Kyrie

      Морти изо всех сил старался затеряться между другими, такими же, как он, Морти, пытаясь держать себя в руках. Еще недолго — и он отправится обратно в семью, вмиг преодолев в последний раз целые парсеки, и больше никогда не увидит ни Рика, ни бескрайних просторов сумасшедших галактик, не встретится с иными формами жизни, и, запертый на одной жалкой планете, будет вынужден молчать обо всем случившемся. «Только не это», — пронеслось в голове мальчика, пока тот расталкивал все его копии, такие же испуганные и ошарашенные, продвигаясь к концу очереди на космические корабли, уже и так битком набитые Морти. Выражения лиц этих мальчиков крепко засели в памяти Морти — опустошенные, блеклые глаза их смотрели куда-то вдаль, дальше горизонта. Его передернуло от мысли о том, что он — единственный, кто пытается бороться с судьбой, единственный, кто сумел пойти наперекор. Идея казалась сумасбродной — кто знает, во что она выльется? Он бежал больше из чувства беспомощности и нежелания принять трагичный исход событий, у него не было даже плана действий, но он не мог — не хотел — останавливаться.        — Эй, парень, — Морти случайно боднул головой грудь одного из Риков, провожавших всех бедолаг на корабли, — возвращайся в очередь.       Юноша остолбенел и вцепился в белый халат с кучей орденов на нем, умоляюще глядя на Рика:        — Пожалуйста, дайте мне остаться, — жалобно пробормотал тот, переводя дыхание и буквально повисая на мужчине, крепче впиваясь тонкими пальцам в ткань.        — Здесь? Да пожалуйста, — хмыкнул Рик. — Сомневаюсь только, что это надолго.        — Прошу, — взмолился юноша, сопротивляясь попыткам Рика оторвать назойливого Морти от себя, как надоедливую дворняжку. — Я сделаю все, что угодно!        — Что ты сделаешь? Отсосешь? — ухмыльнулся Рик, не глядя на Морти — эта просьба была скорее издевательством, нежели серьезным заявлением. Тем не менее, юноша, цепко державшийся за халат, с растерянным и безнадежным видом ответил:        — Я же сказал, что сделаю все, что угодно, — осознание того, что он сказал, пришло к нему уже после изреченного. Морти оцепенел, поняв то, на что он себя обрекает, и взмолился, теперь взывая высшие силы не дать этому Рику согласиться на такое предложение.       Рик тоже опешил — он не думал, что этот Морти будет настолько безрассуден, что ответит ему на его грубую шутку, да еще и с таким серьезным видом, однако не воспользоваться этим показалось ему огромным упущением.        — Тогда полетишь со мной на моем корабле, — шепнул Рик юноше — у того сразу поникло сердце. — Только веди себя тише воды, ниже травы. Не припомню, чтобы безриковые Морти надолго задерживались на Цитадели.       Так все и началось — сперва был неумелый отсос за право остаться на Цитадели без сопровождения Рика. Конечно, все претензии были высказаны сразу же, но Рик, провожавший всех Морти ранее, все-таки позволил юноше пребывать там, тут же усложнив условия в разы, превратив тем самым жизнь несчастного Морти в постоянную потребность в деньгах и, что немаловажно, лекарствах.        — Можешь оставаться здесь столько, сколько хочешь, и я буду прикрывать тебя до тех пор, пока ты будешь приносить хоть какую-то пользу, — Рик смотрел на мокрое от слез лицо Морти и говорил так, будто отплевывается от чего-то омерзительного. — Ты не представляешь, сколько Риков мечтают трахнуть своих Морти, но их психика слишком сложная и хрупкая вещь, их нельзя слишком сильно травмировать, а вот ты идеально подойдешь, раз тут же согласился на такую вещь, как минет. Знакомая схема — ты зарабатываешь, отдаешь мне деньги, и я помогаю тебе выжить. Только не смей попадаться на глаза моему Морти — не хочу, чтобы он брал пример с тебя.       Морти прорыдал всю ночь, не давая себе передышки, заставляя себя каждый раз прокручивать в голове воспоминания о травмирующих сценах, стараясь избавиться от солоноватого привкуса на языке. Самое худшее, он знал, еще предстояло испытать — обратного пути уже нет. Он просил несколько раз отправить его обратно в семью, но Рик каждый раз давал отказ, обрекая Морти на еще несколько часов безостановочных рыданий, терзающих грудь. В горле пересыхало, из-за слез он ничего не видел, однако ближе к утру ему удалось все же уснуть, чуть ли не с головой укрывшись одеялом, желая спрятаться от всего мира.       Утро встретило его ужасной болью в грудной клетке, глаза припухли от продолжительного плача, капилляры в веках лопнули, но, как это часто бывает, сон унес вместе с собой остатки вчерашних страданий. Холодная вода, которой он обдал лицо после тяжелой ночи, окончательно привела Морти в чувство, и он даже приободрился — по крайней мере, он не один, если можно считать это единственным преимуществом такого положения. Его Рик погиб, и в то время, когда он остро в нем нуждался, другие Рики лишь пользовались его телом вместо того, чтобы сделать то же самое со своим Морти — вряд ли эта услуга могла скрасить настоящие одиночество и тоску, но давала хотя бы возможность продержаться на плаву. Весть знает что случится, если кто-то из высших лиц узнает об этом!        — Не советую тебе тут задерживаться, — хмыкнул Рик, деловито поправляя перед зеркалом свои ордена и воротник халата.        — Но куда я пойду?        — В душе не ебу, — нахмурившись, ответил тот. — Иди туда, куда тебе самому надо. Если что, скажешь, что ты от Рика из измерения B-251, тебя поймут.        — Ты что, рассказал всем о том, что я..? — слова застряли в горле. Рик, нехотя отвернувшись от зеркала, скептически посмотрел на Морти.        — А что? Как, по-твоему, кто-то поймет, чем ты занимаешься? — Рик вернулся к созерцанию своего облика. — Вообще-то не всем. Может, к тебе сами подойдут, — он засмеялся, заставив юношу, чинно сидевшего в углу, поежиться от неприязни. — Чего сидишь? Уебывай отсюда.       Морти робко вышел, озираясь по сторонам — его приветствовала Цитадель, в которой кипела жизнь, даже несмотря на то, что все здесь были идентичны друг другу, если не считать их внешнего облика: тут был и Морти, абсолютно не отличающийся от него, если не считать того, что вместо джинс его ноги покрывали шорты, но был и Рик, чьи руки стали длинными клешнями. Юноша поежился — лишь бы не угодить в лапы какого-нибудь извращенца, который выглядит, как неведомое инопланетное нечто, а не обычный человек.       Голова болела после бессонной ночи, поэтому прежде всего Морти хотелось избавиться от неприятного ноющего чувства и слабости, распространившейся на все тело — к тому же, с чего-то нужно было начать. Он порылся в кармане, стараясь найти немного монет, оставшихся у него еще от его Рика, — при воспоминании о нем у юноши моментально защипало в носу, но он отогнал от себя эти мысли, — к счастью, небольшая горстка оказалась при нем. Он по памяти отправился к местной аптеке, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, хотя ему постоянно мерещилось, что голоса в толпе обсуждают его, а чьи-то зоркие глаза выискивают его среди других Морти, обжигая осуждающим взглядом. Стараясь дотянуться до стойки, Морти судорожно постучался по стеклу.        — Эй, закупаться здесь могут только Рики, — ответил ему грубый голос мужчины, высунувшегося из-за стойки — судя по стянутой процедурной маске и натянутых до локтей резиновых перчаток, он был здесь и фармацевтом, и врачом, и хирургом одновременно. — Если это не что-то экстренное, — он усмехнулся, вглядываясь в жалобное лицо юноши.        — У меня болит голова, — протянул тот.        — Господи, еще один, — гулко засмеялся Рик-врач, беззлобно обращаясь к мальчику. — Где твой Рик?       Морти нервно и шумно сглотнул, протягивая жалкую горстку монеток Рику за стойкой.        — Это что? — недоуменно поинтересовался Рик, не беря деньги в руки, а лишь смотря за действиями Морти со стороны. — Этого не хватит даже на самую слабую хуйню, что я могу тебе предложить. Так что либо приводи сюда своего Рика, либо чеши отсюда.        — Я от Рика из измерения B-251, — нетерпеливо ответил Морти. «Господи, они все такие мудилы?» — невольно пронеслось у него в голове.       Рик на время застыл, будто стараясь что-то вспомнить, а затем с опасением огляделся по сторонам.        — Забери деньги. И заходи сюда.