Ты же знаешь, я бы умер за тебя

Archive - Fuck U У меня перед глазами всё плывет. Да, я до сих пор нахожусь здесь, в душевой. В этом месте, пропитанном жарой и запахом несдержанного дикого секса, который скорее даже не на секс был похож, а просто на бесчеловечное издевательство. Я уже перестал рыдать, перестал кровоточить, просто валяюсь на скользком полу и смотрю в никуда своими опустевшими глазами. Я думаю, что не смогу подняться, моё тело стало ватным. Я слышу, как со скрипом открывается дверь где-то там, за стеной, потом - громкие шаги. Надзиратель и несколько охранников находят меня здесь, не шевелящегося, всего побелевшего. Один из них сначала думает, что я "всё, спекся, бедняга", но я подаю им знак в виде глубокого вздоха. - Вот черт, - сквозь зубы прошипел надзиратель, подходя ко мне и пиная в живот, прогоняя по мне ещё одну волну бесчеловечной боли, - мудак, ты хоть мог представить, как бы нам влетело за то, если бы ты копыта откинул? Я хотел ответить что-то. Наверное. Но я лишь тихо всхлипнул и потерял сознание. Последнее, что запомнил - это как меня подхватили с пола, как легкое перышко, и закинули на плечо, после чего понесли куда-то. У меня сильно болела задница, ещё бы. Это мне не давало абсолютно полностью отключиться. Я всегда слышал сквозь сон какие-то голоса и звуки. Даже услышал какой-то знакомый голос, до боли в сердце. Наверное, я снова плачу. Я слышал что-то типа возгласов: "Нет, это всё сделал не я! Как бы я мог?!" Да, я узнаю. Тебе крышка, Мэтт. Они нашли рядом со мной окровавленное мыло. Они допросили надрочившихся всласть и от этого ещё сильнее отупевших очевидцев. Хочу, чтобы тебя отымели так же, как ты меня несколько часов назад. Мне бы хотелось расслышать ещё что-то, но боль во мне почему-то начала утихать, я совсем отключился. Я очнулся в своей родимой одиночной камере. На мне был всё тот же грязный оранжевый комбинезон. Я поднялся с твердой своей лежанки и огляделся вокруг - всё та же полоска света, сочащаяся из ржавой решетки, те же стены, скучные и мною ни разу не тронутые, всё та же железная дверь с окошком, выводящим взор на противоположную камеру. Это что же? Всё было сном? Всё это? Я со всех ног рванул к двери и стал сквозь темноту вглядываться в окошко, чтобы увидеть там ожидаемый сверлящий взор. Но я не увидел ничего, только закрытую дверь. И внутри я не услышал ничего, там было пусто. Мне даже на мгновение сделалось страшно, а не сошел ли я с ума? Но потом понял, что это в порядке вещей. Весь день (или всю ночь) я провел сидя в центре своей камеры, обхватив свои худые колени обеими руками. Я думал об образе. О том образе, который по сути лишил меня последнего остатка чести. Просчитывал каждую деталь в своей голове, каждую синюю волосинку, переливающуюся различными холодными оттенками в тусклом свете ламп, анализировал каждую мысль, которая бы могла возникнуть в этой темной и холодной голове. Но я не мог догадаться, о чём думал этот тип хотя бы раз. Его мысли будто выскальзывали из моих рук, как скользил по мне тогда его жгучий взгляд ледяно-голубых глаз, когда он просовывал в меня свои пальцы, пошло облизывая свою тонкую верхнюю губу. Я пытался догадаться о его мотивах, догадаться, почему он так смотрел на меня целыми сутками, почему так зверски прикончил того ублюдка по соседству. Но я не мог. Я не находил ни одной трезвой идеи, меня лишь опять клонило в сон. В итоге, я остановился на том, что ты просто безумец, просидевший здесь так долго, что уже не можешь контролировать свои конечности, свои мысли и чувства. Если, конечно, таковые имеются. Я не знаю. Я засыпаю. Наверное, всё же сейчас был поздний вечер, я почувствовал, как свет чуть греет моё лицо. Мне снились зеленые просторы. Я был в поле. На рассвете. Я вдыхал запах луговых цветов, легкий ветер обдувал моё тело, облаченное в какую-то легкую одежду. Я улыбаюсь, легко и непринужденно, а в ушах моих стучит нежное и страстное в одно и то же время - свобода! Я срываюсь с места и бегу на встречу восходящему солнцу, мои босые ноги скользят по сырой от росы траве, это заставляет меня частенько спотыкаться и валиться на сырую, но мягкую землю. Я не сдаюсь, продолжаю бежать вперед, а солнце будто убегает от меня. Будто бы дразнит меня. Это заставляет рассердиться и прибавить скорости. Мои ноги словно не знают слова "отдых", я продолжаю бежать и постепенно замечаю, что великое светило перестает быть таким нежным, ласкающим своими лучами, оно распаляется. Теряет свой белый свет, становится красным. А я всё бегу, и моё тело меня не слушается, не замечает, как выступает пот, как воспаляется кожа. Я гляжу в небо и замечаю, что оно уже давно потеряло оттенок синевы и теперь - темно-бурое, в нём мелькают яркие молнии. А солнце превратилось в адский огненный шар. Мои ноги тонут в траве, потому что она плавится, что-то цепляется за мои лодыжки и впивается острыми как заточенные ножи зубами. Я слышу хруст, треск, больше не могу бежать, слышу, как кровь бурными горячими потоками стремится наружу, плещется, попадая мне на лицо, которое уже начало сжигать взбесившееся солнце. Слышу, как кожа быстро высыхает на мне и быстро трескается, после чего так же быстро плавится и с хлюпаньем сползает с меня. Адская боль раздирает всё моё тело, ножи продолжали поглощать меня. Я больше не имел ног, не имел бедер. Кровь застилала глаза, заливалась в рот. Я пытался кричать, но внутри меня уже всё сгорело, я даже не могу издать хрип, поэтому я лишь захлебывался. Меня почти полностью поглотило, от тела осталась одна лишь голова, которая продолжала вдыхать раскаленный воздух ртом, точнее тем, что от него осталось, несмотря на то, что нечем уже было воздух принимать. Где глаза? Глаза давно расплавились, сейчас передо мной лишь жгучая темнота. Не осталось ничего целого. Ничего, кроме ушей. Они остались целыми, ни одна частичка кожи с них не слетела. Черт побери, я даже не знаю, что это могло бы значить! Понимаю лишь то, что с минуты на минуту, наконец, умру. "Тебе никогда не выбраться отсюда." - слышу я прямо над собой холодный, но приятный голос. Твой голос. Я не знаю, что могут значить эти слова. Мне, собственно, и не хочется их разбирать, от меня остался какой-то осадок, можно сказать, но продолжаю так же предательски мучиться. Больше ничего не жгло, ничего не плавилось. Ты ходил вокруг меня по затвердевшей вновь земле, издавал время от времени дерзкие смешки. У, знал бы ты, как я тебя ненавижу. Я хочу выкрикнуть, но нет никаких приспособлений, чтобы сделать это. "Терпи." - снова произносишь ты и касаешься того места, где у меня по идее раньше находилась щека. В этот момент я начинаю чувствовать что-то странное. Будто я перерождаюсь. Я восстаю из земли, снова чувствую руки и ноги, прозреваю. Яркий свет лупит прямо по глазам. Какое это счастье - вновь коснуться своего лица, обличенного мягкой кожей. Никогда бы не подумал, что смог бы так радоваться. Передо мной стоишь ты. Как будто ангел какой-то. Но я-то чувствую, что вся эта чушь происходила со мной именно по твоей вине. Сейчас ты кажешься мне по-настоящему красивым. Но эта красота меня ни капли не притягивает, она вызывает у меня скуку. Я открываю рот, чтобы спросить, что тебе нужно, но мой язык будто забыл, как произносить все слова. Он просто тупо зажался между моими зубами, отчего-то плотно стиснутыми. Меня охватил какой-то страх. Впервые такое происходит со мной. Или не впервые? Ты снова подходишь ко мне и глядишь прямо в глаза. А я снова пытаюсь прочитать в них что-то. Но не выходит, ты как будто установил замок, код, который не знает никто, кроме тебя. Но на секунду мне показалось, что и ты его не знаешь. "Терпи." - опять сказал ты, а я начинаю быстро падать в пустоту, после чего - просыпаюсь.