Kyrie

      Рик приоткрыл дверь перед Морти, заботливо пропуская вперед — он послушно, как агнец, вошел внутрь; дверь тихо щелкнула, закрывшись изнутри. Однако прежде чем тот успел оглянуться и понять, где он находится, Санчез жадно прильнул к шее юноши, осыпая того мокрыми поцелуями — Морти тихо вскрикнул и мгновенно оттолкнул Рика, упершись руками в грудь.        — Что с тобой, Морти? — вкрадчиво поинтересовался Санчез, не сильно расстраиваясь из-за своего недолгого провала — он снова двинулся навстречу юноше.        — Рик, это священное место! Как ты можешь… — от негодования слова застряли у него в горле.        — Неужели ты думаешь, что вера когда-нибудь останавливала меня? — Рик приблизился к Морти вплотную, прижимая его к закрытой двери. — По-моему, так даже интереснее.       Краем глаза Морти осмотрел помещение — оно было небольшим, а по сравнению с предыдущим казалось и вовсе тесным; он предположил, что здесь проходят хоровые занятия из-за хорошей акустики этого места.       Рик с жадностью вдохнул запах юноши — Морти остолбенел, не в силах противостоять мужчине. Действия Рика не вызывали в нем больше ни капли отвращения, но он все представлял себе абсолютно иначе. Он не мог понять, правильно ли происходящее или нет, но Санчез прильнул настолько близко к нему, что сопротивляться было бесполезно. Морти издал тихий протяжный стон, чувствуя руки Рика у себя на талии и бедрах, вызвав тем самым похотливую усмешку Санчеза.        — Значит, так ты испытываешь угрызения совести, а, Морти? — ладонь Рика скользнула юноше под кофту, поглаживая мягкую кожу, проводя по слегка выступающим ребрам. Смит предпринял последнюю попытку вырваться из цепких рук, но Рик удержал его, впившись новым глубоким поцелуем в шею. — Тише, Морти… — прошептал он, раздвигая рукой ноги юноши и дразня поглаживая внутреннюю сторону бедра.       Приятная дрожь пробежалась по коже Морти, и он умоляюще посмотрел на Рика, возвышающегося над ним — юноша обвил руками шею пастора. Щеки его пылали стыдом, смешанным с похотью; он потянулся к мужчине за поцелуем. Во второй раз это было даже лучше, чем в первый — Рик не только горячо целовал Морти, но и трогал его, проводя пальцами по спине, заставляя того выгнуться и вздрогнуть, заползал рукой под кофту, спускался ниже, норовя расстегнуть ширинку юноши. Морти протяжно простонал Рику в рот, ощутив, как в бедра ему упирается нечто твердое — у самого Морти давно было тесно в штанах.       Морти глубоко и резко вздохнул, чувствуя, как спазм не дает ему нормально дышать; контролировать себя становилось тяжелее с каждым прикосновением. Руки вмиг похолодели от одной мысли о том, что он делает. Крепко-крепко зажмурившись, Морти изо всех старался отгородиться от переживаний, готовящихся нахлынуть на него разом; они так долго были заперты внутри него, что даже исповедь здесь вряд ли способна помочь.        — Расслабься, — шепнул ему на ухо Рик, прильнув к юноше ближе. Слова его звучали твердо, и Морти уже был готов повиноваться, но что-то внутри него екнуло, и он внезапно отстранился, испуганно глядя на Санчеза.        — Мне страшно.       Рик озадаченно посмотрел на него. Весь разгоряченный и взлохмаченный — по нему было видно, что меньше всего он сейчас готов к душещипательному разговору и выслушиванию чужих проблем. Его брови на миг раздраженно дрогнули, от чего Смит поежился. Санчез до сих пор держал его в своих руках достаточно крепко, что Морти не мог сдвинуться с места. Слишком тесно.        — Морти, я не сделаю тебе зла.       Морти слабо и нервно улыбнулся, рукой твердо упираясь в грудь Рика. Тяжесть тела Санчеза давила на него. Рик потянулся за еще одним поцелуем, не считая нужным говорить что-либо еще, и Смит не удержался — он чуть ли не зубами впился в губы Санчеза, бросая ему вызов.       Рик хищно улыбнулся и углубил поцелуй, чувствуя тепло языка Морти. С их первого раза ситуация изменилась в лучшую сторону, и Смит не стеснялся проявлять инициативу — он прильнул ближе к телу Санчеза, обнимая его и прижимая к себе до невозможности близко. Рик, не отрываясь от Морти, переместил его на невысокий стол, находившийся в зале; одежда на телах мешала и раздражала настолько, что пастор стянул с юноши ненавистную водолазку при первой же возможности. Он спустился ниже, покрывая нежную шею поцелуями, оставляя яркие засосы, не заботясь о том, заметны они будут или нет; Морти едва слышно застонал и прикрыл рот, боясь, что их ненароком заметят. Кровь в жилах бурлила от ощущения, что их могут раскрыть, но сильнее она закипала именно от того, что делает с ним сейчас Рик.       Морти крепко зажмурился, отгоняя от себя любые мысли, позволяя своему телу полностью отдаться моменту. Неважно, засекут их или нет — Рик об этом позаботится. Горячий язык приятно скользил по поверхности тела, задевая все чувствительные точки, спускаясь ниже и ниже… Звук расстегивания ширинки, и Морти издает сдавленный стон — рука Рика легла ему между ног.       Смит затыкает самому себе рот, чтобы не быть слишком громким, в то время как ладонь Санчеза продолжает ласкать его напряженный орган через ткань. Стиснув зубы, он тянется к пуговицам сутаны, желая поскорее расстегнуть ее и избавиться от ноющего ощущения внизу живота; пальцы заплетаются, но Морти старается изо всех сил сделать это как можно быстрее.        — Черт, — шипит Морти. — Пожалуйста, сделай это со мной, — стонет он в изнеможении, хватаясь за ткань сутаны и притягивая пастора ближе к себе.        — Ты слишком нетерпелив, Морти, — сладко мурлычет Рик, нарочно медленно расстегивая одеяния.       Когда последняя пуговица расстегнулась, Санчез снова прильнул к юноше вплотную. Юноша до боли впился зубами в палец, сдерживая сладкие стоны. Рик бесстыже терся об него, и Смит невольно задался вопросом, которым задавался до этого не раз: и этот человек — пастор?..       Рик резко стянул с Морти штаны, не в силах больше терпеть. Он вновь страстно поцеловал юношу, чувствуя, как его зубки впиваются в его губы. Грудь мальчика тяжело вздымалась — всем своим существом он мечтал прижаться ближе к мужчине, его лицо покрылось алым румянцем от возбуждения; дышать становилось труднее с каждым мгновением, но оба не могли остановиться.       Санчез стянул с Морти трусы, оголяя сначала головку, а затем и весь член; нежно лаская его, он вырывал из Смита истомленные вздохи. Тот знал, что все не ограничится только этим. Разум обволакивал дурман, не давая думать ни о чем другом. Он слишком долго ждал этого, и он не позволит себе потерять контроль над ситуацией, не позволит страху взять верх над собой.       Юноша нетерпеливо прижался к губам Санчеза вновь, лаская его язык своим. Член Рика упирался ему между ягодиц — одно это ощущение сводило с ума, хотя раньше он не мог терпеть его, сам акт казался ему грязной низостью. Интересно, что это для Санчеза — обычное развлечение или момент высшего единения, как и полагается думать пастору?       Морти заглянул в глаза Рика, ища в них что-то кроме безумного желания, но даже взгляд его светлых глаз помутнел от бурления крови в его жилах. Все под контролем — проносится в голове Смита спасительная мантра.       Он с прежним энтузиазмом впился в губы мужчины, позволяя тому с низким рыком войти в юношу наполовину резким рывком. Морти застонал Рику в рот, впиваясь ногтями тому в спину.        — Ох, Морти, — Санчез зашипел и зажмурился, не в силах договорить сразу. — Какой же ты… охуенный.       Юноша вновь простонал. В уголках глаз выступили маленькие слезы. Он едва собирался ответить, но Рик заткнул тому рот, сильнее налегая на тело юноши, входя почти целиком. Его горячее дыхание обдавало ухо Смита, под тяжестью тела становилось сложно дышать, но Морти все подавался вперед, желая большего — его член терся о живот Санчеза, доставляя долгожданное удовольствие.       Рик громко рычал, совершая почти что животные толчки внутри Смита и наслаждаясь его молодым телом. Его энергия кружила голову, и Морти был готов поклясться себе, что вот-вот потеряет контроль над собой и своим организмом — так близок он был к отметке высшего блаженства, которое так редко его посещало.       Сдерживать себя становилось все сложнее — стоны превращались в крики; Рик вцепился в Смита, кусая его, оставляя все больше следов на его коже, стремясь завладеть им целиком. Каждая отметка на его теле была знаком того, что этот Морти принадлежал Рику — и никому больше. На теле Санчеза выступила испарина, тот тяжело дышал, низко постанывая от грядущей волны удовольствия. Он с силой толкался внутри Смита, найдя идеальный ритм, терся животом о член Морти.        — Ты мой, Морти, — сквозь зубы прошипел Санчез, трепля Морти за щеку и перенося ладонь на шею, изрядно покрытую алеющими засосами.        — Р-рик, — истомленно застонал юноша, — я больше не выдержу.        — Только посмей сейчас кончить, — рявкнул мужчина, стискивая пальцы на шее юноши.       Он задвигался быстрее, намертво впившись в Морти, не замечая то, как Смит обхватывает пальцами его руку, тщетно пытаясь вырваться. Он скользит так ритмично и размеренно, что сдерживать себя становится невозможно для обоих. Рик запрокидывает голову, прикусывая губы, и сдавленно стонет — в этот момент Морти чувствует, как что-то горячее наполняет его, и сам невольно чувствует то, как по всему телу будто пускают разряд тока, а наслаждение достигает своего пика. Он чувствует собственное сердце, тяжело бьющееся о грудную клетку; дыхание спирает. Внизу все до боли приятно пульсирует, когда тот изливается себе на живот.       Рик чуть отдаляется — он весь шатается, его колени трясутся от произошедшего.        — Кажется, я навел беспорядок, — усмехается тот, глядя на распростертое тело Морти с красным следом вокруг шеи, с многочисленными засосами и укусами на плечах. Он весь подрагивает и выглядит совсем беспомощным, хоть и довольным — он весь красный от смущения, хоть его нисколько не стесняло то, что произошло пару минут назад.