Вы видели, как умирают киты ?

Порой посещают мысли о том, что было бы хорошо отвлечься от рутины и отправиться в новые места. А порой закрадываются мысли о том, что нужно бросить всё и уехать так далеко, как только можно и больше никогда снова не видеть тех же лиц прохожих, крепко въевшихся в память. Больше никогда не видеть те самые здания, те самые стены собственного жилья, где каждая вещь прочно засела в памяти и уже, кажется, навечно. Наверное прошло недели две после того, как наконец был сделан выбор. Помимо прочего, Анастасия даже не бралась точно утверждать, сколько дней пройдёт — все равно рано или поздно она снова сядет и будет судорожно пересчитывать дни, листать календарь в телефоне и делать пометки на бумаге, стараясь точно посчитать дни. Иногда становилось страшно от того, что она пропустит день и задание вместе с ним. Но на самом-то деле страх заключался в том, что не считай она дни — тут же появилось бы чувство абсолютной беспомощности, порожденной отсутствием мнимого контроля над ситуацией. Все просто, но ты сам порой все усложняешь, не замечая этого. Каждый день — это новое задание. Каждый день — это новая рана или искренний испуг. Каждый новый день — частица наказания и шаг по тернистому пути, в конце которого обещаны все блага, которые только существуют. Безусловно, оно того стоит. * * * Шатенка приятно удивилась, когда оказалось, что не все задания сконцентрированы на нанесении себе физического вреда. Она даже как-то обрадовалась, получив однажды сообщение с заданием, которое состояло в обычном статусе на странице в социальной сети. Всего лишь написать «Я кит» и можно провести остаток дня без скуления от боли в руках или ногах, без слёз на глазах и угнетенного настроя. Поездку в гости пришлось отложить, так как мать не могла выбить себе отпуск на работе, а отчим умело находил по несколько отговорок сразу, только чтобы не покидать удобного насиженного места на старом, почти порванном кресле перед телевизором. С самого появления мужчины в этом доме Настя ненавидела его, и в такие моменты, когда он просто сидел и бездумно пихал еду в рот, а она крошилась на живот и пол, то ненависть молодой девушки разрасталась до размеров Вселенной. А порой казалось, что она могла бы полюбить его. Могла бы, но не сделает этого. Потому что ей осталось еще недолго, её свеча догорает, как говорит сама девушка порой, наблюдая за тем, как пламя от воздуха колышется в стороны. Зажигать спички и смотреть за огнём порой так интересно, словно видишь это явление впервые. Смотришь в этот огонь и невольно вспоминаешь своё прошлое, хлопанье дверей и чей-то уход, видишь, как выпадает из окна что-то или кто-то. И тут же тушишь спичку, выкидывая её прочь рывком, чертыхаешься от неё, словно черт от ладана. Пальцы проворно печатают что-то, перебегая из одной точки на сенсорном экране на другую. Настя даже растерялась впервые, снова и снова вчитываясь в текст сообщения, чтобы получше осознать, что ей сказали и чего именно от неё хотят. « Сегодня пятнадцатый день с того момента, как ты вступила в игру. Я хочу узнать, почему же ты решилась сыграть в такую опасную игру. Ты ведь слышала о том, что говорят по новостям, верно, Настя?» И Настя сначала кивает, а потом тяжело вздыхает — наивности и глупости в ней больше, чем в ком либо другом. Но ответить все равно придется, пусть она и боится показаться совсем еще ребёнком, который не имеет никакого жизненного опыта. Боится, что вдруг её куратор не будет доволен ею и вдруг он скажет, что она проиграла?.. «Слышала конечно. А сыграть я решила потому, что больше нет сил терпеть это все. День изо дня все повторяется, все слишком скучно и однообразно, а иногда очень даже больно.» Кареглазая долго набирает текст, то что-то редактируя, то дописывая. Ей довольно трудным дается решение, касающееся троеточий — стоит ли их ставить? Говорят, что это глупо смотрится со стороны. И Настя убирает их прочь, питая слабую надежду на то, что в глазах собеседника жалко не выглядит. « В чем заключается твоя боль, Настя?» «Если быть честным, то вся моя жизнь какая-то не такая. Я люблю маму, пусть порой мне от неё очень достается. Любила папу, пока он не умер, а потом появился дядя Вася. Это мой отчим. А еще мне не очень хорошо живется после появления младшей сестры — Ангелины. Ей семь и её родной отец уже мой отчим. Родители любят её больше, но порой пытаются оправдаться, что она меньше и о ней нужно больше заботиться. В школе я тоже не особо хорошо прижилась — одноклассницы простые сплетницы, которые порой хотят над кем-то обидно подшутить. Да и в личных отношениях я не преуспела. И сама я тоже не красавица вовсе, и умом не блещу.» «Значит, у тебя были причины на то, чтобы вот так прийти в игру и поставить на кон свою жизнь. Что же. Позже я задам тебе еще пару вопросов, расскажешь мне о себе.» «Зачем Вам эта информация на самом деле?» «Просто хочу узнать тебя. Возможно, ты достойна жизни больше, чем думаешь.» И в этот раз девушка попросту растолковала все совсем не так, как должна была. Вдруг перед глазами предстала картина не того желанного освобождения от гнетущей боли, а она сама, лежащая на диване, уткнувшись лицом в свои руки. Её плечи подрагивают, а она сама судорожно хватает ртом воздух в перерыве между надрывными рыданиями. Она выбыла из игры. «Знаете, я не хочу покидать игру. Не хочу жить и поэтому стала играть. Если Вам показалось, что это не достаточно важные причины для смерти, то я расскажу Вам больше сегодня вечером, хорошо?» В тот миг, когда она так яростно и быстро набирала текст, то ей самой казалось, что она всего лишь жалкая собачонка, которая пытается заслужить прощение хозяина за маленькую пакость. Что она будет как угодно просить, умолять и стелиться, только бы ей позволяли продолжать эту губительную игру. Ведь смысл её жизни сейчас — это игра. Это ежедневная боль вперемешку со страданиями. Это постоянная дрожь в теле и холодные руки. Это слёзы, неприятно стягивающие кожу на щеках. Это ее куратор. Это Синий Кит. Обещанный путь к счастью, который усыпан битым стеклом. «Верно. Я хочу знать больше». Больше сообщений она не получала. Сегодняшнего задания до сих пор не было и она старалась не думать об этом, отвлекаясь вскоре на какую-то драму по телевизору. Отчим, видимо, уснул, потому что драмы в здравом уме смотреть не станет. И Настя не ошибается, когда смотрит в сторону мужчины — он тихо-тихо храпит, положив руки на подлокотники и широко раздвинув ноги для удобства. Старая майка-алкоголичка пропиталась жирными пятнами, на полу вокруг валяются крошки, а некоторые попали в само кресло, в щели, из которых их не достать. Эта картина вызывает отвращение и девушка выходит из комнаты на цыпочках, аккуратно шагая в коридор. Что может рассказать этот старый коридор о жителях квартиры? Неочищенные от снега ботинки стояли здесь час, может больше и теперь там лужа. Зонты небрежно валяются на полу, благо, что на линолеуме. Лампочка здесь светит слабо, да и после того, как её включить, то загорится она не сразу. Куртки висят на крючках, некоторые запачканы, а некоторые вроде бы чистые с виду, но несёт от них жутко. Раньше несло потом, потому что мать не всегда могла хорошо постирать куртки — в доме часто были перебои с водой. Сейчас от них несёт духами, ведь Жанна однажды нашла «лучшее» решение проблеме — брызгать обильным количеством противных духов каждую курточку, отпуская любого члена семьи на улицу в таком виде. Взгляд грустных глаз падает на собственные сапоги, которые можно бы потихоньку и поменять — в этих мокнут ноги, да и они совсем не согревают. Мысли уносят далеко-далеко, куда-то в бесконечную дорогу, где не будет ни матери, ни отчима, ни сестры. * * * День бы завершился хорошо, если бы неожиданные известия не сыпались на голову друг за другом. Мать приходит с работы раньше положенного, она вся светится по непонятному домашним поводу и велит всем собираться — можно ехать наконец-то в гости. Настя тяжело вздыхает, чувствуя раздражение крайней степени — какая глупость вот так поступать. Вот так сразу браться за дело и не просчитывать, не планировать будущую поездку, пусть и в соседний город, пусть всего лишь на неделю. Но перечить матери она не станет, ведь это скажется парой ударов на теле и недовольством матери на весь оставшийся день. А отчим ей спасибо за это не скажет, неодобрительно станет кидать взгляды в её сторону, ворча что-то о невоспитанности и наказаниях довольно громко, чтобы она могла расслышать. Пристыдить её, такого непослушного ребенка, считали своим долгом оба родителя. Пара подзатыльников подгоняют молодую особу, которая была отправлена бегом привести младшую сестру из школы. Одеть её и собрать помимо себя самой процесс поистине долгий и неприятный, но неожиданные крики матери заставляют подпрыгнуть и чуть не разреветься — девочка с детства всегда пыталась угодить всем домашним и боялась криков. Эти сборы должны были кончиться когда-нибудь. И когда это случилось, то Настя как-то с сожалением смотрела на комнаты, на саму квартиру. Преследовало такое чувство, будто она сейчас покидает этот дом навсегда, имея за плечами только рюкзак со всякими мелочами. Противоречивость была присуща Анастасии всегда, даже сейчас она металась меж собственных мыслей — лучше уехать навсегда или все же уехать, позже испытывая глубокие чувства сожаления о содеянном и возвращаясь? С этим приходится сесть в старую машину, которая едва держится на ходу и отправиться навстречу приключениями. «Вот было бы все и вправду так хорошо. Так хорошо, как в сказках. Навстречу приключениям, магии и искренней, чистой любви. Когда вырываешься из плена повседневности и понимаешь, что жил рядом с волшебным миром, о котором ничего не знаешь. Наверное поэтому люди и читают книги — желание потеряться в другой вселенной столь заманчиво.» Анастасия не замечает, как забывается крепким сном, не обращая внимания на старое радио, громко что-то вещающее и родителей, шипящих друг на друга, словно кошки. * * * «Сделай ожог на руке, после сними на видео, как протыкаешь волдырь иглой.» Настя хмуро и сонно смотрит на это сообщение, сначала не понимая смысла написанного. «Какая глупая шутка.» — Зевает девушка, сидя за столом в кафе на заправке и кидая взгляд на поедающую второй кусок торта сестру, которая в придачу к этому капитально измазалась. Выглядит отвратительно, если бы Настя ела, то она уверена, что у неё мигом пропал бы аппетит и пришлось бы есть через силу, чтобы не получить подзатыльник от матери, которую такое зрелище умиляет. Но потом она понимает, что это написал куратор и это её задание на сегодня. Очень не вовремя. Это сейчас кажется как минимум шпионским заданием — выполнить задание и не попасться своей семье, которая буквально задавит, если узнает. Как букашку, чья жизнь огромному человеку совершенно ничего не стоит. Выполнять задание приходится в туалете на заправке. Настя через силу старается не думать о том, как здесь грязно и какие микробы находятся буквально на всем, чего можно коснуться. Она боится занести себе заразу, но действует. Систематическое выполнение заданий научило её кое-чему важному — тебе нужно действовать, потому что тебя заставили. И у тебя нет права отказаться, ведь ты сам на это подписался. Анастасия запирается в кабинке с зажигалкой и шпилькой от волос, найденной у матери в сумке. Решено поставить под удар левую руку, пониже локтя. Она дрожащей рукой давит на кнопку, ей кажется, что сейчас либо она выронит зажигалку из рук, либо нечаянно сожжет свои волосы, если рука дернется. Но все обходится без происшествий, ей всего лишь не хватает сил, чтобы нормально надавить и увидеть маленький огонёк, бьющийся от легкого сквозняка. Наконец, после судорожного вздоха она сильнее давит большим пальцем на кнопочку и видит блеснувшее пламя, рывком подносит к руке и держит над нежной кожей меньше, чем несколько секунд. С громким стуком зажигалка падает на кафельный грязный пол, слышится жалкое «А-ай», словно писк промокшего котенка и всхлип. Настя держится за собственную руку второй, распахнутыми глазами глядя на нее. Там пока ничего нет, кожа такая же чистая и белая, как и до того, но болит безумно. Боль проникает тысячей иголок под кожу и выворачивает наизнанку, собирая всю чувствительность в маленькой точке, уже в маленьком и бледном красном пятнышке. Час спустя она снимает видео в той же кабинке, которую выбрала снова не случайно. У них сломалась машина и пока отчим что-то чинит, пытается заправить её — у Насти есть время. Это всего лишь удачливое стечение обстоятельств. Но девушка готова на коленях благодарить никого иного, как ту же судьбу. На месте ожога уже образовался некрасивый волдырь, кожа покраснела, до сих пор болит и вряд ли скоро заживет. Это слишком нежное место, как отмечает Настя. Едва хватает смелости на то, чтобы легонько ткнуть волдырь шпилькой. Но он не поддаётся. Тогда возникает странное желание потрогать маленькую ранку и Анастасия подушечкой пальца гладит волдырь, ощущая внутри жидкость. Шатенка чуть сильнее тычет кончиком черной невидимки в волдырь, но ничего не происходит. Разве что чувствуется легкая боль. В телефоне щелкают оповещения, Настя вдруг не в состоянии отличить оповещения из игр от сообщения и она боится, испытывает животный страх, думая, что это могут быть сообщения от её куратора. Что он не дождался отчета о проделанной работе и теперь выкинул её из игры, отправляясь искать другую жертву. Это служит рычагом, надавив на который вызовешь неконтролируемую ярость и решительность. Настя с силой жмет на экране на кнопочку, чтобы начать съемку видео и с невиданным упорством тычет в болезненное место чертовой невидимкой. Глаза широко распахнуты, по щекам уже стекают слезы, а губы дрожат. С одного особо сильного удара она смогла проткнуть злосчастный волдырь, а после взвизгнуть от боли. В последний момент приходит осознание того, что шпилька могла быть даже грязной и Настя могла занести себе инфекцию. Пару секунд она держится от безумных рыданий, прекращая запись и высылая куратору. А потом опускается на крышку унитаза позади себя, потому что самостоятельно стоять уже не может. Говорят, что родные стены лечат. Но Настя не уверена, что есть различия между рыданиями на бетонном полу своей собственной ванной комнаты или рыданиями на унитазе, на старой заправке, где даже невозможно свободно вдохнуть. Свободный вдох на полную грудь не давался ей ни тогда, ни сейчас. Так правда ли, что эти самые стены лечат, если даже там чувствуешь себя словно в клетке?