Страна "Темноводье"

      После того ночного инцидента на корабле больше ничего подозрительного не происходило. Мужчина рассказал команде об истинном виновнике в случае компаса. Даниэль пытался хоть что-то разузнать о черном псе, но члены команды удивленно смотрели на него в ответ, не давая никакой существенной информации о нём, будто данного зверя и вовсе не существовало, отчего витражных дел мастер подумывал, что он всё-таки стал свидетелем странного явления, борьбы двух монстров.       С кухарки же были сняты обвинения в саботаже, и она могла вернуться к своим обычным обязанностям. По такому случаю спасения и снятию обвинений женщины решили немного выпить, закатывая следующий вечер с бутылками спиртного, также не забыв втянуть в это Даниэля и громилу, вручая в их руки по бутылке. На этом празднике Даниэль понял, что хоть члены команды и жестоко поступили, но они всё же уважали и по своему заботились друг о друге. Женщины извинялись перед кухаркой и обнимали её. Она же прощала их, подливая всем в кружки прохладного рома, пускаясь с ними в пляс по залитой ночным светом палубе. Не забывали они и о смотрящем, поднимаясь к нему с полным подносом закусок и тремя бутылками спиртного, получая взамен громкую и веселую мелодию аккордеона, разносившуюся на все ночное море, возможно даже будя подводных жителей. —  Неплохо они веселятся, — усмехнулся громила, прислоняя горлышко бутылки к своим губам, делая несколько больших глотков, и похлопал Даниэля по плечу своей мощной рукой.— Хоть сейчас любую выбирай, — захохотал он. Витражных дел мастер лишь слегка улыбнулся его словам, отставив бутылку рома и доставая свою фляжку с домашним вином, делая несколько глотков. — Извини, но ты это без меня, — сказал Даниэль. — Я женатый мужик, а не кобель без привязи. Он встал с мотков канатов, отходя к борту корабля, облокотившись скрещенными руками о перила, наслаждаясь музыкой, пением подвыпивших женщин и ночным бризом моря.       В эту ночь всё очень хорошо отдохнули.       По истечению нескольких дней на утреннем зареве, заливающем своим золотым светом нежные облака и мягкие гребни волн, на сонно покачивающемся корабле разнося крик смотрового, пробуждая всех от ночной неги. — Земля! Прямо по курсу земля! — кричал голос, и смотровой спустился по крепким канатам парусов вниз на палубу.       Члены команды выбежали из трюма, принимаясь за подготовку к причаливанию в порту. Следом за ними вышел и Даниэль, смотря в сторону горизонта, примечая очертания городского порта. Корабль стал сбавлять скорость, плавно дрейфуя на морских волнах, действуя по подсказкам смотрящего, который говорил, где были скалы, где мель и сам порт.       Судно благополучно миновало злачные места, причаливая своим боком к свободному предмостку, скидывая на него несколько мощных тросов, по ним же спускаясь на деревянную поверхность, привязывая тросы к креплениям. Те же, кто остался на палубе, спустили трап. Даниэль осторожно ступил на него, осматривая оживленный порт города. По мощенной камнем портовой улице проезжали телеги, загруженные уловом рыбы, которую выкладывали на пахучие прилавки. Между этими залитыми слизью, чешуёй и кровью столами проползали нищие, выкрадывая себе по рыбьей голову или плавнику для простой похлебки. Нищих палками разгоняла прислуга домов вельмож. Они прижимали к лицам расшитые чистые платки из белых тканей, выбирая для своих вельмож только самую свежую рыбу с целой головой, нетронутыми плавниками и хвостом да не вспоротым брюхом. Продавцы с удовольствием торговались с прислугой, выбивая для себя цену побольше за свежесть и целостность. Те же, не в силах больше находиться среди соленого смрада, не пререкались и без разговоров доставали тканевые кошельки из внутренних карманов одежд, вручая продавцам монеты и забирая купленную рыбу с собой.       Получая монеты, продавцы проверяли их, кусая за края, а после отдавали одну монету из выручки в чаши или шляпы калек, что сидели за их спинами, прислонив свои горбатые спины к холодным, сырым и грязным стенам портовых домов. Те кивали им и расслаблялись, забирая монеты и пряча их под ветхие накидки. Даниэль вздохнул, качая головой, смотря на эту непривычную ему картину, после помогая большому мужчине спустить завернутый в полотно витраж на мостовую. Когда же это было сделано, за их спинами послышались уверенные шаги и вальяжные постукивания кончика трости по доскам спущенного трапа. Вдохнув полной грудью воздуха, с корабля спустился граф, подходя к мужчинам. — Друг мой, поедешь ли ты с нами до особняка или останешься в ближайшем трактире да после поплывешь обратно? — спросил Питер, смотря на своего друга. — Конечно поеду с тобой, Питти, — улыбнулся тот своей широкой улыбкой во все зубы. — А то твой витражник ведь не донесет один своё окошко до твоего домища.       Граф усмехнулся его словам и отошел к дороге, там подзывая к себе молодого мальчишку, вручая ему монету в руки и требуя привести к нему кучера с транспортом и телегой в придачу. Мальчишка послушно кивнул ему, сняв кепочку со своей головыЮ перебегая дорогу на другом её конце, разговаривая там с одним мужиком и показывая пальцем в сторону вельможи и его сопровождающих. Тот выплюнул соломинку изо рта и подошел к графу.       Питер стал договариваться с кучером, передавая ему оплату за перевозку. Спустя несколько минут к мужчинам подъехал транспорт. Даниэль с громилой погрузили витраж в телегу и надежно закрепили его, после садясь внутрь кибитки. Та тронулась с места, зацокав подковами лошадей по камню.       Даниэль во время поездки снова смотрел в окно, видя уже более богатые районы города, по улицам которых ходили группы людей, делясь между собой новостями да интересуясь делами друг друга. Тут мужчина видел женщин в изысканных платьях, талии которых были тонкими, подобно хрустальным ножкам бокалов, а прически их тянулись к небесам. Мужчины, сопровождающие этих дам, ходили с накрахмаленными воротниками, длиннющих шляпах, подкрученными кончиками усами и бакенбардами. Они не спеша шли с дорогими тростями, а женщины с зонтиками, защищающими их бледные аристократические лица от прямых солнечных лучей. — Неужели у них нет ничего внутри? — заинтересованно спросил витражных дел мастер, имея в виду тугие корсеты дам, не понимая, как они могли умещать там свои животики., ведь до этого он лишь видел женщин своего городка, которые носили рабочие платья, иногда даже и вовсе не затягивая шнуровку кожаных корсетов, закрепляя их легким бантом или узлом, сразу принимаясь за будничную работу. — Есть то же самое, что и в других женщинах, — сказал граф, немного улыбаясь такому интересу со стороны Даниэля. — Просто они все органы себе портят таким давлением, — вздохнул Даниэль. — А как же роды? Неужели не одна из них не рожала? — Понимаешь, у богатых свои примочки да сдвиги, — плюнул громила. — Им не до детей, а если и появляются такие, то их быстро сдают на руки кормилицам, у которых грудь уже отвисшая до самой земли, — усмехнулся он. Даниэля даже передернуло в плечах от этих слов. Он посмотрел в оконце, видя, как их транспорт выезжал за пределы портового городка.