Страна "Темноводье"

      Тёплая, широкая и мокрая ладонь человека откинула вуаль назад, открывая бледное личико с двумя широко открытыми сапфирами и приоткрытыми алыми губами. Пышные чёрные локоны заплетены в высокую причёску. И лишь две прядки обрамляли овал лица. Только омрачали светлую картину многочисленные рубцы и шрамы у левого глаза. Даниэль нежно провёл ладонью по этим отметинам, стараясь не причинять боли. Под грубыми пальцами чувствовалась ледяная чешуя. Ишиси прикрыла левый, чуть заплывший глаз и опустила голову, робея под пристальным взглядом золотистых глаз.  — Всё, ты насмотрелся на мой лик. Dауэlь, отмени своё «слово». — Хорошо. Теперь я видел, почему ты закрывалась от меня. Не прячь больше свое лицо. Я хочу видеть его, когда разговариваю со своим другом. — Противоречу я тебе. Зачем тебе лицезреть изуродованный лик? Непонятно мне это. — Не отстраняйся и не отталкивай меня, прошу как друга. Мне всё равно, какая внешность, главное, это свет души. Тот по-настоящему прекрасен, кто делами хорошими отличается, — Даниэль поднял свой монокль из воды, отряхнул его и надел обратно. — Ты дала мне вдохновение, не желала дурного, да и душа твоя сияет словно солнце. Я это вижу. Позволь остаться твоим другом, — проговорил Даниэль, всматриваясь в свою собеседницу.       Ишиси приподняла голову и, медленно накинув обратно свою вуаль, слегка придав губам улыбку, положила ладонь на плечо мужчины, целуя того в небритую щеку. — Хорошо, друг. Выходи из воды, а то в ночное время замерзнешь, — заботливо прошептала Ишиси, отпуская Даниэля, и, проворно развернувшись, пропала в глубине солёных вод.       Витражных дел мастер посидел ещё несколько минут, глядя на водную гладь с мерцающей лунной дорожкой, и, мотнув головой, поднялся на ноги. Пройдя невысокие выступы из залива, Даниэль развёл костёр и развесил около огня на прутьях свою одежду, всё думая о своём друге. Достав из рабочей сумки паёк, мужчина легко перекусил.       Через полтора часа одежда была сухой. Одевшись, Даниэль потушил костёр и, поднявшись на утёс, разобрал массивные конструкции, дернув за пару верёвок, и всё компактно сложилось. Прибрав вещички за ближайшие кусты, витражных дел мастер пошёл обратно в деревню к семье и детям.       Даниэль бесшумно пробрался в дом через проход в подвале и, как обычно, лёг в шуршащую кровать, отворачиваясь к стене лицом. Под ухом заурчала и заскрипела зубами женщина, мать его детей, но безразличная ему самому.       Рассвет начинался обыденно. В доме хлопотала легкая на ногу женщина. На разгорячённых печах кипели кастрюли. — Даниэль, вставай и иди уже мастерскую открывай, продай хоть пару своих стёкол, — жена потрясла мужчину за плечо, чтобы разбудить его.       Пробурчав, тот встал, садясь на край постели, и широко зевнул. — Ты вновь не спал всю ночь? Что ты там делаешь в этом подвале? — спрашивала женщина, потирая руки о свой передник. — «Стёкла», как ты назвала наше пропитание, — безразлично ответил Даниэль, встрепенув светлые волосы у подбежавшего сына и поцеловав в лобики двух сестричек. — Вернусь вечером. Приберись в доме, сегодня приедут наши над… родители. Витражных дел мастер встал на ноги, взял свой монокль со стола да паёк и вышел из дома, махнув жене рукой. Поселение начинало просыпаться и медленно люди выходили на улицу, направляясь к своим прилавкам.       Небольшой базар включал в себя торговые точки с различными овощами, свежей рыбой прямо из моря, мясом и выделанными шкурами, изделия из дерева и камня. Там же была и небольшая мастерская Даниэля, хорошо оборудованная. Мужчина обустроил свою лавку чудес за деньги, вырученные за жемчуг.       По пути Даниэль надел свой монокль и рассматривал знакомых ему соседей. Некоторые из них по-прежнему светились своим внутренним свечением, а другие потеряли этот свет. И таких людей становилось все больше день ото дня. — Раскрылись новые и старые, дела худые… — с горечью прошептал Даниэль, опуская голову вниз, стараясь не замечать тёмных сгустков за спинами некоторых людей. Сегодня был день ярмарок и люди из соседних деревушек съезжались на эту площадь.