Герой не моего романа.

«Мой день расписан по минутам. В семь утра подъём. Независимо от дня недели. Затем завтрак и зарядка. Потом прогулка. Люблю гулять. После всех положенных процедур есть несколько часов свободного времени. Обычно в это время принимают гостей. Тем, кому можно, конечно. Мне можно, но гости у меня бывают не так часто, как хотелось бы... Алла закончила учёбу и уехала, но она часто звонит. Её пригласили на работу в одну из неплохих клиник. Обещала приехать летом. Она, конечно. сдержит обещание, но я не хочу. Нет, я скучаю и очень хочу её видеть, но я не хочу встречать подругу в таком состоянии. А в особенности, не хочу осознавать, что во всём она была права, а я, пусть и не со зла, пусть и с расстроенной психикой, но наговорила ей такого, за что буду чувствовать вину всю жизнь... Ко мне приходят в гости родители, и он. Герой. Но не романа, а жизни. Он приносит книги и музыку. Иногда цветы, хотя я его об этом не прошу. Бывает, мы сидим по несколько часов в саду, он рассказывает мне о жизни за этими стенами, а я просто слушаю. Мне нравится его слушать, что бы он ни говорил. Часто забываю о том, сколько времени уже прошло, но опаздывать на обед он мне не разрешает. После обеда у нас всякие занятия. Бывают групповые, бывают индивидуальные. Не люблю индивидуальные... там нужно говорить с врачом только о тебе и твоих проблемах. Там в принципе надо говорить, а я больше люблю слушать. Чужие истории занимательны, возможно, однажды я напишу мемуары, куда конечно включу и этот период жизни, но пока я об этом не думаю. Мне больше не хочется писать… у меня нет вдохновения, сил, идей и, самое страшное, нет желания. Я уже несколько месяцев раздумываю над тем, каких героев я бы придумала для очередной книги, это легко, но только судьбу их продумать уже почему-то не получается. Психотерапевт посоветовал мне вести дневник, куда я могу записывать свои мысли и чувства, ведь озвучивать их ему я не люблю, и вот я пишу. Но чувствую, что он опять будет не совсем доволен моей недостаточной искренностью и открытостью. Интересно, понимает ли он, что несмотря на те транквилизаторы, что они мне дают, мне по-прежнему горько? Конечно, уже не так больно, и менее страшно, но прошло слишком мало времени, чтобы весь тот ужас и потрясения забылись. После всяких очередных процедур у нас ужин, а потом мы расходимся по палатам и снова остаёмся каждый наедине со своими тараканами. Я стараюсь не думать ни о чём. Буквально не думать. Я отвлекаю себя чем только можно. Сегодня Толик снова принёс мне несколько фильмов, не знаю, как ему объяснить, что я больше люблю сериалы, но он действительно старается, за что я ему безумно благодарна. Если бы не он, я просто не представляю, что было бы сейчас со мной, и вообще, была бы я… Мне запрещают об этом говорить, но иногда я скучаю по Славе. Я знаю, что его нет, и никогда не было, что это лишь плод моего воображения, но я действительно скучаю. Стань он реальным, Слава был бы самым лучшим на свете человеком. Он больше не появлялся, я не видела его лица и не слышала его голоса. Наверное, это из-за тех таблеток, которые дают мне каждые два часа. И сейчас я понимаю, что если он вновь предстанет передо мной, это не будет поводом для радости. Мой сегодняшний день тоже расписан по минутам, но есть одно отличие: Толик договорился с врачом вывести меня на час из этих стен. Понятия не имею, куда мы пойдём, но я с нетерпением и предвкушением жду этого. Надеть мне особо нечего, поэтому я выбрала блузку, которую не надевала ещё ни разу. Её мне тоже подарил мой герой, он хотел меня чем-то порадовать, и долго расспрашивал, какой я представляю себе идеальную блузку, после моих довольно размытых описаний он привёз мне очень красивую вещь. Вообще-то я хранила её на день выписки, но этого дня я уже не жду. Как знать, может меня оставят в этом центре до конца жизни... а сегодняшний день по истине праздничный — впервые за семь месяцев я увижу мир за этим высоким белым забором. Говорят, сейчас лето, но я не очень люблю его...» В дверях появился Толик, приветливо улыбнувшись, он махнул головой, давая понять, что нельзя терять ни минуты, и пора идти. Вера помедлила лишь мгновение, от волнения схватившись за край стола. — Что? Голова? Кружится? — забеспокоился парень в одну секунду оказавшись возле неё и поддерживая за плечи. — Нет. Нет, всё нормально, — девушка улыбнулась, ответив на его заботу. — Пошли скорее! — Мне кажется, ты слишком легко оделась, — он взял её под руку.— Не замёрзнешь? — Ты думаешь? Но лето же, днём должно быть жарко... — Лето было вчера, — Толик снял с себя ветровку, накидывая её на плечи Вере. — Какой сегодня день? — внезапно ей стало интересно. — Первое сентября, — ласково приобнял её Цой. — Первое сентября... — растерялась девушка, — кажется, я пропущу ещё один курс университета... — Я продлил твой академ, всё будет в порядке, — успокоил парень. — Куда ты хочешь, чтобы мы отправились сейчас? — У тебя разве нет плана? — удивилась она. — Вообще-то есть, но твои желания сейчас важнее! — Я столько времени была в заточении, что я уже счастлива быть не здесь, — в этот момент они переступили последнюю черту территории больницы. — Тогда давай поедем домой? — предложил парень. — Домой? — чуть не задохнулась от восторга Вера. — Да, домой, — Толик приобнял её крепче и обвёл вокруг машины, открывая перед ней дверь. — Не поняла… — на заднем сиденье Вера заметила свою собранную сумку. Ту, с которой была привезена в эту больницу. Глаза девушки распахнулись, в них будто снова блеснула искорка жизни. — Я больше не вернусь сюда? —А что, есть желание? — хихикнул парень. — Вроде нет... — Вера растерялась. Она стояла на пороге перемен, к которым, кажется, совершенно не была готова. Хотя как можно подготовиться к ним? Может и хорошо, что это происходит так внезапно? Готова ли она к новой жизни? Голова больше не болела, но туман в ней всё ещё не до конца рассеялся, хотя галлюцинаций вроде уже не было, если, конечно, это всё не большое её видение... рассеянность и забывчивость всё ещё преследовали её порою, но агрессии уже нет. Воспоминания всё ещё причиняли боль, но мысли больше не пугали. Слишком много «всё ещё», но, быть может, время сжалится над ней? Лёгкий ветер подул со стороны густых деревьев, будто обнимая её прохладой. Этот сентябрьский холодок не спутать ни с чем. Врач говорил, что каждый новый день нужно встречать с улыбкой, даже через силу, сквозь слёзы, но нужно заставить себя улыбнуться, даже если эта улыбка будет больше похожа на оскал. Эту привычку она освоила. Неизвестно, из-за улыбки или из-за антидепрессантов, но мир, и правда, становился не так сер. С началом дня понятно, а вот с чего начинать новую жизнь он как-то забыл упомянуть... Вера села в автомобиль, посильнее укутавшись в ветровку Толика, пока тот обходил машину, чтобы сесть на место водителя. Доверять ему как мужчине, или нет, она пока не знала; куда он повезет её - тоже, но заветное слово "домой" прельщало и манило. Сейчас домом она назовет любое место, где сможет спокойно уснуть без снотворного, а проснуться от слепящего глаза солнца, а не от криков медсестры или соседей по палате. Вера в последний раз окинула взглядом территорию реабилитационного центра, место, ставшее её тюрьмой и спасением одновременно, и перевела взгляд на боковое зеркало. В его отражении была девушка, чьи черты лица она с трудом узнавала. В этой психушке нет зеркал, да и сами они за собой никогда не ухаживали. Медсестры и расчёсывали их, и стригли, и умывали. В итоге: осунувшееся лицо, серая, как пепел кожа, поредевшие волосы, отросшие до плеч за эти месяцы. Вообще-то её остригли «под мальчика» в первый же день, как она попала сюда, и должны были стричь каждый месяц, но пожалели и сделали такой «подарок» за хорошее поведение. Поэтому даже эта бесформенная длина волос уже была для неё большой победой. А ещё из зеркала глядели потускневшие, ничего не выражающие глаза. Она была похожа на овощ, но это не привело её ни в ужас, ни в печаль. Вера была готова к этому. Толик вёз её в пока неизвестном ей направлении, но она точно знала, что там будет лучше. В своём отражении она усмотрела крохотный блеск в глазах — интерес. К жизни в целом или к данной ситуации она разберётся позже, а сейчас она улыбнулась своему отражению, заставив этот огонек в глазах тлеть ещё сильнее. Ресницы слегка увлажнились от слёз, но она прогнала их ещё одной улыбкой и повернулась к Толику. Он сосредоточенно смотрел на дорогу, изредка бросая на неё взгляды, наполненные нежностью и немного волнением. Её день также будет расписан по минутам в основном из-за необходимости принимать таблетки, ей придётся заново строить свою жизнь, быть может, вернуться в университет. Или сменить его вовсе. Ей предстоит найти себе хобби или заняться спортом. Теперь её возможности почти не ограничены. Зачем жить, оглядываясь на прошлое, если можно с нового листа написать историю своей жизни? Стать писателем своей судьбы и автором собственного счастья. Тот самый момент, когда чистый лист это не проклятие для писателя, а дар для человека! "Моя жизнь похожа на бульон, все хаотично, непонятно и запутано, мне предстоит заново создавать личность Веры, в голове вместо мозга каша из идей и мыслей, но именно сейчас я чувствую, что живу!" — написала девушка на одной из последних страниц своего блокнота перед тем, как закрыть эту книгу своей боли. Спустя столько времени после завершения её крайнего (она всё же надеялась, что не последнего) романа, который, как она и рассчитывала, стал самым эмоциональным из всех ею написанных, Вера не могла убедить себя, что написала правильный финал. Но почему-то именно сейчас она поняла, что всё сделала правильно. Героиня отпустила и простила героя, и Вера точно также постаралась отпустить героя не её романа. В сотый раз вспоминая сюжет, девушка попыталась представить, что подобно Еве она прощается со своим прошлым. «Где-то в Италии, с шумом выпуская шасси заходил на посадку в аэропорт Неаполя самолёт из России. На его борту были самые разные люди: учителя, врачи, музыканты, предприниматели, чиновники и студенты. Кто-то вёз с собой вещи, кто-то домашних животных, кто-то документы или деньги, а кто-то воспоминания и груз на сердце, который нельзя сдать в багажное отделение. С трудом помещаясь между сидений из-за высокого роста, откинувшись на спинку, спал молодой человек. Его не волновало ни то, что его коленные чашечки вот-вот проткнут кресло, в которое они упираются, ни то, что шея ныла от того, что уже несколько часов он не шевелился. Он спал. Это была его мечта в последние дни - заснуть и проснуться в другой жизни, желательно другим человеком. Ещё предпочтительнее – тем, кем он был до знакомства с ней. Он отчётливо помнил свой первый прилёт в Москву. Будучи совсем юным и жутко романтичным мальчишкой он с бешено колотящимся сердцем и маленьким чемоданом, он летел навстречу новой жизни. Как бы он хотел вернуться в тот день. В тот день ему исполнилось 18, и он отправлялся на учёбу по обмену в другую страну. Желание, которое он загадал, задувая свечи на именинном торте, было до банальности простым, паренёк пожелал влюбиться. Всего лишь влюбиться, даже не встретить любовь всей своей жизни, но звёзды были слишком щедры. На следующий день он пришёл в университет, где его представили новым одногруппникам. Милые ребята, как ему тогда показалось. Усевшись на свободное место, он попробовал "переключить" свой мозг, заставить его не думать по-итальянски. После занятия он хотел немножко прогуляться по корпусам университета, чтобы поскорее изучить все его коридоры, переходы, тоннели и тайные проходы. Ему нравилось здесь. Здание в готическом стиле напоминало итальянскую архитектуру богатых кварталов. Холл был выполнен в более классическом стиле, а переходы между корпусами — в более современном. Ему нравился этот контраст. Повернув в очередной затемнённый коридор, юноша собирался искать выход и идти домой. Где-то справа от него скрипнула дверь и из-за неё буквально вывалилась девушка, задев его плечом. Она вихрем откинула назад волосы, волной упавшие с плеч, их запах мгновенно пленил его. — Извините, — буркнула она, даже не подняв глаз. Это была Ева. Она куда-то спешила и даже не заметила, кого чуть не снесла дверью. А потом парень увидел её на последней парте. Их занятия по менеджменту проходили вместе с её группой. Больше он не сводил с неё глаз. Его подарок судьбы, загаданный в день рождения. Но почему-то он долго не решался подойти к ней, оставаясь безмолвной тенью, наблюдающей поодаль. Казалось, до встречи с ней он и не знал, что такое можно чувствовать. Сейчас парень с разбитой душой и испепелившимся сердцем просто спал. Он уснул ещё до взлета, заранее выпив снотворного, и просыпаться не хотел. Его, конечно, обязательно разбудит настойчивая стюардесса, когда все уже покинут салон самолета, приземлившегося на его Родине. Только так могло осуществиться его желание - проснуться тем, кем он уезжал отсюда. На руинах любви воспоминания будут впиваться в кожу острыми осколками, а он совершенно не хотел причинять боль ни себе, ни, тем более, ей. Он уехал, оставив Еву с тем, с кем кто точно позаботится о ней и никогда-никогда не обидит».