Quicksilver condition

С заварушки с Апокалипсисом прошло уже больше двух недель, а гипс со сломанной ноги Ртути снимут только минимум через еще одну неделю. Скверно, точнее, очень-очень-очень скверно, по мнению Питера. Максимофф так-то и не привык существовать в обычном скоростном режиме, когда ты двигаешься как все. Скорость для Питера — это и есть жизнь. Ему становится физически больно так долго оставаться на месте. Сначала был постельный режим, но сейчас можно хотя бы пройтись и немного размяться, пусть и с костылями наперевес. Прошло много времени с прибытия команды Людей Икс в заново отстроенный особняк, но Ртуть все медлит с признанием о отцовстве Эрика. Он видит его каждый день, поскольку Леншер неожиданно решил немного задержаться в школе Ксавьера. Мысль о так и не раскрытой тайне давит на плечи мертвым грузом, но, увы, сейчас Питеру не хватает смелости подойти к Эрику и сказать все на прямую. Парень сидит прямо на земле под одним из высоченных деревьев в саду и читает книги. Он побывал в библиотеке и позаимствовал там парочку на время. Не забыть бы ещё их вернуть туда… Вопреки всеобщему мнению, Ртуть не был тупым, безрассудным — да, умеющим скрывать свои догадки — да, но не безалаберным и глупым, это точно нет. Питеру сложно было сидеть в учебное время и не отвлекаться, он просто-напросто за какие-то пару секунд успел прочесть книгу по предмету и действительно мог позволить себе отвлечься от объяснений преподавателя. И именно из-за дисциплины, точнее, её не соблюдения у Максимоффа и были проблемы с оценками. Он в этом, конечно, никому не признается, пусть лучше думают, что он недалекий, чем что у него с пониманием информации проблем нет. Мама так-то хотела, чтоб он поступил на био-химика или в физико-математическое направление, но Питер не хотел идти вообще никуда. Сейчас вот Максимофф сидит и дочитывает уже третий талмуд по усложненным теориям в химии и параллельно делая записи в своей толстой тетради для заметок. Серебристые волосы растрепались на легком ветерке, а куртка уже давно лежит рядом с прочитанной стопкой книг. Там же Ртуть кинул и свои знаменитые очки для бега. Наступила весна, и погода постепенно становится все теплее и теплее, ветерок сегодня, к примеру, был совсем не холодный, а по-весеннему свежий. Солнце так же начинает печь ближе к часу дня. И Питер, отвлекшись от очередной книжки, засматривается на окна школы. Ему сейчас показалось, что кто-то наблюдает за ним из окна, но, быстро осмотрев выходящие на эту сторону стекла, он никого не нашел. Слегка нахмурившись, Питер собирает свои вещи и расстилает куртку под тенью дерева. Удобно улегшись, парень негромко включил музыку в наушниках и прикрыл устало глаза.

***

Эрик знал о том, что хотел сказать ему Питер. Изначально, Леншер не задумывался о брошенной фразе улыбчивого подростка в Пентагоне, но со временем все чаще и чаще эти слова всплывали в памяти Магнето. Он не хотел вновь надеется на чудо и просто зарыл в себе желание найти подростка и выпытать, что тот имел в виду. За десять лет многое успело произойти. Ключевым было, пожалуй, рождение Нины, которое помогло не думать больше о серебристом вихре, пришедшим с Чарльзом, и Эрик был в глубине души очень рад этому. Та трагедия с польскими полицейскими, смерть дочери и её матери, убийство офицеров и пустота в груди. Все как одно накрывает Леншера пеленой отчаянья, и теперь абсолютно все мысли вылетели из головы мужчины. Он не чувствовал ничего… Никакие эмоции, кроме боли и гнева, не были в тот момент ему доступны. Решение присоединить к Эн Сабах Нуру для Эрика тоже было скрыто туманом. Он весьма отрывисто помнил, что делал тогда. Четко запомнились лишь разговоры с Ксавьером и попытки Рейвен спасти Чарльза. Потом все стало ещё хуже. Эрик будто со стороны смотрел за разрушениями, которые сам и наносил. Повсюду летал металл, огромные куски земли, и слышен был скрежет магнитных волн на поверхности, а в центре всего этого ужаса он, Эрик, вернее, сейчас он — Магнето. Эрик тонет внутри своей боли, а Магнето сеет хаос в мире… Он как будто вынырнул из глубокого сна, когда Рейвен пришла к нему поговорить. Эрик не сразу замечает мальчишку, пришедшего с ней, но узнавание прошибает током. Виду Леншерр не подал, но спросил парня, зачем же он здесь. Эта чертова оговорка? Я твой… Кто черт возьми?! От слов серебристого спидстера в крови Эрика будто потекло жидкое железо, раскаленное вещество возвращало к реальности. Ради семьи? Какой семьи?! Мальчишка с каждым сказанным своим словом добивал Магнето. Заминка Леншера, и события несутся со скоростью… его сына? Крик парня донесся до Эрика чуть позже, и это был последний толчок, который заставил мужчину действовать против мнимого божества. Победа, давшаяся с огромным трудом и множеством ран для Людей Икс. Все стремятся скорее попасть в безопасные остатки школы и залечить полученные раны. Питер к тому моменту потерял сознание от боли в сломанной ноге и Эрик лично проконтролировал, куда и как мальчишку положили на носилках в самолете. Ещё немного и они окажутся в школе.

***

Из-за строительства школы Ксавьера и ненавязчивого интереса в лечении Ртути Эрик решил остаться тут ненадолго. Он думал, что определенно пора поговорить с Питером. Прошло достаточно, по его мнению, времени, и раз парень сам говорить ничего не намерен, то Леншер сделает первый шаг. Заприметив Ртуть в саду школы, мужчина направился туда неспешным шагом. Сегодня был выходной, и многие школьники разъехались навестить родителей или просто отдохнуть в компании друг друга за пределами школы. Уже спускаясь по лестнице вниз, Эрик задумался, что он, собственно, скажет сыну. Выражение эмоций и привязаностей никогда не было коньком Леншера, и сейчас ему было особенно страшно сказать не те слова или как-то ещё запороть разговор с Питером. Все сводилось, в конце концов, к тому, чтобы подтолкнуть Максимоффа самого сказать об этом. Хотя правильно ли это со стороны Эрика… Чертовски сложно сказать. Мужчина уже открывал дверь в сад, но замер в проходе. Мальчишка лежал в куче книг и раскиданных тетрадок и ручек с карандашами, наушники в ушах и прикрытые глаза. Питер как никогда сейчас казался Эрику ребенком, его ребенком. Такой хрупкий, с серебристыми волосами и плавными чертами лица, он казался эфемерным на фоне зеленой листвы деревьев и яркой травы.

***

Ртуть, лежа под широкими ветвями дуба, убавил громкость музыки на самый минимум и теперь слышал, как к нему кто-то подходит. Питер не вскакивает и не показывает, что не спит. Ему интересно, что сделает внезапный гость. Человек подошел почти вплотную, остановившись лишь в паре шагов от Максимоффа и Питер чувствовал пристальный взгляд на себе, но упорно притворялся спящим. Он уже понял, кто это мог быть, и именно с отцом он бы не хотел говорить. Питер все ещё не готов сказать важные три слова. Ртуть начинал тихо паниковать и подумывал просто сбежать отсюда, его остановил лишь голос раздавшийся сверху. — Я знаю, что ты не спишь, Питер, — спокойная размеренная речь пригвоздила Максимоффа не хуже стальных балок к земле. Открыв глаза, Питер в упор посмотрел на Леншера. Пытаясь понять, зачем пришел к нему отец, Ртуть выглядел потерянным. — Ну надо же, не уж то решил сказать спасибо за Пентагон. Стоп-стоп-стоп или это спасибки за то, что я отвлек синюю морду от Чарли? А, знаю, решил предупредить меня, чтоб не лез в дела профа. Точняк, вы же типа друзья до гроба, — быстрая речь Питера могла сбить с толку кого угодно, но видимо Эрик был исключением. Мужчина все так же стоял над пареньком и рассматривал его. Леншер находил все больше похожих черт в мальчишке, и это ему чертовски нравилось. — Не стоит пытаться. Меня не спутать твоей попыткой заговорить зубы, — Леншер с виду все так же спокоен, но смотря на все больше стушевавшегося сына, на губы лезет дебильная улыбка. Этот мальчишка такой наивный. Жаль, что Ртуть так не думал. — Ты… Хотел поговорить? О чем же? — поток вопросов Питера вдруг резко опустел, тот, наконец, взял себя в руки. — Ты знаешь, я все думал над твоими словами в лифте Пентагона. Если я не ошибаюсь, твоя фамилии Максимофф? Я тоже раньше знал девушку по имени Магда. И почему-то я уверен, что мы говорим об одной и той же женщине, — слова, как ни странно, давались легко, а лицо Ртути придавало уверенности в своей теории. — Допустим, это так. Что ты хочешь? — Ртуть был уверен, что Эрик в отношении него настроен весьма нерадостно. И сейчас был напряжен, как струна. — Я ничего не хочу. Ты — мой сын, и ты всегда в праве обратится ко мне. Что бы ты там про меня не надумал, семья всегда была для меня одним из главных приоритетов моей жизни, — Эрик говорил чуть улыбаясь и смотрел, как потрясен его словами Питер. Сам Максомофф не верил в то, что это не сон. Все слишком легко…слишком хорошо для реальности. — Я… Я больше не ребенок. Думаю, нам уже поздно играть в бейсбол на заднем дворе и все такое. Ты не разочарован во мне? — слова Питера били прямо в точку. Он был уже взрослым парнем и с отцом они мало как пересекались в интересах. Эрику бы завести семью, родить ребенка с любимой женщиной и жить в тишине и спокойствии наконец, а не со здоровым лбом возиться в школе Ксавьера. Питеру казалось, что так будет правильней, высказать все свои мысли по этому поводу. Сейчас, после слов Эрика, он, конечно, расслабился, но все ещё не понимал его. — Я обретаю и тут же теряю свою семью. Теперь я буду защищать то, что у меня осталось. Единственное, ради чего мне остается жить — это ты, — Леншер говорил четко, но боль в его словах витала прямо на поверхности. Стоило Эрику замолчать как Питер вскочил и обнял отца. Серебристый вихрь налетел на мужчину неожиданно, но он лишь обнял его в ответ. На душе обоих будто потеплело от упавшего с плеч груза. Эрик твердо решил, что теперь он будет защищать единственного своего родного человека до самого конца, что бы не случилось. Питер же думал, что наконец он нашел то место, где он чувствует себя полностью защищенным — место рядом с отцом.