшиво. Энакин с некоторым удивлением понял, что может видеть все уловки Органы, даже не напрягаясь. И понимать, где тот лжет. Странно, когда он был джедаем, подобное получалось не всегда. А теперь он откуда-то знал, что Кеноби все еще на Альдераане. И Органа с ним в сговоре. Ситх пренебрежительно усмехнулся. Страх и отвращение Бейла только подогревали его желание расправиться с отступниками. И если Император так настаивает на правосудии… что ж, он устроит им правосудие. Свое правосудие. Он едва дождался конца утомительного приветствия, борясь с желанием придушить слащавого политика. Но, зная реакцию Палпатина, сдержался. И мысленно выдохнул, когда двери отдельной комнаты плотно закрылись за спиной, отгораживая их от толпы «встречающих». — Я уже понял, что вы очень рады меня видеть. — Он гордился тем, что в голосе не промелькнуло и тени сарказма. Но Органа все равно подавился очередными бессмысленными словами и настороженно уставился на ситха. Вейдер открыто ухмыльнулся. Занятно. От вице-короля волной расходится липкий страх. Хотя тот наверняка полагал, что хорошо себя контролирует. Он прошелся по комнате, но присаживаться не стал. Бейл Органа молча следил за ним. Молчание затянулось. — Мне нужен Кеноби, — Энакину надоела эта игра. И как Учитель находит в ней удовольствие? Сам Скайуокер долго выдержать подобного не мог — лучше сразу иметь ясность во всем. Он отметил, как мужчина напротив него крупно вздрогнул. Но промолчал. Ситх нарочито медленно обернулся и с уже нескрываемой угрозой посмотрел на него. — Я знаю, что он на Альдераане. И вы имеете с ним контакт. Не усложняйте жизнь всем нам — просто скажите, где он сейчас? Бейл сразу поверил. Проклятый ситх знал все. И это был конец. Король понял, какое решение он примет. И возненавидел ситха еще больше — и за это тоже. — Убежище в горах, — он назвал координаты, даже с некоторым неверием слыша свой спокойный голос. Будто ничего не происходило. Хотя это не так — неправда! Улыбка ситха заставила его сердце замереть на мгновение, а затем упасть куда-то вниз. И Бейл Органа признался сам себе, что в его жизни еще не было худшего момента.

***

Сила волновалась. Оби-Ван прошелся по комнате, чувствуя необычное волнение и не понимая причины. Что-то было не так. И чутье на опасность, отточенное годами опыта и войны, шептало ему бежать без оглядки. Спасаться. Джедай неуверенно замер, но все же решил последовать предчувствию. И только увидев гибкую фигуру в дверном проеме, он понял, что опоздал. Возможно, навсегда. — Даже ничего не скажешь? — Чужие холодные янтарно-желтые глаза на когда-то родном лице вызывали противную дрожь где-то в позвоночнике. Оби-Ван горестно скривил губы. Нелегко видеть последствия собственной ошибки. К сожалению. — Неужели ты ждешь от меня извинений? Или оправданий? — Кеноби плотнее обхватил пальцами гладкую рукоять своего лайтсейбера. Даже странно, что Энакин… нет, Вейдер! Так и не достал своего оружия и так и стоит перед ним, будто чего-то ждет. Джедай почувствовал, как каменеет его лицо. — Это не я предал все, что было моей жизнью. Это не я уничтожил свой дом и убил своих братьев. Это не я предал всех. Он со всхлипом втянул воздух, чтобы не сказать лишнего. И понял, что снова ошибся — не надо было даже говорить с предателем. А теперь недавняя рана снова открылась, причиняя острую боль. И это было не то, чего ему бы хотелось, стоя напротив смертельного врага. Он увидел как лицо Вейдера дрогнуло и тот медленно наклонил голову. — Это не я убил беременную женщину, которая не могла ничего сделать в ответ, — слова тяжело упали в тишине комнаты и Кеноби вздрогнул, как от удара. А затем шагнул вперед, зажигая ярко-голубой клинок. Вот только ничего сделать он так и не успел. Короткое движение руки в перчатке — и в глазах резко потемнело. Джедай мешком свалился прямо под ноги врагу, потеряв сознание. Скайуокер нагнулся и поднял лайтсейбер, вывалившийся из ослабевшей руки. — Месть — это блюдо, которое подается холодным, — он повертел рукоять в пальцах… и небрежно повесил ее на свой пояс рядом со своим клинком. — Пожалуй, я поверю учителю. А ты… подождешь еще немного. Он нажал кнопку на своем комлике и небрежно махнул группе штурмовиков, появившихся в дверях: — В камеру. Допуск «С». И вышел, оставляя мысли о прошлом позади. Его ждал Корускант. И новое будущее.

***

Первое, что он почувствовал — это боль. Болела каждая клеточка тела. Но больше всего болела голова. Оби-Ван едва сдержался от того, чтобы не застонать в голос и шевельнулся. И тут же пораженно распахнул глаза, вспоминая все — руки были жестко зафиксированы наручниками. Камера. Полутемное помещение с серыми каменными стенами. Кеноби озадаченно моргнул. На Альдераане таких зданий не было. И на Корусканте тоже. И тем более на корабле. Где он? — Вы снова с нами, магистр Кеноби, — мягкий голос со смутно знакомыми интонациями раздался слева. Джедай резко повернул голову и сдавлено охнул от пронизывающей боли. В глазах потемнело. А когда боль отступила… он пожалел, что очнулся. Палпатина он узнал сразу. Новый Император сидел, откинувшись на спинку удобного стула, и слегка покачивал ногой в дорогом сапоге. Взгляд зацепился за изящную вышивку по краю и Оби-Ван оцепенело подумал, что не замечал за канцлером тяги к подобной роскоши. Или все дело было именно в том, что не замечал? Как не замечал его влияния на Энакина… Энакин. Джедай неловко отвел глаза, чтобы не встречаться взглядом с высоким мужчиной, застывшим позади Императора. Он все еще думал о нем, как об Энакине. И это причиняло сильную, почти невыносимую боль. — Где я? — собственный голос испугал его. Хриплый и какой-то надломленный. Будто он уже… сдался? Хотя это не так, неправда! Кеноби закусил губу, чувствуя как боль отступает. И как чужая и невероятно могущественная Сила заполняет помещение, сжимаясь вокруг него. — Вам действительно интересно? — Палпатин обозначил головой легким наклон, по-прежнему холодно смотря на магистра. Этими явственно-желтыми глазами, будто насмехаясь над беспомощным врагом. Или нет. Оби-Ван почувствовал, как в груди свивается клубок самой настоящей, неподдельной ненависти. Сейчас он не помнил о том, что это недостойно джедая. Или что он сам и в страшном сне бы не увидел, что способен на такое. Здесь и сейчас имело значение только одно — унизительное превосходство врага, смотрящего на него поразительными глазами ситха. Врага, который обманул их всех и уничтожил все, что было дорого ему, Оби-Вану. — Вы собираетесь убить меня так, безоружного? — зачем-то спросил он, сжимая кулаки. В голове промелькнула нелепая мысль о последнем поединке. Умереть как воин…. Кажется, он об этом мечтал. Палпатин хмыкнул и прикрыл глаза. А темная тень за его спиной шевельнулась и сделала первый шаг. Оби-Ван с непонятной ему горечью смотрел на бывшего ученика, подходившего все ближе. Дарт Вейдер. Кажется, его персональный палач. — Ты не заслуживаешь жизни, — Энакин встал прямо напротив него, открыто смотря ему в глаза. Кеноби все понял с первого взгляда. Падме. Он так и думал — Энакин никогда не простит ему. Да и он — разве он смог простить себя? Джедай сжал зубы. Нет, он ничего не скажет ситху. Тот не поймет. Скайуокер усмехнулся плотно сжатыми губами. Желтые глаза потемнели. Оби-Ван внезапно уловил его эмоции — горечь, разочарование… решимость? Ни ярости, ни желания отомстить. Джедай недоверчиво посмотрел на бывшего друга и ученика. И даже почти что-то сказал… но холодный голос ситха опередил его. — Твой приговор — смерть. Как у любого врага Империи. Алый клинок зажегся мгновенно. Энакин не собирался давать ему ни малейшего шанса — ни объяснить, ни — возможно! — попросить прощения. Он давно решил этот вопрос для себя. И Кеноби с обреченным спокойствием расслабил напряженные плечи. Но продолжая смотреть своему убийце прямо в глаза. До последнего. Энакин спокойно отвернулся, когда бывший учитель упал на пол. И встретился взглядом с Императором. Палпатин одобрительно улыбался ученику. И Скайуокер почувствовал, как груз ненависти, давивший на него со дня смерти Падме, неожиданно исчез. И улыбнулся в ответ.