Позволь мне исчезнуть с тобой.

«Первый снег — это всегда незабываемо. Он приходит неожиданно, словно удача, и ты ждёшь, что с ним придут и перемены, что жизнь заиграет другими красками. Но снежинки сменяются одна за другой, а жизнь течёт по прежнему руслу и, как бы прискорбно это не было, мы должны принять это и продолжать существовать.» С тех самых пор, как злосчастная шляпа определила Гермиону на факультет Слизерина, прошло четыре года. Это был один из самых тяжелых периодов в её жизни. Он сочетал в себе все пороки несчастной жизни: боль, уныние, разочарование, печаль. Но сдаваться было нельзя, иначе заставить себя продолжить жить уже не будет никаких сил. И ты погибнешь — погибнешь как личность. И тебе совершенно некому будет помочь, потому что так устроен мир, в котором каждый сам за себя. Но разве человек не должен помогать себе подобным? Ведь даже самые отчаянные звери будут защищать своих сородичей. Гермиона задавалась множеством вопросов, но никогда не находила ответы. Они таились в закромах её души и каждый раз, когда она пыталась отыскать их, попытки не увенчивались успехом. Грейнджер медленно подошла к своему окну. На улице сегодня было беспокойно: ветер сильно бушевал, склоняя деревья всё ближе и ближе к земле, тучи на небе сильнее сгущались, и, казалось, вот-вот пойдёт дождь. В воздухе ощущалось нечто странное, словно должно было что-то произойти, что-то нехорошее. Девушка обняла себя за плечи, и в мысли неожиданно врезались вспоминания о том самом первом дне, который она ждала, но который разочаровал её пуще других. Она неуверенно пожала руку в ответ и, заметив толику улыбки на лице мальчика, позволила себе тоже улыбнуться. Он не спрашивал больше ничего, будто прочёл всё на её лице, но Гермиона пыталась не выражать никаких эмоций. Они закончили трапезу, и староста отвёл их по комнатам. Сказать, что ей достались отвратительные соседки, значит ничего не сказать. Грейнджер сразу поняла, что поладить они совершенно не смогут, даже и пытаться не стоит. У них не было никакого воспитания, хотя, казалось, чистокровные должны быть примером для подражания. Полнейший миф. Они особо не церемонились и спросили напрямую из какой она семьи. Утаивать смысла не было, они бы всё равно рано или поздно узнали. И в тот момент их отношение к ней изменилось ещё больше. Тогда-то жизнь Гермионы Грейнджер стала полнейшей пыткой. — Я знаю о твоем происхождении, — Драко посмотрел на неё и продолжил говорить. — Ты же понимаешь, что я буду тебя ненавидеть, презирать и всячески пытаться сделать твою жизнь Адом, в котором ты захлебнёшься собственными слезами? — Ты действительно этого хочешь? — она бегло осматривала его лицо и пыталась найти хоть какой-то смысл в словах, которые он произнёс. — Можно сказать и так, — он тяжело вздохнул, и в мгновение на его лице сменились эмоции, вместо разочарования появились ненависть и злоба. — А теперь проваливай из моей жизни, грязнокровка. С тех пор она ненавидит его, а он, наверное, её. В этом году в Хогвартсе проходил Турнир Трёх Волшебников — одно из самых знаменательных событий всех времён. Сюда съехались представители двух школ: Дурмстранга и Шармбатона. Приём гостей был завораживающий, трудно было даже слово выдавить из себя, лишь восхищение на лицах. Да, несомненно, все знали, что может произойти с «чемпионами», но кого это волновало в тот момент, когда школа наполнилась новыми, до дрожи интересными студентами из далеких стран. Что говорить, здесь только одни их директора вызвали уйму восторга. Это была приятная часть, а что касаемо остального, то здесь была вызвана буря возмущения и негодования. Дело в том, что представителям школ младше семнадцати лет запрещалось участвовать. В момент, когда данная новость была озвучена, студенты всех факультетов, естественно, не достигшие положенного возраста, вставали из-за своих столов и выкрикивали всякие безумства: «Это не честно!», «Неужели мы не люди?!» и что-то в этом роде. Как и ожидалось, на их претензии никто не обращал внимания. Через некоторое время зал наполнился тишиной: кто-то приступил к трапезе, а кто-то недовольно поглядывал на преподавательский стол, будто что-то замышляя. Гермиона было в полнейшем спокойствии. В целом, не было и поводов для беспокойства — её совершенно не волновало данное мероприятие, поскольку даже мыслей не было в нём участвовать. Она украдкой поглядывала на свой стол и делала выводы, что её факультет вообще ничего никогда не волнует, ибо по-другому их тошнотворное спокойствие никак нельзя объяснить. Хотя она сама-то была такой же, но, всё же, они ведь чистокровные — должны добиваться справедливости, быть благородными и так далее и тому подобное. Но в том, что это не так, она убеждалась всё чаще и чаще. Взять хотя бы Малфоя. Боже, какой же он отвратительный. Он и минуты не упустит, чтобы не послать в адрес Грейнджер какую-нибудь колкость, и хватает же мозгов во всей куче грязи, которую он выплёскивает, ляпнуть что-то до боли обидное, отчего зубы сводит, и хочется преподать ему хороший урок. Но приходится сдерживаться, потому что, естественно, лучшая студентка факультета, да что уж там, всей школы — поведёт себя неподобающе. Поэтому Гермионе приходится отвечать фразочками, которые она вычитала в одной книге. Да и вообще, словарный запас, накопленный за многие годы, никогда не подводил. Хотя Малфой и не подаёт виду, но её слова тоже его задевают. Надвигалась буря, а точнее первый этап Турнира. Каково было удивление всех в день отбора, когда оказалось, что в Турнире участвуют не три участника как положено, а четыре. Догадаться было не сложно, кем был четвёртый. Конечно же - вездесущий, обворожительный, прославленный Гарри Поттер! Нет, Гермиона ничего против него не имела, но её всегда возмущал тот факт, что во всех знаменательных событиях присутствует Поттер, словно мёдом намазано, а ещё его постоянное лицо: «Я ничего не знал, я не виноват!». Интересно получается. Девушка была обеспокоена лишь нездоровым интересном Виктора Крама к ней. Ещё на приёме он подозрительно смотрел на Грейнджер, а потом и вовсе поинтересовался, как её зовут. Слизеринка была ошарашена таким поведением. Отвечать на его любезности она не собиралась, потому что положительных чувств он в ней не вызывал, по крайней мере по-началу. Через некоторое время её отношение к нему смягчилось. Это произошло во время подготовки к первому этапу «Турнира Трёх Волшебника». Гермиону хоть и не волновал турнир, всё же она беспокоилась за участников, как-никак, все мы одной лодке. «Преследования» Крама так и не прекратились, как бы она не старалась от него отвертеться. После ужина Грейнджер, как всегда, пошла в библиотеку, чтобы закончить выполнение домашнего задания, которого, к слову, было в последнее время очень много, преподаватели словно с ума посходили. Хватало только одного эссе по Защите от тёмных искусств. В библиотеке царила тишина, веяло слегка прохладой. Кажется, кто-то забыл закрыть окно, но от того хуже не становилось. Запах свежести и книг смешались в одно целое и медленно наполняли легкие. Насладившись ароматом, Грейнджер прошла в глубь «безмолвного царства». Взяв нужную книгу с полки, Гермиона села за написание эссе. — Я знал, что найду тебя здесь, — Грейнджер слегка вздрогнула от неожиданности и подняла взгляд на исходящий звук. — А я знала, что от тебя не спрятаться, — Крам слегка усмехнулся и сел рядом с девушкой. — Что делаешь? — какой глупый вопрос. — Пытаюсь не обращать на тебя внимания, чтобы ты ушёл, — не отрываясь от выполнения домашнего задания, ответила Гермиона. Виктор улыбнулся краешком губ и внимательно посмотрел на слизеринку. Он так пристально смотрел, будто изучал каждое её движение, и это повторялось каждый раз, когда ей приходилось с ним видеться. Это раздражало. Крам был так сильно увлечён ею, что его совершенно не волновало с какого она факультета, какая кровь в ней течет. Ему было плевать абсолютно на всё. — Сегодня я пришёл по делу, — Крам оторвался от изучения девушки и заговорил. — Спросить как у меня дела? — язвительно заметила Гермиона, отчего Крам слегка нахмурил брови. — Нет, я хотел узнать, не поможешь ли ты мне с первым заданием в турнире? Ты же умная, подскажи что-нибудь, — Крам подпёр голову одной рукой и посмотрел на Грейнджер, которая продолжала писать, словно не слышала его слов. О том, в чем будет заключаться задание на первом этапе, стало известно благодаря Хагриду. Вообще-то, это не должно было распространиться дальше Чемпионов школ, но, к сожалению, а может и к радости, многие студенты теперь знали об этом. Слава Мерлину, преподаватели оставались в неведении. Хотя, возможно они просто закрыли глаза на осведомленность учеников. Какой глупый повод, чтобы сблизиться. Гермиона тяжело вздохнула и укоризненно посмотрела на участника турнира. — Конечно-конечно, Виктор, обязательно. Только сначала можно я, наконец, в тишине закончу свою домашнюю работу, — слегка повысив голос и утвердительно покачав головой для большей правдоподобности, ответила Грейнджер, быстро встала со своего места и пошла к выходу из библиотеки. Гермиона закатила глаза, а после обрадовалась, что ей всё-таки удалось избавиться от надоедливого преследователя. «Он вздумал ещё что-то просить?!» — подумала она и невзначай усмехнулась вслух. Закончить эссе всё же удалось. После этого девушка приняла расслабляющий душ и легла спать. Она долго ещё ворочалась в постели. В мыслях то и дело мелькал этот Виктор Крам. И чего это она о нём думает? В день первого этапа Турнира весь Хогвартс словно стоял на ушах. Участники готовились, искали всевозможную информацию о том, как обезвредить дракона и удачно забрать заветное яйцо. И всё это проходило в такой спешке, что кружилась голова. Гермиона долго не решалась рассмотреть просьбу Крама, ибо потом он сочтёт это за ответ на его любезности, а этого она не хотела. Но посчитав все «за» и против», всё же пришла к мнению, что жизнь важнее. Обыскав огромную кучу книг, Грейнджер нашла, что могло бы помочь Виктору. Заклинание «Коньюктивитус» ослепит дракониху, что позволит Краму схватит яйцо и безболезненно выбраться оттуда. Чтобы не привлекать внимания и не плодить слухи, которых про Грейнджер и так предостаточно, она решила, что лучшим вариантом будет написать письмо и передать через одного из студентов Дурмстранга. Так она и поступила. Крам сделал всё так, как было написано в письме, но произошла одна загвоздка, которую Гермоина не учла: дракониха заметалась от боли и передавила половину настоящих яиц, но спасти золотое яйцо всё же удалось. Хотя не вылупившихся детенышей было жалко, так или иначе, всегда приходится чем-то жертвовать. Виктор на этом задании заработал сорок очков, что не могло не радовать. Когда слизеринка услышала об этом, на душе стало как-то радостней и теплей, что она смогла помочь человеку. Вечером, когда прошёл ужин, где всех поздравляли с окончанием первого этапа, Гермиона Грейнджер поднялась на Астрономическую башню, решив, что ей необходимо отдохнуть. За окном башни виднелись тусклые звёзды, мрак ещё не полностью окутал землю, и их тяжело было разглядеть. На улице заметно ощущался холод, деревья уже скинули всю листву, животные спрятались. В общем, близилась зима. От мыслей о предстоящем времени года Грейнджер отвлёк знакомый голос. Ему она уже давно перестала удивляться. Он позвал её по имени, а она повернулась и приветственно махнула рукой. — Виктор, поздравляю, — девушка поближе подошла к парню и улыбнулась во все тридцать два зуба. Крам слегка смутился, он не ожидал такого поведения от девушки, но всё же улыбнулся в ответ. — Спасибо, кстати, — Крам положил руку в карман и достал оттуда небольшую коробку, — это тебе, — он протянул руку. Слезиринка опешила. Она смотрела на коробку и долго не решалась взять её, словно, если сейчас она протянет руку и коснётся подарка, это что-то будет значить. Будто она принимает чувства, хотя ей никто в них и не признавался. Один момент, и она берет коробочку, опускает взгляд и шепчет: «Спасибо». Между тем, на улице пошёл первый снег.