До никогда

      - Хватит, пожалуйста... остановитесь хоть на секунду! Феличиано громко охнул и схватился за сердце, пытаясь из последних сил стоять на ногах. - Я так больше не могу, Людвиг, - голос итальянца дрожал от слез и неимоверной боли в груди, - они все кричат и умирают... они... так... - ноги Варгаса не выдержали и подкосились, больно ударившись коленками об каменный пол. Людвиг сжал зубы, стараясь не издать ни единого звука стона, чтобы не пугать Италию, чуть не стерев тем самым их все в порошок. Германия сам еле мог держать равновесие, ибо каждая вещь расслаивалась, стоило только на нее взглянуть, а в голове кричали миллионы голосов, просящих о помощи, но Байльшмидт все же пытался не упасть в обморок и создавать поддержку вовсю ревущему Феличиано. Это был Ад на земле. Все давно приближалось к этому, каждый теракт, каждый протестующий горожанин, каждый даже самый безобидный заголовок в новостной газете кричали о наступающем конце света, который все старательно игнорировали, не замечали, говорили, мол, время такое, переживем, прорвемся, мы сильные, мы... Мы слабые. Альфред был на грани второй Великой депрессии, и своей меланхолией заражал остальных бывших членов ЕС, а те уже и не сопротивлялись, лишь вспоминали старых богов, в которых верили, и тихонько молились им на саммитах. Иван держался как мог, ведь он же Россия, он многое пережил, он сможет противостоять общей немой панике, и наверное, он бы и дальше бы продержался, если бы не разрыдавшийся прямо на собрании Америка, как последний дурак сбросивший атомную бомбу на Россию. Последние остатки нефти и газа стали завершающей точкой в объявлении войны. Америка орал, что Иван монстр, мечтающий истребить все остальные государства, желающий забрать себе все оставшиеся клочки пригодной земли и полезных ископаемых, ненавидящий абсолютно каждого, кто хоть в чем-то превосходит его, а его сестры - те еще кровожадные суки, две дуры, погубившие свои народ и страны и теперь ищущие поддержки у Мирового зла... Так не стало Нью-Йорка. Началась массовая истерия по всему свету. Англия пытался перекричать всех, обливая оскорблениями каждого из Восьмерки и просто тех, кто попадался в поле зрения, Германия, не имея сил более ходить с каменным лицом, был готов сорваться даже на Японии, вся Азия поделилась на два лагеря, каждый из которых пытались перерезать друг другу глотки за глоток незараженного воздуха, бывший ЕС совсем расклеился и теперь каждый сам по себе бился головой об стену, уже не зная, продолжать бороться или просто повесить петлю на шею. Дефицит был абсолютно всего; все было в чертовой радиации. Артур в конце концов не выдержал и залился в истерике, забившись в самый дальний угол зала, истошно зовя мисс Фею или кого-то из волшебных существ, Альфред, вдоволь наоравшись, переломал себе почти все конечности и тихо плакал от беспомощности в пальто еле дышащего России, приходящего в себя только в момент затишья взрывов, Франциск, стараясь выдавить из себя хоть слово, чтобы успокоить Англию, чуть не задушился в собственном галстуке и почти не шевелясь лежал на заледеневшем полу конференц-зала, пуская по щекам кровавые слезы. Япония долго орал на Китай, что было совсем непохоже на него, а потом почему-то начал умолять его простить и ползал на коленях, неся в горячке несвязный бред. Германия пытался выбраться из зала, активно скребя и раздирая деревянную дверь, не в силах дотянуться до ручки, а потом в итоге бросил это и просто начал тихо всхлипывать, уткнувшись в заляпанный кровью ковер. Италия спрятался под стол и старался не высовываться, боясь увидеть беззащитных и ослабших друзей, мелко и лихорадочно дрожа и зачем-то слабо отмахиваясь белым флагом, будто радиация не тронет его и его народ. Бедный наивный Фели. Канада присоединился к нему, страшась смотреть на брата и на остальных, поэтому просто прижимался к дрожащему телу Италии и обильно орошал его форму кровавыми слезами, стараясь как можно тише хрипеть почти онемевшими связками. Варгас никак не противился, не кричал, даже не звал Германию, просто лежал и машинально махал флагом, надеясь, что он пострадает как можно меньше... Но даже до этого безобидного существа добралась та зараза, которая начала отравлять самые дорогие сердцу места и города. Что-то душило его изнутри, не позволяя издать и писка, а потом, только отпустив, дало волю всем накопившемся эмоциям, от которых хотелось разорваться на части. Людвиг держал падающего Феличиано обессиленными руками, а потом сам не выдержал и с грохотом рухнул с ног, слабо дыша. Фели кричал, звал на помощь, но все нуждались в этой призрачной помощи не меньше его самого, даже если не больше. Италия болел меньше всех. Даже у Ловино болезнь была тяжелее, чем у Италии. Но Феличиано, как ни странно, был здоровее всех остальных. И его дико злило это его здоровье, когда все остальные страны умирали, дохли как мухи возле него, а он живой лежал и продолжал кричать от боли, метаясь в беспамятстве на полу и пытаясь встать. Как только война ненадолго застыла на месте, как только бомбы чуть стихли, а люди на мгновение перестали кричать (возможно, потому что добрая доля просто умерла), страны сумели даже подняться на ноги и перекинуться парой слов. Как выяснилось после, больше половины мира было мертво, а те, кому удалось выжить, просто не посчастливилось, ибо смерть в данной ситуации была лучшим подарком. Все страны в конференц-зале уселись за треснутый и разодранный стол. Каждый молчал, боясь открыть рот или сделать лишнее движение. Вдруг чей-то холодный и строгий тон заставил всех невольно вздрогнуть. - Тогда у нас есть только один выход, - почти шепотом сказал Англия, не поднимая головы. - Массовый суицид? Согласен, отличный выход, - горько усмехнулся Франциск, поправляя галстук. Все уставились на Франциска, будто осуждая за сказанное, однако после обреченно вздохнули и отвели взгляды, понимая, что француз говорил правду. - Вы знаете, о чем я говорю, - дрожащим голосом сказал Артур, даже не вставив очередной саркастичной шуточки. Наоборот, тот даже не обратил внимание на слова Франца, так как был слишком напуган собственными мыслями. - Н-нет... - испуганно промямлил Италия, ища спасение в Людвиге. Но Людвиг в упор не видел итальяшу, он просто смотрел куда-то вдаль, мыслями находясь дома, возле умирающего Гилберта. Германия чувствовал это, возможно потому, что среди неразборчивых голосов он все же мог различить один, такой противный родной голос, громко зовущий младшего брата... - И я не знаю, - буркнул Альфред, громко ойкнув, когда резковато дернул рукой. Керкленд закусил губу. - Обратиться к Матерям, - Артур проговорил это на одном дыхании, - и к прародителям, - нервно сглотнул англичанин. Все дружно уставились на Англию, издав непроизвольный вздох. - Ты в своем уме, Керкленд? - грубо отозвался Иван, - они нас скорее убьют, чем помогут. - Россия-сан прав, - подавил дрожь в голосе Япония, - после всего того, что мы сделали, они с удовольствием уберут нас раз и навсегда. - И что вы тогда предлагаете?! - вскочил Артур, однако быстро плюхнулся обратно на стул, ибо ноги были слишком слабы, - может, мы и совершили ошибку, но мы их дети, черт возьми, и они должны нам помочь! - Попробовать стоит, - выдохнул Франция, скрестив руки и уставившись в пол, - хуже уже вряд ли будет. После этих слов все дружно подскочили и грохнулись на землю, громко застонав. Апокалипсис был в самом разгаре. - Определенно, Франция, - зашипел Америка, давясь собственною кровью. - Нам все равно нечего терять, верно, ару? - закашлялся Китай, держась за опрокинутый стул, - мы все равно уже не выживем. - Тогда решено, - утерся рукавом Англия, медленно поднимаясь с пола, - где-то у меня было заклинание, - Артур начал активно рыться в карманах своего испачканного и смятого костюма. - У тебя все это время было заклинание? - хмыкнул Германия. Артур ничего не ответил, лишь бросил на Людвига презрительный взгляд и выудил небольшую книжечку из скрытого кармана мундира. Все страны собрались в круг, по команде замерев и затаив дыхание, когда Англия начал читать заклинание. Италия обнял Людвига и Кику, надеясь перестать волноваться, Франция незаметно для всех взял Артура за руку. Вокруг все потемнело и произошла яркая вспышка света, из-за чего страны невольно вздрогнули, на секунду подумав, что это очередной ядерный гриб, но быстро успокоились, поняв, что это лишь магия Англии. Свет был мягким, но вскоре стал заметно ярче, после чего начали вырисовываться неясные силуэты. Это были трое незнакомых девушек, безумно высокие, выше даже России, что просто поражало воображение. Одна из них сидела на коленях и тихо плакала, закрывая лицо руками и длинными светлыми волосами, не поднимая голову и не обращая внимания на гостей. Возле нее стояли еще обе, гладили по голове и старались утешить, сами еле сдерживая слезы. Темноволосая девушка вдруг встрепенулась и обернулась, окинув полным недовольства взором страны. - Ох, наши дорогие правнуки, - девушка скривилась в злобной ухмылке, - ну как, довольны своим технологическим прогрессом? Если бы не Лавразия*, я бы вас... Неизвестная приблизилась к до ужаса перепуганным государствам, хорошенько замахнувшись на них, но другая девушка быстро перехватила ее руку и негодующе крикнула: - Гондвана*, успокойся! Не позволено! - другая девушка с длинными пепельными волосами злобно шикнула на неё и с силой сжала руку, - не трогай! - А им позволено?! Им позволено портить то, что так старательно создавалось миллиарды лет?! Пусти, сестра, дай мне расправиться с ними! Пусть знают, как не уважать нас, прародителей современного мира! - темноволосая стала активно вырываться, но другая девушка обхватила ту и не давала ей сделать ни шагу в сторону стран. Все государства медленно, но верно начали покрываться холодным потом, невольно прижимаясь друг к другу, образуя при этом большой живой дрожащий ком. - Посмотри, до чего они довели Пангею*!! Ты когда-нибудь видела ее такой?! Со времен раскола ей не было так тяжело!!! Отвали, Лавразия, я знаю, ты тоже этого хочешь! - Нельзя, сестра, нельзя!! Земля не позволит! - И что она мне сделает?! Что?! - Отправит к сатане помогать разбираться с убитыми людьми, например, - этот голос было тяжело не узнать, даже если вы никогда его не слышали, - у него сейчас много работы, полагаю. Не так ли, любимые? Все обернулись и обомлели. Всегда величественная и строгая Земля теперь пугала своим беспорядочным видом и ужасающе-злым выражением лица. Белые и пушистые волосы посерели и спутались, лицо покрылось многочисленными ссадинами и приобрело нездоровый бледный цвет, большие болезненные синяки сделали взгляд настолько жутким, что даже Людвиг от страха посильнее сжал ладонь Феличиано и попытался спрятаться за спиной Ивана. Исхудавшая и потрепанная, Землю было безумно жалко, но подходить к ней или даже произносить что-либо было больше, чем просто смертельно опасно. - Терра**, что они сотворили с тобой?! - хором воскликнули трое девушек и ринулись в объятия матери, не желая отходить от той ни на миллиметр. Та немного смягчилась и слегка улыбнулась, поглаживая древнейшие сверхматерики по волосам. - Надо же, сама Британская империя обратилась ко мне, к какой-то ничтожной планетке, за помощью, - все страны вновь сжались в один большой комочек. - Ваня, Альфред, мои любимые непоседы, какая честь видеть такие сверхдержавы в гостях у матушки, - Америка и Россия чуть не поперхнулись собственной слюной, пока нервно пытались сглотнуть. Все государства вдруг ощутили то самое странное чувство, будто они совсем маленькие неразумные дети, которые совершили большую оплошность и теперь мать их жестоко отчитывала, грозясь на наделю оставить без телевизора или сладкого, да еще и на весь вечер в угол поставить и ремнем отшлепать. Почти одно и тоже, если не брать во внимание некоторые мелочи, типа атомной войны. - П-п-простите нас, Земля-сан, мы готовы понести любое наказание, только прошу, помогите нам, - все резко зауважали Японию и последовав его примеру, низко поклонились, а затем и вовсе стали на колени. Земля грустно и тяжело вздохнула, оглядев государства. - Даже если бы и могла, это будет слишком тяжело, - планета сильнее прижала к себе материки, боясь отпустить их. - Радиация хорошо отравляет мою биосферу***, а мои внутренние силы на вас тратить - себя губить, - хмыкнула Терра, задумавшись о чем-то. - Неужели нет другого способа? - тихо пискнул Италия, отчего все резко устремили взгляды на него. Тот постарался спрятаться за Японией, но Кику самому хотелось поглазеть на осмелившегося Фели. Пангея немного оживилась и с интересом стала рассматривать вновь размахивающего белым флагом Варгаса. Немного подумав, девушка сказала: - На самом деле, есть один способ, - спокойным и ровным голосом сказала она, даже не поймешь, что еще минуту назад Пангея надрывалась в истошном плаче. - Пангея... - мягко шепнула Земля, продолжая гладить девушку по волосам, - это очень опасно. - Если они хотят вернуть все обратно, могут попробовать, - холодно отозвалась та и вновь уткнулась в плечо планеты, тихонько посапывая. Земля вновь посмотрела на удивленные страны. - Выбор за вами, - строго сказала планета. - Умереть сейчас или еще чуть помучить себя и меня. Немного помолчав, пока государства успокоятся, она продолжила: - Вам придется самостоятельно восстановить мир с нуля, - ее голос звучал грозно и устрашающе, - мир без радиации и славной части ваших мертвых коллег, - страны уже не знали, хорошей ли это было идеей вообще начинать с ней разговор, - но взамен вам придется кое-чего лишиться. Что именно я заберу у вас - решать только мне. Не удивляйтесь, если на следующее утро проснетесь живыми мертвецами. Это была просто легкая циничная шуточка, но почему-то особо слабонервные чуть не упали без чувств, не оценив юмора матери. - У вас одна ночь на размышления. Если доживете, скажите о своих решениях. Пока еще не поздно... Все стало расплываться и исчезать, голоса, затихшие на время видения, снова стали кричать в головах у каждого из стран, боль вновь дала под дых и со всей силы скрутила истощенные тела государств, реальный мир стал снова осязаемым, и почему-то опять хотелось плакать навзрыд... Спасите мир. Пока не поздно. Если доживете.

***

- Людвиг? Еще не спишь? Германия не обратил внимание на незваного гостя, развалившись в кресле и медленно потягивая пиво, он был слишком увлечен наконец прояснившемся звездным небом, чтобы отвлекаться на почему-то снующего по коридору Брагинского. - Иван? Еще не спишь? - передразнил того Байльшмидт, даже не повернув голову навстречу русскому. Брагинский продолжал прожигать немца взглядом. - Опять пропустишь встречу из-за головной боли? Не стыдно фрицу-то? - Отвали, Иван, все равно ничего нового никто не скажет. Англия сам разберется с теми пиратами, поэтому мое присутствие ничего не изменит. Иван усмехнулся и выудил из кармана курительную трубку. - Ну раз так, то можно больше никогда не проводить собраний, все ведь и сами разберутся, - что-то громко щелкнуло, кажется, зажигалка, и русский вовсю задымил прямо в лицо немцу. - Какой ты противный, Иван. - Ага, а еще бесчувственный и гениальный. Оба замолчали и вновь устремили восхищенные взгляды на небо. Людвиг со скрипом отворил ставни, стараясь выветрить запах табака и перегара. - Как Калининград поживает? - поинтересовался Иван, и без того прекрасно зная о состоянии старшего Байльшмидта. - Точно бесчувственный, - грустно заметил Германия, пытаясь выискать хоть одно знакомое созвездие. - Проклятье, как же мало звезд, - обреченно вздохнул он. - Так город же, - пожал плечами Брагинский, ни на секунду не переставая курить, - дым фабричный тут второе небо, - многозначительно заключил русский. - Верно... - Германия опустил голову, желая немного рассмотреть ночной город, - а в деревне как... - мечтательно произнес он, немного приподняв уголки губ. - Ничего нет в той деревне, - холодно заверил Брагинский, недовольно ухмыльнувшись. Людвиг выпрямился и с неким укором посмотрел на вальяжно занявшего его стол Ивана. - Ваня... - неуверенно произнес Байльшмидт, - а каково это - ничего не чувствовать? С каких пор ты такой бестактный, Людвиг? Иван даже не удивился его глупому вопросу, лишь надменно хмыкнул: - Да никак, - развел руками Брагинский и отложил трубку. - Ясно. Повисла противная немая пауза, отчего немец почувствовал себя виноватым. Ей-богу, а какого ответа он еще ожидал? Да еще и от Ивана. Дурак. Людвиг обреченно хлопнул себя по лбу, понимая всю неловкость данной ситуации. Брагинский лишь неестественно усмехнулся. - Так придешь на собрание? - как ни в чем не бывало спросил русский. - Приду. Людвиг был рад, что Иван не обращает внимание на такие мелочи. - На десять. Не опаздывай. Иван быстро поднял со стола недокуренную трубку и скорым шагом направился к двери. - Заботишься? - саркастично хмыкнул Людвиг, его глаза на миг загорелись каким-то странным голубым пламенем. - А похоже? - сарказмом на сарказм ответил Брагинский. Огонек потух так же быстро, как и вспыхнул. Немец отвел взгляд куда-то в сторону и ничего не ответил. Дурак. - Доброй ночи, Люда. Почему-то после этих слов стало безумно одиноко. Германия чуть не взвыл на луну от этого паршивого чувства. Еще бы, ведь теперь он был действительно один. Феличиано больше не было.