Герой не моего романа.

Очередная совмещённая пара с группой Славы принесла с собой его приятное общество. Мерзкую женщину-преподавателя замещал какой-то мужчина, которому не было дела, что происходит за его спиной, пока он пишет на доске какие-то формулы, больше похожие на заклинания по вызову дьявола. Вообще-то, Вера в какой-то момент даже начала сомневаться, по-русски ли он говорит. Правда, слушая его раз в десять минут, это сложно понять. Она была отвлечена на Славу. Он рассказывал ей об Италии, о том месте, где он родился и вырос, о родителях, спрашивал её о том же и воодушевленно слушал, затаив дыхание. Будто перед ним сидела не обычная девушка, а экзотический редкий мотылёк, который может исчезнуть в любой момент, испугавшись даже дрожи его ресниц. А Веру волновал вчерашний вопрос: не он ли был в чате? В каждом жесте, в каждом слове и каждом взгляде она пыталась найти какое-то доказательство себе самой, какой-то подвох. Но как найти ответ? Спросить напрямую? Быть честной и откровенной? Или пустить в ход окольные пути и женские уловочки? Конечно, второе! — Можно мне переписать у тебя лекции? — аккуратно перевела тему девушка. — Мигера не даст мне свободно вздохнуть на зачёте, а у меня через слово написано. К тому же, это самый лёгкий из всех возможных способов выяснить, насколько хорошо Слава пишет на русском. — Я с радостью, но… — замялся парень, — не думаю, чьто ты чьто-то поймёшь. — Я могу разобрать любой почерк! — уверила его девушка. — Дело вовсье не в почьерке… — А в чём же? «Не в том ли, что ты боишься спалиться, друг мой?» Винчик виновато открыл форзац тетради, показывая своей подруге страницы, аккуратно исписанные красивейшим почерком без единой помарки. Но… кажется, совершенно не по-русски. — Это что? — опешила Вера. — Я же говорьил, — хихикнул юноша. — Ты что, переводишь лекции на итальянский? — писательница не верила своим глазам — Да. Дьело в том, что я не очьень умею писать по-русски… — И ты переводишь каждое слово в голове? Это же сложно… и долго… — Повьерь, это в любом случае быстрее, чем я бы вспоминал, как писать это на русском. Подозрения, кажется, рассеялись. Вряд ли он сидел бы в чатах в обнимку со словарями, а на перевод гугла переписка с тем неизвестным совсем не похожа. Странно… девушка была почти на сто процентов уверена в своей версии. Что ж, в таком случае, это либо очередное совпадение, и ей показалось, или… «Чёрт, ну версия, что это Никита совсем бредовая…» — Чьто? — послышался голос соседа по парте. — Что? — не поняла она. — Ты сказала чьто-то про Ньикиту… «ЧТО? Я ЧТО, ВСЛУХ ЭТО СКАЗАЛА?» — Прости, мысли вслух… — попыталась выкрутиться девушка, чтобы не объяснять свой казус, но юноша, кажется, стал серьёзнее. — Ты спешьишь после занятия? — сменил он тему. — Нет, я абсолютно свободна, — ответила Вера в предвкушении того, что дальше ей предложит этот итальянский красавчик — Давай пройдьёмся? — С удовольствием! А дальше Вера считала секунды до конца этой скучной пары, ведь куда приятнее говорить со Славой в непринужденной обстановке, чем прятаться за спинами студентов в страхе, что их заметят и выгонят с занятия. Если на свою статистику прогулов Вере было, мягко говоря, наплевать, то вот создавать проблемы другу совершенно не хотелось. И вот они вышли из душного холодного здания университета, их мгновенно ослепило яркими лучами сентябрьского солнца. Ребята вдохнули полной грудью прохладный свежий воздух, наполненный запахом опадающей листвы и свободы. Стало так хорошо, что, казалось, вовсе не важно, куда они сейчас пойдут, главное — подальше отсюда. Они шли вдоль тенистой аллеи, листва которой была уже тронута багрянцем. Они болтали обо всём на свете, будто знакомы с самого младенчества. Внезапно Слава замолчал, будто терзаемый какой-то тяжелой думой. — Кто такой Ньикита? — он задал свой вопрос уверенно и смело, будто готовил его очень давно. Вера замерла. Вон он, тот самый вопрос, к которому ей следовало бы подготовиться, момент, который она хотела, как можно дольше отсрочить, ведь ответ, который сейчас был не ясен до конца даже ей, вряд ли приведёт в восторг Славу. «Действительно, кто тебе Никита, Вера?» — задала она сама себе этот вопрос. — «И почему ты так боишься рассказывать о нём?» — Никита?.. — задумчиво переспросила она, оттягивая время, необходимое на подбор слов. — Видишь ли… это одна знаменитость у нас. — Почему меня часто называют так? — Давай я тебе просто покажу его фото? — предложила девушка, хватаясь за мобильный. Пара движений пальцами, чтобы снять блокировку экрана и зайти в галерею, и на неё с экрана смотрит господин Киоссе. Дрожащей рукой она протянула телефон Винчислао и стала наблюдать, как стремительно меняется в лице её друг: он мрачнел на глазах. — Почьему мы так похожи? — спустя несколько минут безмолвного пролистывания фотографий спросил он. — Если бы я только знала ответ… — Это какое-то бьезумие! — Теперь ты понимаешь, почему вас часто путают? — Да, но тепьерь я ещё больше ничьего не поньимаю, — схватился за голову молодой человек. — Вы просто нереально похожи! —продолжила рассказывать Вера. — В нашу первую встречу я даже думала, что меня разыгрывают! Я просто не могла даже подумать, что есть настолько похожие люди! — Ты знакома и с ним? — кажется, Винчислао был настолько потерян, что не мог сконцентрироваться ни на одном более-менее важном вопросе и спрашивал первое, что приходило в голову. — Нет, я не знаю его лично… «А хотела бы, признай!» — злорадно усмехнулся её внутренний голос. — Он тебье нравится? — выпалил он, будто боясь собственного вопроса. — Ч-что? — потерялась девушка. Так в лоб её ещё никто не спрашивал о чувствах. — Ты влюбльена в него? — напирал Слава. — С чего ты это взял? Отрицать эту правду означало бы отрицать себя и своё сердце, но и озвучить это она была не готова. К тому же, ей был непонятен его гнев. — Это же очьевидно! — всплеснул руками юноша. — Я долго удивлялся, почьему гьерой твоих книг так похож на менья. Гордился! Думал, что ты представляешь так идьеального парня для себья… «Сказать ему, что так и есть или не стоит? Не усугубит ли это положение? Может дать ему высказаться?» — А ты, оказывается, всё это времья писала о нём… — разочарованно заключил Винчик. — И я снова спрошу тебья, Вьера. Он нравьится тебье? Словно судорогой свело лёгкие, и стало трудно дышать. Собственно, в чём он её обвиняет? В том, что она действительно влюблена? Или в том, что влюблена по сути в незнакомца и героя своих фантазий? За что он на неё обрушился со своими лавинами вопросов? — Можьешь не отвьечать! — он закатил глаза в точности как это делает Никита. — Это замьетно! — Чего ты так завёлся? Ну похожи вы и похожи, причём тут я или ты? Откуда мне было знать, что спустя время я встречу копию персонажа своих книг?! — Ты не причьём, Вьера! Это я наивный… как ето по-русски… идьиот! — Почему?! — Потому чьто в какой-то момьент времьени я подумал, чьто нравлюсь тебье… — он взял её за плечи, обращая на себя максимальное её внимание. — Но ты видьела во мнье лишь оболочку, его чьерты. — Почему ты делаешь выводы за меня??? — вскипела девушка. — А я развье нравльюсь тебье? — попытался съязвить он. — Не беря во вниманье внешность. М-м-м? — Слава… — она хотела попытаться усмирить его пыл. — Или Ньикита? О ком ты думаешь, смотря на менья? «О ГОСПОДИ!!! Он говорит прямо как моя совесть…» — пронеслось в голове у девушки. — Нравлюсь ли Я тебье, Вьера? — он сделал особенный акцент на местоимении. — А вот ты мне очьень! «Чёрт! Ты всё испортила, Вера! Ты как всегда всё испортила!!!» — бесновалось её нутро. А брюнетке ничего не оставалось, кроме как смотреть в спину уходящему Винчислао…