Дела семейные-2

Замерзший Уилл сидел в углу, постаравшись сжаться в комок. В припадке паники он попытался выбить дверь, и сейчас на левом плече красовался багровый кровоподтек. В окнах свистел ветер, где-то в здании что-то хлопало и стучало. Уиллу мерещились шаги, но вскоре он понял, что ошибается. Ночью Уилл дремал, просыпаясь от малейшего шороха. Ему казалось, что в окна что-то лезет, нечто бесформенное ползает по полу, по стенам. Блики лунного света разгоняли наваждение, но ненадолго. К Уиллу прикасались ледяные пальцы, но это был всего-навсего ветер. Под утро Уилл, убедившись, что в помещении никого нет, крепко уснул. На следующий день едва вспыхнувшая надежда на спасение быстро начала гаснуть. «Никто не знает, что я пошел к Тобиасу. Ну я и придурок! Захотел новых ощущений! Как холодно. Отморожу задницу. Нельзя сдаваться. А если с Тобиасом что-то случится?» Кроме холода, Уилла донимал голод. Казалось, время остановилось. Ближе к вечеру второго дня Уилл услышал хруст веток: кто-то шел к зданию. Он приготовился к борьбе, исход которой был предрешен. Тобиас не был похож на убийцу-любителя, но Уилл не собирался становиться безропотной жертвой. Он занял удобную позицию перед дверью, чтобы напасть на Тобиаса, а дальше будь что будет. Уилл не поверил собственным ушам, когда услышал спокойный голос Ганнибала: — Это кусты ежевики, ягоды поспели. Сегодня четырнадцатое октября, если следовать суеверию, то их нельзя собирать*. Ну что ты стоишь? — Скорее всего, Ганнибал обращался к шоферу. — Посмотри в багажнике, может быть обнаружишь что-то, пригодное для ягод. — Уилл чуть не разрыдался от облегчения. — Да, я в курсе, что ты там, любовь моя, но имей терпение. Отойди от двери, пожалуйста. Вскоре раздался скрежет металла об металл, дверь дрогнула, поддаваясь напору импровизированного рычага. Щелкнул замок, и ошалевший от радости Уилл увидел Ганнибала, который протягивал ему пальто. Он поспешно оделся, застонав от прикосновения к телу теплой ткани. Ганнибал посмотрел вниз и заявил: — Я отнесу тебя к машине, иначе ты поранишь ноги. Здесь все заросло ежевикой. — Да не надо, — возразил Уилл. Ганнибал с легкостью подхватил его на руки. — Я счастлив тебя видеть. Уилл осторожно обнимал Ганнибала за шею, опасаясь задеть выбритый затылок, на котором еще виднелись тонкие розовые шрамы. — Несешь меня как невесту, — неловко пошутил он. — Я не фарфоровая чашка, не разобьюсь. — Судя по тому, как к тебе прилипают неприятности, тебя необходимо беречь в усиленном режиме, — без тени улыбки произнес Ганнибал. Он поставил Уилла возле машины, а сам опустился прямо в пыльную пожухлую траву. — Я так тебя люблю. Что с твоим голосом? Ты заболел? Уилл сел рядом и уткнулся носом в его волосы, ощутив запах больницы. — Тобиас сказал, что повредил связки, но, скорее всего, просто сделал местную анестезию. — Это он привез тебя сюда? Интересное место для свидания, — язвительно сказал Ганнибал. Уилл покраснел. — Не было никакого свидания. — Не переживай, я не собираюсь ссориться с тобой из-за мимолетного увлечения. Ганнибал умолк. Уилл успел схватить его за руку и удержать от падения. Он позвал шофера, велев ему вызвать скорую помощь. — Не подчиняюсь посторонним, — ответил тот. — Что за?.. — возмутился Уилл. — Помоги поднять твоего хозяина. — Не подчиняюсь посторонним, — повторил шофер. — Твоему хозяину плохо, понимаешь? Он умрет, если ты будешь бездействовать. Шофер, взяв Ганнибала под руки, без видимых усилий затащил в машину. На требование Уилла отвезти Ганнибала в больницу андроид ответил, что не подчиняется посторонним. «Хорошо, тогда я сам буду управлять», — сказал Уилл. Он не успел ничего сделать, потому что появившаяся машина Лектера-старшего перегородила дорогу. — Иди сюда! — отрывисто произнес Лектер-старший. — Где мой сын? — Там. — Уилл указал на машину Ганнибала. — Он без сознания, необходимо доставить его в больницу. Лектер-старший дал ему пощечину, и почти сразу сознание Уилла погасло.

***

Еще день назад Ганнибал был бы счастлив находиться за таким столом. Посуда и столовые наборы без разнобоя, бокалы идеально прозрачные, воздух насыщен ароматом отменно приготовленной пищи. Столовая была светлой и просторной, на стенах висели подлинники европейских мастеров. — Приятного аппетита, — пожелал Лектер-старший. — Господин Грэм, вам нехорошо? Уилл выглядел как человек, страдающий от жуткого похмелья. Виной этому было парализующее средство, нанесенное на перчатку Лектера-старшего. Уилл очнулся примерно за час до обеда. Слуги одели его и отвели в столовую. Уиллу казалось, что он потерял довольно много времени, но сколько — не понимал. — Не хотите со мной разговаривать? Ваше дело. — Почему мы здесь? — Ганнибал принялся за обед. — Я пригласил тебя в гости. — Оригинальная манера приглашать в гости. Я должен вернуться в больницу. Уилл хотел обратиться в полицию по поводу своего похищения. — Боюсь, что вам придется отказаться от своих планов. — Лектер-старший повысил голос: — Господин Бадж, прошу вас присоединиться к нашей трапезе! Уилл невольно вжался в стул, увидев Тобиаса, но сразу же выпрямился, притворившись равнодушным. — Присаживайтесь, господин Бадж. — Лектер-старший внимательно следил за сыном. — Ганнибал, это твой соперник, если можно так выразиться. Господин Грэм имел наглость заинтересоваться другим человеком в тот момент, когда ты был недееспособен из-за дурного самочувствия. Ганнибал продолжал есть как ни в чем не бывало. — Это подлый и низкий поступок по отношению к тебе. Ты меня совсем не слушаешь? — Зря стараешься. — Ганнибал сделал глоток вина. — Питаешь пристрастие к молодым винам? Хороший вкус, но я предпочитаю более выдержанные сорта. — Я тебя не понимаю, — с раздражением сказал Лектер-старший. Уилл отметил, что он точно так же, как и Ганнибал, в момент ярости сжимал в пальцах вилку и нож. Со стороны это выглядело, словно он собирался воткнуть их кому-то в горло. — Повторяю, зря стараешься. Уилл может делать все, что захочет. Если он решил, что господин Бадж заслуживает внимание, то это полностью его дело. — Какая влюбленность! — Лектер-старший поаплодировал. — Страсть ослепляет, не так ли? — Для чего ты привез нас сюда? — Ганнибал отложил вилку. — Хочешь, чтобы я приревновал и устроил сцену? — Нет, то есть да, но это не конечная цель. У меня на тебя большие планы, сын. Хотя, если говорить откровенно, ты не совсем мой сын. Ты — мой клон. Ганнибал почти справился с чувствами, выдав свое волнение характерным подергиванием верхней губы. — Между прочим, господин Грэм знает об этом, — с неприятной гримасой доложил Лектер-старший. — Предлагаю тебе после обеда распорядиться отвезти меня и Уилла в Балтимор. — Ганнибал снова пригубил вино. — Мне решительно не нравится этот вкус. — Господин Грэм отправится в Балтимор. Надеюсь, на его счету достаточно денег, чтобы не погибнуть от голода. Конечно же, я могу переслать небольшую сумму, чтобы вам, господин Грэм, было на что влачить свое никчемное существование. Надеюсь, что вы, господин Грэм, прекрасно понимаете — не стоит идти в полицию. Никто ничего не докажет. Все улики уничтожены. — Помнишь, что вкладывал в мою голову во время тренировок? — Ганнибал со стуком поставил бокал на стол. — Помнишь, что подавил мой инстинкт самосохранения? Я обязан спасти корабль и пассажиров, не задумываясь о собственной жизни. Какая-то часть моего сознания решила, что Уилл является тем самым пассажиром, которого нужно защищать. Я сделал все, что требовала программа, вложенная в мозг. Дважды прошел сквозь Великую Червоточину и позволил удалить детали телепорта из моей головы. — И что ты получил взамен? — хитро прищурился Лектер-старший. — Ничего. Я прав? Ганнибал с застывшей улыбкой смотрел на него. — Ты ничего не получил. — Лектер-старший похлопал Уилла по плечу. — Если бы для меня сделали хотя бы сотую часть того, что ты сделал для этого человека… — Он покачал головой. — Недопустимо, чтобы к тебе относились подобным образом. Господин Грэм, прошу вас покинуть этот дом. Ваши вещи из особняка на бульваре Чандлер были перевезены в камеру хранения в порту. Надеюсь, что вы больше не побеспокоите моего сына. — Я достаточно наслушался глупостей за этот день. — Ганнибал встал. — Спасибо за теплый прием, пожалуй, мы больше не будем отнимать твое время. Уилл тоже встал, но Тобиас, схватив его за руку, заставил сесть. Словно из воздуха он достал нож с изогнутым лезвием и поднес к горлу Уилла. — Я не хотел доводить ситуацию до абсурда. — Лектер-старший успешно изображал обиженного до глубины души. — К сожалению, господину Грэму придется исполнить роль заложника. — Господин Бадж, советую вам убрать нож, — спокойно произнес Ганнибал. — Советую не угрожать, — тоже вроде бы спокойно отозвался Тобиас. — Ради чего ты устроил эту нелепую комедию? — Мне нужно твое тело целиком, — обыденным тоном ответил Лектер-старший. — Или органы, если я не найду нейрохирурга без особых принципов. — Безумец! — Ганнибал почти выкрикнул это слово, заставив Уилла дернуться от неожиданности. Тобиас немедленно вонзил острие ножа в шею Уилла, кровь брызнула на льняную скатерть с вышитыми цветами. Практически синхронно Ганнибал метнул в Тобиаса столовый нож с такой силой, что закругленный, тупой конец ножа прошел сквозь гортань и застрял в позвонке. У Лектера-старшего отвисла челюсть; он явно не ожидал такого поворота событий. Уилл судорожно зажимал рану руками, сползая со стула. Он почти не запомнил, что произошло дальше. Ганнибал кинулся к нему, чтобы остановить кровотечение. Затампонировав рану льняными салфетками, взятыми со стола, он поднялся. С его рук капала кровь. — Вызови скорую помощь, — низким от гнева голосом приказал Ганнибал. Лектер-старший заметно колебался, но все-таки подчинился.

***

Первым, кого увидел Уилл после своего пробуждения, был Ганнибал, дремлющий на стуле рядом с кроватью. Уилл пошевелился, чтобы проверить, жив он на самом деле или это галлюцинации умирающего мозга. Ганнибал сразу открыл глаза. — Привет, — негромко сказал он. — Тебе пока лучше помолчать. Нож не повредил голосовые связки, целостность тканей восстановили, наполнение кровеносного русла в пределах нормы. Шрам почти не будет виден и со временем исчезнет. — Ганнибал умолк, и потрясенный Уилл увидел, как его глаза наполнились слезами. — Я убил Тобиаса Баджа, потом вызвал полицию. Никогда бы не подумал, что обращусь к властям. Статус обычного гражданина дает неоспоримые преимущества. «Он взволнован, потому и болтает без умолку. — Уилл протянул к нему руку. — Готов принести ради меня любые жертвы. Я — придурок, не умеющий его ценить». — Пришлось дать подписку о невыезде. Идет следствие, в магазине Баджа нашли человеческие внутренности. Мой отец занял круговую оборону вместе с адвокатами, но я уверен, что он был крепко связан с Баджем. Тебе что-то нужно? Уилл покачал головой. — Я должен уйти. Не переживай, ты под надежным присмотром. — Ганнибал поднес его руку к губам. — Терпеть не могу признавать свою вину, но я виноват в том, что с тобой случаются неприятности. — Он поправил одеяло. — Не скучай. После его ухода Уилл обнаружил, что знаменит. В палату то и дело заглядывал младший медперсонал, всем хотелось поближе познакомиться с «выжившей жертвой Тобиаса Баджа». Поначалу Уилл вежливо улыбался, но вскоре устал от повышенного внимания и потребовал дать ему покой. От него ненадолго отстали, но позже в палату потянулись врачи, прикрывая интерес профессиональной заботой о пациенте. Уилл мысленно ругался, но, сцепив зубы, решил терпеть. На следующий день явились полицейские с допросом. Уилл хотел отказаться под предлогом плохого самочувствия, но передумал. Ему принесли коммуникатор, и он, как можно более подробно, обо всем рассказал. Уилл горел желанием оправдать Ганнибала перед лицом закона, но, кажется, закон не имел особых претензий к Ганнибалу. Большую роль сыграли находки в магазине Тобиаса Баджа. Оставшись в одиночестве, Уилл в полной мере ощутил усталость. Андроид предложил снотворное, но Уилл отказался, без дополнительной помощи провалившись в глубокий сон. Он проспал до конца дня, затем поужинал и снова уснул. Утром его ждал сюрприз в виде родителей. Грэм-старший, ничуть не смущаясь, сообщил Уиллу, что продал в сетевую газету «интересную историю твоего детства». — Немного заплатили, да и черт с ними, — пожаловался он. — Хорошо, что ты живой и невредимый. Ну, почти невредимый. Шрам хоть не останется? А то как же среди людей жить. Вдруг ты надумаешь жениться? Какая женщина на тебя посмотрит? — Папа, ты не то говоришь, — перебил его Уилл. — Успокойся. Мать то и дело прикладывала носовой платок к глазам. Это выглядело комично, но Уилл видел, что она действительно расстроена. — Доброе утро! — В палату вошел Ганнибал с большим пакетом в руках. — О, ты не один. Он почти проигнорировал родителей Уилла и начал доставать из пакета посуду и столовые приборы. — Тарелки? — удивилась госпожа Грэм. — Вы что собираетесь делать? — Уилл нуждается в полноценном питании. — Ганнибал накрыл столик небольшой скатертью. — Я приготовил тебе омлет и сосиски. Есть кофе. — А разве ему не предписана диета? — встревожился отец Уилла. — Я уже все обсудил с лечащим врачом, ознакомился с предписаниями и аннотациями к лекарствам. — Ганнибал разложил пищу по тарелкам и подкатил столик к кровати. — Приятного аппетита, любовь моя. Родителям Уилла не оставалось ничего другого, кроме как наблюдать за завтраком. Уиллу в какой-то момент стало смешно, особенно, когда он заметил сдержанную улыбку Ганнибала. — Ну, пожалуй, мы пойдем. — Грэм-старший продолжал сидеть. — Что планируешь дальше делать? Уилл покосился на коммуникатор, но голод был сильнее желания ответить. — Если позволишь, — сказал Ганнибал. — Мы собираемся вернуться на корабль, чтобы покинуть Землю. — Там интересней? — наивным тоном спросила госпожа Грэм. — А тут не хотите остаться? — Нет, спасибо, — мрачно ответил Ганнибал. — Лучше мы будем подальше от любых родственников. Уилл согласно кивнул. — Мы чем насолили? — недоумевал господин Грэм. — Кажется, мы вам не мешаем жить. Да вы нас когда в последний раз видели? Ганнибал ничего не ответил, занявшись кофе. — Ты ничего не хочешь сказать? — Госпожа Грэм обратилась к сыну. — Разве можно добровольно запирать себя на корабле и болтаться в космосе? — Взаимодействие с людьми обычно приводит к плачевным результатам, — недобро усмехаясь, произнес Ганнибал. — Лично вы ничего плохого мне не сделали, но кто знает, к чему приведет более близкое общение. — Черт знает что, — глубокомысленно сказал господин Грэм. — Желаю вам удачи. Уилл, надеюсь, что ты хотя бы на Рождество позвонишь. Уилл, ощущая угрызения совести, взял коммуникатор. — Не сердись, пожалуйста. — Не сердись, — ворчливо повторил отец. — Не сержусь. Сплошные проблемы с детьми. Растишь их, вкладываешь душу, а они… эх! Он подхватил жену под руку и покинул палату. — Зачем ты так с ними? — укоризненно спросил Уилл. — Не знаю. — Ты в порядке? — Мы провели неделю в доме моего отца после того, как я нашел тебя на заводе. — Ганнибал забрал у Уилла тарелку и вручил ему чашку с кофе. — Он неделю держал тебя без сознания. Мне позволял изредка бодрствовать, но этих моментов было так мало, что я не сразу понял, сколько времени прошло. За эти дни я полностью восстановился. Тебя выпишут через четыре дня. — Спасибо за завтрак, было вкусно. Ты приготовил? — Разумеется. Руки больше не трясутся. — Ганнибал улыбнулся. — На твоих родителей, точнее, на отца, я зол из-за его нелепого интервью, в котором он представил тебя жертвой. Он утверждает, что ты с самого раннего детства подвергался нападкам ровесников, а в дальнейшем твоя жизнь была сплошным мучением. — Так это чистая правда. В моих злоключениях виноват образ жизни моих родителей. Кажется, я тебе рассказывал. Ганнибал задумался. — Почему-то забыл, — признался он после недолгой паузы. — Извини, я ответил за тебя. — Все нормально, я совсем не против твоего плана действий.

***

Через два дня полиция нашла неоспоримые доказательства сотрудничества Тобиаса Баджа и Лектера-старшего. Это были записи их встреч, из которых стало ясно, что непосредственным инициатором как минимум полутора десятка убийств являлся господин Лектер. В тот же день, не дожидаясь ареста, он принял яд. Уилл узнал о случившемся из выпуска новостей. Он ожидал какой-нибудь реакции со стороны Ганнибала, но, в принципе, не удивился почти полному ее отсутствию. — Безумец, — повторил тот. — Он сошел с ума еще на Марсе. Наличие денег и чувство безнаказанности довершили его психическую деградацию. — Ты станешь богатым наследником, — с легкой насмешкой сказал Уилл. — Если он упомянул меня в завещании. По документам мы не являемся родственниками. — Ганнибал словно не заметил насмешки. — Меня не особо заботит наследство. — Ты мог бы оставить особняк на бульваре Чандлер. Он битком набит всякими вещами, которые ты так любишь. — Он слишком набит вещами. Не хочу жить в художественном музее, — ответил Ганнибал. — Я бы половину убрал. — Ты разговаривал с Аланой? — вспомнил Уилл. — Да. Она смертельно обиделась, извинения не помогли наладить контакт, — в голосе Ганнибала прозвучало искреннее сожаление. — Я был вынужден поступить с ней неподобающим образом. — Не укоряй себя. Это всего лишь стечение обстоятельств. — Это результат желания моего отца продлить свою жизнь за счет моей смерти. — Ганнибал нахмурился. — Он всегда считал меня разменной монетой.

***

— Попробуем жить на Земле? — Уилл осматривал задний двор особняка на бульваре Чандлер. — Здесь много места. Я не отказался от идеи завести собаку. — Одну собаку. — Ганнибал внимательно наблюдал за тем, как грузчики переносят отобранные им картины и статуи в фургон. — Кстати, у нас есть личный эксперт. Леди Мурасаки, утонченная дама. Выдающийся ум и энциклопедические знания. Мне хватило полчаса, чтобы понять, что я ничего не понимаю в некоторых областях изобразительного искусства. — В некоторых областях? — переспросил Уилл. — Я быстро учусь. — Ганнибал отвернулся. — Не лови меня на словах, умоляю. Итак, вернемся к теме собаки. — Двух собак. — Это не обсуждается. Они будут приносить грязь на лапах. Одной хватит, да и то без длинной шерсти. — Я буду мыть лапы. Клянусь, что буду убирать грязь и шерсть. Ганнибал поспешно ретировался к фургону, якобы для проверки целостности вещей. — Что ты сделаешь с кораблем? — спросил Уилл вдогонку. — Сдам в аренду, — отрывисто ответил Ганнибал. — Нет. Буду оплачивать стоянку. — Три собаки будет как раз, — пробормотал себе под нос Уилл. _____________________ * В Англии существует поверье, что можно накликать беду, если собирать ягоды ежевики после 11 октября: считается, будто бы именно в этот день дьявол плюёт на ягоды ежевики, а потому тот, кто их съест, будет осквернен.