Я делаю шаг...

— Рейка. Я сижу на очередном уроке истории, уткнувшись подбородком в подставленную руку и рассматривая унылый пейзаж внутреннего двора школы, словно в нём могло внезапно что-либо измениться, разбавив очередной унылый день. — Рейка Эндерсон. По классу проносится почему-то приглушённое шушуканье, учительница вновь подошла к кульминационному этапу своей лекции и сейчас, видимо, вовсю повествовала об очередном мировом событии, в ходе которого СССР совершило второе Экономическое чудо, а Америка вновь заключала мирный договор и вступала в Тройственный союз. Хотя, возможно, тема была совсем другая, но даже в таком случае вникать в нецелесообразный поток информации вовсе не хотелось. Даже не так. Не представлялось действительно нужным. Какое ей вообще дело до событий давно минувших лет? Какое вообще всему человечеству дело, если там нет совершенно ничего примечательного? Всё те же войны, конфликты, соглашения и договоры, которые длятся и по сей день, и будут длиться далее, нескончаемым потоком, начало которого давно затерялось, а конец и вовсе размылся где-то вдалеке. — Рейка Эндерсон, повернитесь сейчас же, я к вам обращаюсь! Мой мозг, разбуженный внезапным для него окриком, словно сбрасывает с себя невидимую пелену, за которой надеялся скрыться. Тело само по себе вздрагивает, голова медленно поворачивается, а взгляд натыкается на рассерженное и упрекающее одновременно лицо лекторши. Вместе с ней, внимание всего класса обратилось к моей фигуре, которая спокойно сидела в первом ряду на второй парте и никому не мешала. Взгляд, до этого так же покрытый пеленой, проясняется. Лицо моё, помимо моей воли, принимает растерянное, даже слегка испуганное выражение. -Наконец-то! Не хотите ли вы поделиться, чем же вас так привлёк вид снаружи, что вы посчитали лучшим смотреть в окно, чем хотя бы сделать вид, что сосредоточены на занятии? Мне очень захотелось досадно поморщиться и снова отвернуться — да что там, я бы даже скорее молча вышла бы из кабинета, лишь бы не вступать в очередную бессмысленную перепалку и тратить внутреннюю энергию и нервы. Однако, это повлекло бы за собой ещё больше проблем. Мои губы на автомате приоткрываются и спустя секунду из меня вылетает довольно-таки ясный, вопреки духовному состоянию, ответ: — Извините, мисс Петерсон. Я немного задумалась. Внутренний голос вставляет свои пять копеек и произносит, что вернее было бы сказать «отключилась». Да и не просто так, а «снова». Почему-то это происходит всё чаще и чаще, словно давно существующий механизм, поставленный на отсрочку запуска, наконец-то начинает свою работу, набирая обороты. Легче от этого, мягко говоря, не становилось. — В таком случае рекомендую обратить свои мыслительные процессы в русло сегодняшней темы, ибо совсем скоро вас ждёт итоговая работа! — голос учительницы, уже не такой строгий, а скорее укоризненный, должен был надавить на совесть и заставить по крайней мере присмиреть и последовать данному совету. Но не меня. Пробормотав какой-то положительный ответ, я взяла ручку, открыла тетрадь и даже начала записывать случайные слова из вновь возобновившейся втолковывающей речи, которые казались ключевыми. Однако, состояние отсутствия ещё больше усиливалось с каждой минутой. Минуты, в свою очередь, текли как-то странно: с одной стороны, казалось, словно за вновь нахлынувшими мыслями они снова начинают стремительно утекать капля за каплей; с другой — время, которое Рейка умоляла поскорее закончиться, надумало замедлить свой ход, доводя до крайне паршивого состояния. «Почему?» — всё чаще крутился вопрос в её голове. Однако, очередную дозу размышлений прервал пронзительный звон, оповещавший о начале перемены.

***

— Рейка, ты как? Выглядишь всё более и более отсутствующей. Девушка сначала даже не поняла, кому принадлежит этот голос, пусть и тон его был до боли знакомым, приевшимся. Спустя пару секунд сквозь пелену мыслей проникла одна озаряющая, а затем показался силуэт одноклассницы. Мелисса спокойно подошла и выжидательно уставилась на подругу, ожидая, по крайней мере, вразумительного ответа. — Чувствую себя ровно так же. — слова дались не с такой лёгкостью, с которой она минутами раннее отмазывалась от внимания лекторши. После последовала длительная пауза, в ходе которых шатенка взвешивала все «за» и «против» насчёт решения, описать ли своё состояние или же тактично увильнуть, прикрывшись шаблонными фразами, которые, как ни странно, прокатывали каждый раз. Так и не дождавшись ответа, миловидная особа, почему-то считавшаяся серой мышкой, несмотря на свою довольно-таки симпатичную внешность, вздохнула, произнеся: — Ты стала какой-то более.. — так и не найдя точного определения, светловолосая девушка, у которой были до жути пронзительные глаза цвета болотной ивы, замялась, после чего продолжила с другой мысли, — Ты отдаляешься от всех и от всего. Я не знаю, почему и как, но ты становишься совсем другим человеком. После этого она покачала головой и, бросив короткий взгляд на Рейку, удалилась всё тем же спокойным шагом, более не взглянув на неё. Сама же девушка, которой только что в очередной раз показали и так уже известный ей факт, застыла у стены, где и была поймана подругой. Судя по всему, бывшей подругой. И снова погрузилась в себя. А что она могла ещё сделать? Не могла же она выложить в одно мгновение всё то, что начало накапливаться уже чёрт знает сколько времени? Не могла же она сказать, что с каждым днём всё больше и больше разочаровывается в предметах и ценностях, которые её окружают, в правилах этого мира и заодно в людях, населявших его? «Этот мир» — вот как она окрестила эту реальность уже давно, поняв, что все приняли этот поток и начали плыть по течению, а она, словно запоздалый пассажир, всё ещё стояла на берегу. От этого же самого запоздалого пассажира её отличало одно — нежелание вступать на общий для всех борт по собственной воле. Хотя, тех так же никто насильно не заталкивал. «Мне всё это кажется неправильным. Всё, начиная от самых мелочей и заканчивая самим устройством этого мира и общества.» — забитая до синяков мысль снова промелькнула в голове, заставляя на секунду поморщиться — не то от досады, не то от боли. Никакие бы слова не смогли описать того, что сейчас творилось в глубине самого её существа — правда, и описывать было бы некому. Все «друзья», которых она считала лучшими людьми на планете, на самом деле ничем не отличаются от серой массы. Если и есть единицы, которые готовы вникнуть в чужие проблемы, пожертвовать собственным временем и помочь найти выход из сложившейся ситуации, то такие люди были явно не в том обществе, которое окружало её. Как бы это ни было горько признавать, но это так. Рейка не помнила, сколько простояла на одном месте — минуту, две или намного больше. По крайней мере, за это время поток спешащих учеников заметно поредел, позволяя вздохнуть чуть более свободно. Ей не нравились шумные, наполненные людьми места — особенно, если последние непосредственно обращали на неё внимание или входили в контакт. И это казалось тоже неправильным. Пусть она и думала, что всё вокруг кажется ошибочным, себя она тоже считала какой-то не такой. Конечно, как же считать себя обычной, если каждый день хочется либо уснуть, никогда более не просыпаясь и канув в небытие, либо наконец вырваться из этого мира и попасть в другой? Её душа ныла. Почему? Потому что ей не доставало того, что описывали практически все фильмы, мультфильмы, книги и прочие произведения с жанром фэнтези. Ей не доставало чего-то нового, необычного, магического. Ей не доставало спонтанности в себе и в окружающих, неожиданности в событиях, новых ощущений, которые бы захлёстывали с головой, позволяя почувствовать себя по-настоящему нужной, живой и яркой. Не доставало приключений. Магии. Времени, которое не было бы предопределено. В целом, всего того, что не существовало в этом мире. «Зачем тогда они вообще выдумывают все эти миры? Зачем приучают к ним с самого детства, балуя сказками? Неужели всё только ради того, чтобы пробудить к ним тягу, а потом, через десяток лет, просто растоптать реальностью и осознанием того, что всё это — выдумка? Зачем?» — девушка не понимала. Она не понимала уже ничего и никого, включая и саму себя. Сколько раз она просила случиться чему-нибудь необычному, прервать все эти серые и заржавевшие звенья цепи, но каждый раз всё было тщетно — её беззвучные, но такие сильные мольбы оставались неуслышанными. И сейчас, кажется, очередное, но более тяжёлое и отчаявшееся осознание несбыточности её мечты должно полностью раздавить личность, которая не нашла реализации. Должно было. Но вдруг что-то изменилось. Что-то вдруг потянуло её в сторону, противоположную от выхода — по лестнице, на второй этаж, где в восточном крыле несколько окон выходили на плоскую крышу первого этажа. Вместе с этим сильным желанием, которое мимоходом проскальзывало раннее, даже не попадаясь на глаза, возникло какое-то другое чувство. Чувство, словно скоро можно будет вдохнуть полной грудью, совершив последний, завершающий рывок. Чуть ли не бегом добравшись до места, которое так и рисовалось в памяти, Рейка, совершенно не обращая внимания на немногочисленных школьников, которые пару секунд удивлённо смотрели ей вслед, а затем разворачивались и продолжали свой путь, остановилась посередине коридора, впервые за долгое время с каким-то живым блеском в глазах уставившись на стену и ещё не совсем понимая, что от неё требуется. Но одно она знала точно. «Я клянусь, я слышу… тайное призвание.» — подумала шатенка и, словно кто-то внезапно активировал подсказку, повернулась в сторону окон. То, что она увидела, в данный момент было доступно ей одной — душе, которая не находила себе места в этом мире, но рвалась в другой — возможно, не существующий, возможно, не совсем такой, каким его описывают, но в другой. В другой. В метрах двадцати, у самой противоположной стены, где начиналась северная часть школы, сиял портал. По крайней мере, это было единственное слово, которое пришло на ум при виде сияющей голубым цветом окружности, пронизанной инородной, но такой манящей энергией, которую девушка словно чувствовала. Плазматическая поверхность дрожала, будто живая, и ей вторило всё естество фигуры, которая открыла раму и аккуратно, словно боясь спугнуть чудо, о котором могла только мечтать, ступила на шероховатую поверхность крыши, медленно приближаясь к только ей видимому наваждению. Наваждение оказалось реальным, ибо своим чувствам, а в особенности интуиции, Рейка доверяла беспрекословно. Она остановилась недалеко от портала и уже с полностью спокойной душой оглядела всё то, что окружало её казавшимся такими долгими шестнадцать лет. Пусть она и мечтала уйти в другое место, ей хотя бы стоило попрощаться с миром, который ненадолго приютил её. Внезапный порыв ветра растрепал прямые, отстриженные до каре волосы тёмно-русого цвета. Он словно так же подталкивал её на самое важное решение в жизни, нашёптывая последние слова напутствия и желая удачи. Девушка приблизилась ещё немного, всё яснее ощущая энергию, соткавшую этот прорыв между мирами, и закрыла глаза, в последний раз вдохнув эту реальность и приготовившись к другой. Она сделала шаг.