butterflies' wings hurt better than knives

Сынгиль не мог вспомнить, когда всё началось. Когда он начал провожать взглядом Жан Жака, когда он начал думать о нём постоянно, когда он начал представлять его, передёргивая себе рукой. Нельзя было сказать, что в Жане было что-то особенное. Да, он нравился многим, если не сказать всем. Вся школа хотела его. Все мечтали прыгнуть к нему в постель, потому что ходили слухи о том, насколько он хорош. Сынгиль не любил слухи. Его бесило отношение к Жану как к секс-игрушке. Он был уверен, что Жан не такой, каким кажется. Но кроме уверенности, у него не было никаких доказательств: они никогда не разговаривали друг с другом, даже не перебрасывались приветствиями. Ну, если не считать того случая, когда Жан нечаянно врезался в Сынгиля около шкафчиков, потому что не заметил его. — Упс, неловко-то как. Жан усмехнулся, глядя на Сынгиля, который буквально вжался в свой шкафчик, надеясь, что парень побыстрее уйдёт. Сынгиль избегал его взгляда, чувствуя, как его шея начинает гореть. — Всё нормально, — бросил он, отворачиваясь к шкафчику и начиная бороться с замком. Сердце бешено стучало, и руки дрожали. Уходи. Боже, оставь меня в покое. Я не хочу… — Ты не ударился? — продолжал расспрашивать Жан Жак, нависая над ним. — Если что-то болит, я могу отвести тебя к медсестре. — Всё. Нормально. Спасибо, — прорычал Сынгиль, отчаянно пряча лицо и пытаясь сосредоточиться исключительно на замке шкафчика, который никак не поддавался. — Ну тогда ладно. Парень напоследок легко ударил кулаком по шкафчику, который без проблем открылся, и удалился в сторону своего класса. Сынгиль постоянно вспоминал эту сцену. Скорее всего Жан, конечно же, не помнит этого, но Сынгилю хотелось думать, что он стал на несколько сантиметров ближе к нему. Я знаю, что идеализирую его. Но я ничего не могу с этим поделать. Я хочу быть с ним. Всё изменилось, когда они оба были в выпускном классе старшей школы. Сынгиль забыл своё полотенце в спортивном зале, поэтому он выпросил у учителя физкультуры ключ, чтобы забрать его. Спортивный зал казался каким-то заброшенным без учеников, работающих на износ, чтобы просто доказать, что они лучше других. Тишина окутывала просторное помещение. Но так могло показаться только на первый взгляд. Сынгиль набросил забытое полотенце на плечо и замер. Он мог бы поклясться, что слышал какие-то звуки из комнаты для инвентаря. Если что-то случится, то будут, конечно же, винить меня. Ведь ключи-то у меня. Он нервничал, так как это мог оказаться какой-нибудь воришка или просто бомж, который забрёл погреться. С тяжёлым сердцем он направился к двери в углу спортивного зала. Странные звуки определённо доносились изнутри. Сынгиль схватился за ручку и решительно потянул на себя. Свет из спортивного зала упал внутрь комнаты, и парень замер на месте. Господи, почему? Почему именно сегодня? Я не хочу этого видеть. На матах, которые были вытянуты из угла комнаты на середину, сидело двое: Жан Жак и какая-то девушка. Несложно было догадаться, чем они собирались здесь заняться, так как рубашка девушки уже лежала неподалёку, оставляя её в одном лифчике и юбке, на замке которой и покоились руки Жана. Вскрикнув от неожиданности, девушка вскочила на ноги, поднимая с пола свою рубашку и прикрываясь ей. Шлюха. Прыгаешь в койку ко всем подряд. Не могу поверить, что Жан повёлся на тебя. — Ты сказал, что всё будет нормально! Что никто нас не найдёт! — закричала она, залепив звонкую пощёчину Жану, и затем стремительно выбежала из комнаты, оставляя парней наедине. — Как некрасиво получилось, — пробормотал Жан, потирая ушибленное место и глядя на Сынгиля снизу-вверх. — Это противоречит школьным правилам, — сухо произнёс парень, крепко сжимая ручку двери. — Мне придётся… — Подожди-подожди! — Жан вскочил на ноги, делая шаг навстречу. Сынгиль замер, ожидая его следующей фразы. Жан почесал затылок, тяжело вздохнув. — Как тебя зовут? — спросил он, глядя Сынгилю прямо в глаза. Вряд ли он меня помнит. Конечно же нет. Я просто один из многих, кто не может оторвать взгляд от него. Но, может быть, теперь он запомнит моё имя. — Сынгиль, — ответил тот, продолжая держаться за ручку двери, так и не пошевелившись. — Сынгиль, послушай, — Жан сделал ещё один шаг к нему, — мне не нужны проблемы, понимаешь? Я не хочу быть исключённым в выпускном классе. Поэтому… — он отчего-то помолчал несколько секунд, — скажи, чего ты хочешь? Я сделаю всё, что в моих силах. — Переспи со мной. Господи, что же я несу? Но сейчас это — мой последний шанс приблизиться к нему хоть на сантиметр. Жан ничего не ответил, уставившись в спокойное лицо Сынгиля, пытаясь найти там хоть какой-то намёк на то, что всё это — шутка. Но парень уверенно смотрел ему в глаза, ожидая ответа. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Я сплю? — Меня зовут Жан Жак Леруа, кстати, — заметил парень, стягивая свою футболку через голову. — Я знаю, — спокойно проговорил Сынгиль, следуя его примеру. Он не знал, откуда у него взялось столько уверенности в себе, чтобы вот так просто начать раздеваться перед Жаном. Такое происходило только во сне. Только, в отличие от реальности, там у него не тряслись руки и сердце не стучало так, будто готово было выскочить прямо из горла. — Не ожидал, что всё примет такой оборот. У тебя, конечно, милое личико и всё такое, но… — Поторопись, у нас нет времени. Дотронься до меня. Позволь мне почувствовать твои горячие руки на моей коже. Позволь мне сгореть в собственной похоти. — Как насчёт поцелуев? — Жан толкнул Сынгиля на маты и приблизился к его лицу настолько, что можно было почувствовать его освежитель дыхания. — Нет, — Сынгиль повернул голову, зажмуриваясь на несколько секунд. Он призывал на помощь все остатки самообладания, чтобы держать себя в руках. Он не должен узнать о моих чувствах. Я никогда не позволю ему узнать о них. — Так я в твоём вкусе? — поинтересовался Жан, даже и не думая о том, чтобы отстраниться. Его голос был бархатным и затрагивал самые сокровенные струны души, заставляя Сынгиля дрожать. — Не очень, — мгновенно соврал Сынгиль, всё ещё глядя в сторону, избегая посмотреть в его глаза всего в нескольких сантиметрах от его. — Ты так быстро ответил, — тон Жана даже стал каким-то обиженным. — Мог бы подумать хоть полминутки ради приличия, — но он быстро оставил свой спектакль и недвусмысленно улыбнулся. — Ты когда-нибудь спал с парнем? — Сотни раз, — вновь солгал Сынгиль. — Тогда тебе придётся научить меня, — усмехнулся Жан Жак, балансируя над парнем на одной руке, а другой — расстёгивая ремень своих школьных брюк. — У меня такое впервые. Его голос гипнотизирует меня. Я готов на всё, чтобы продолжать слушать его. Он может делать со мной всё, что хочет. Я согласен на всё. — Тебе нужно растянуть меня сначала, — Сынгиль чувствовал, как всё его тело начинало гореть. Он слышал свой голос будто со стороны, он никогда бы не подумал, что сможет сказать что-то подобное. Господи, наверное, он подумает, что это отвратительно. Наверняка он возненавидит меня после этого. Но сейчас мне всё равно. Я хочу заняться с ним сексом. — Я могу сделать это сам, если тебе противно, — сразу же добавил он, боясь посмотреть вверх. Какое у него сейчас выражение лица? Я хочу посмотреть ему в глаза. Но я не могу. Я не хочу запомнить его с отвращением на лице. Сынгиль стал нервно расстёгивать свой ремень, но тёплая ладонь легла на его руки, и он вздрогнул, посмотрев на Жана. Он никогда не видел его таким: его веки были полуприкрыты, губы раскрыты, пропуская спёртый воздух каморки в лёгкие. — Я сделаю это, — прошептал он хриплым голосом. Его пальцы долго растягивали Сынгиля, который стоял на локтях и коленях, уткнувшись лицом в мат и кусая губы почти до крови, чтобы сдерживать стоны, готовые вырваться в любой момент. Господи, моё тело горит. Меня словно разрывает изнутри поток лавы. Мои чувства душат меня. — Ты уверен, что я могу вставить? — поинтересовался Жан, проводя несколько раз по всей длине своего члена. — Да, — дрожащим голосом ответил Сынгиль, шумно вздохнув. Его тело идеально. Такие точёные мышцы. Хочу целовать каждый сантиметр его кожи, пока не задохнусь. Жан медленно вошёл в него и остановился, позволяя привыкнуть. Сынгилю казалось, что его тело сейчас разорвётся на части от чувства заполненности. Сердце больно стучало о рёбра, лёгкие сжимались от недостатка кислорода, губы болели от того, насколько сильно их кусал. Хочу поцеловать его. Хочу видеть его лицо. Но я недостоин этого. Я будто спускаюсь в ад, но, раз так, я наслажусь этой поездкой. — Нормально? — спросил Жан, наклоняясь к его плечу и обжигая лопатки горячим дыханием. — М-м… — выдавил Сынгиль, зажмуриваясь. — Рот… зажми мне рот рукой, потому что я... скорее всего, буду громким. Он чувствовал, как Жан Жак прижался грудью к его спине, накрывая его рот ладонью. — Тебе такое нравится? — усмехнулся тот, медленно начиная двигаться. Больно.

Нет.

Приятно.

Жан быстро терял терпение и его темп постепенно нарастал. Сынгиль чувствовал, как на его глаза наворачиваются слёзы. Он не знал, то ли это от отвращения к себе, то ли от боли. Но постепенно боль перерастала в наслаждение, заставляя его бёдра подаваться назад, позволяя члену Жана погружаться глубже, затрагивая простату, от чего всё тело дрожало от ранее неизвестного чувства. Рука Жана внезапно соскользнула со рта Сынгиля на плечо, и громкий стон вырвался из груди парня, заставляя его уткнуться лицом в мат. Жан остановился и вновь наклонился к его уху: — Так вот какие звуки ты издаёшь, когда тебе хорошо, — усмехнулся он, кладя руки на талию. — Прости, я больше не буду закрывать тебе рот рукой. Я хочу ещё услышать эти звуки. Он стал трахать его жёстко и размашисто, и Сынгиль больше не мог сдерживать громкие стоны, перерастающие в крики. Глаза застилали слёзы и белая пелена наслаждения. Он не слышал ничего, кроме тяжёлого дыхания Жана, не чувствовал ничего, кроме дрожи по всему телу. Внизу живота сладко тянуло, и он знал, что может достичь предела в любую секунду. — Я… уже… — выдавил Сынгиль, как огромный комок внутри него вот-вот взорвётся. — Вместе, — прошептал Жан, прижимаясь к нему всем телом и обхватывая его член рукой, начиная быстро дрочить ему. Оргазм накрыл их обоих почти одновременно. Сынгиль кончил с громким стоном, запачкав мат. Если бы не руки Жана, крепко сжимающие его, он бы рухнул в ту же секунду. Сбивчивое дыхание быстро привело его в чувство, и он почувствовал ледяную волну ненависти к себе, поднимающуюся внутри. — Это было весело, можешь оставить свой телефон? Так и начались их спонтанные встречи ради секса. — Никаких обид, да, Сынгиль? Мы свободные люди. Никаких чувств. — Конечно. Жан Жак Леруа.

Ты мне нравишься.

Я люблю тебя. Но я никогда не скажу тебе об этом.