Ветер перемен

Второй этаж предстал перед собой небольшим коридором, с размером в два человека в ширину, если их поставить рядом, и несколькими комнатами. В конце удобно расположилось окно, на подоконнике которого стояли цветы, а легкие шелковые белые шторы идеально вписывались в интерьер. По углам стояли горшки с более большими растениями, придавая этому месту ощущение флористики и весеннего сада. Коршун проследовал в приоткрытую комнату, встречаясь со спиной Уголька, который прошел чуть вперед. Помещение было небольшое, но такое уютное. Рядом с дверью находились два небольших комода оттенка шоколадного дерева в три полки. По другую сторону, чуть поодаль — шкаф с одеждой. В скромном углу расположился стол. Двухместная кровать вплотную стояла к комоду, упираясь спиной в стену. Свет от луны падал из окна на белоснежные простыни и покрывало. Несмотря на позднее время суток, Коршун прекрасно осмотрел столь светлую и просторную комнату. Скромная, маленькая, без лишних изяществ. Но со вкусом. Уголек зажег лампу, стоящую на комоде, и она осветила полностью комнату. — Присаживайся! Коршун от неожиданности даже вздрогнул, проследив за его рукой, и присел на кровать. Уголек беглым взглядом осмотрел комнату, и повернулся к Коршуну. — Какая именно буква вызывает сложности? — Придурковатая буква «р», — фырчит Коршун, глядя на Уголька. — Хорошо, давай выявим корень проблемы, — начал Уголек, начиная невольно жестикулировать. — Для начала произнеси следующую фразу: «Mon père est maire, mon frère est masseur». Столь чистое произношение тронуло Коршуна до глубины души. Приятное на слух, что захотелось слушать Уголька еще. Чтобы он говорил, как можно дольше на французском, со своим забавным акцентом, но таким удивительным. Уголек еще раз повторил сказанную фразу, и Коршун постарался по максимуму уловить каждое слово отдельно. По сравнению с его произношением, у этого парня оно было чудесным. Уголек вполне мог бы работать учителем. Коршун сделал глубокий вдох, чувствуя легкое волнение. Ему даже показалось, что он находится на экзамене и провал может стоить будущего. — Mon père est… maire, mon frère… est masseur, — неуверенно повторил Коршун, тихо зарычав в конце. Подобное пробило Уголька на смех. Он прикрыл рот ладонью, наблюдая за тем, как меняются эмоции на лице Коршуна. От смущения до агрессии. Коршуну не понравилось, что Уголек посмел высмеять его, и резко поднялся с кровати. Пальцы парня в тот же миг соприкоснулись с плечами Коршуна, и тот резко вернулся на кровать. — Ужасное произношение, — тихо рассмеялся Уголек. Волна негодования захватило все тело, и Коршун лишь тихо фыркнул. — Тогда пойдем другим путем. Открой рот и коснись корнем языка неба. Но не прижимай сильно. Подобное возмутило, но Уголек даже не думал шутить. Он лишь складывает руки на груди, требовательно постучав ногой. Коршун сжал пальцы, упираясь в колени. Требование Уголька было немного странным, но, борясь с противоречивыми чувствами, он все же сделал то, о чем просили. Приоткрыв рот, Коршун ощутил себя на приеме у стоматолога, или даже отоларинголога. Уголек мягко обхватил его челюсть, кожа пальцев коснулась губ. Большими пальцами он надавил на кончик языка. Коршун не ожидал подобных действий и бросил недовольный взгляд. Ему совсем не понравилось, что малознакомый парень, который еще утром не шел на разговор, так открыто лезет ему в рот. Лицо Уголька озаряло спокойствие. Не дрогнул не единый мускул под столь гневным взглядом со стороны. Сладковатый привкус отразился на языке, подобно карамельной конфете. — Произноси заново. Коршун неуверенно отвел взгляд, не до конца понимая намерений Уголька, который повторил уже забытую фразу. Он приходит в раздумье и снова повторяет фразу со злосчастной буквой. Пальцы Уголька не давали кончику языка подниматься. Произношение было более приятное на слух, нежели Коршун пробовал без чужой помощи. — Вот видишь. Уже лучше. Постарайся овладеть собственным языком. — Есиби это было так пьесто, — пробубнил Коршун, соприкасаясь зубами с пальцами парня. Уголек в ответ тихо усмехнулся и произнес другую фразу несколько раз. Коршун уловил каждое слово и постарался повторить. Уголек придерживал его кончик языка, не сдавливая пальцами челюсть, чтобы парень мог свободно говорить. Он меня фразы местами, выдумал новые и более вывернутые слова, заставляя Коршуна злиться изнутри. Уголек со спокойным равнодушием наблюдал за мучениями парня, а уголки губ порой поднимались в легкой улыбке. На очередной фразе Коршун ощутил явный дискомфорт. Он невольно сморщил нос, сглотнув. Концы зубов коснулись пальцев Уголька, и тот отпрянул. Коршун в ответ облегченно выдохнул, проводя тыльной стороной ладони по губам. Казалось, еще пару таких фраз, и его бы челюсть напрочь свело бы. Он поднял взгляд, но встретился лишь со спиной Уголька, который открыл дверь комнаты. Тишина окружила со всех сторон, и Коршун упал на кровать. Ранее легкая усталость охватила с новой силой, и он невольно съежился. Парень повернулся на бок, подгибая несильно ноги, и устало посмотрел на аккуратно лежащие подушки. Коршун несильно сжал мягкое на ощупь одеяло, чувствуя полное умиротворение. Веки наполнились тяжестью, и он сдался, отдаваясь полностью царству Морфея.

***

Душевная теплота, смешанная с легким умиротворением, прошлась по телу Коршуна, достаточно ему было приоткрыть глаза. Солнечный свет всеми силами пытался пробраться сквозь плотные шторы, но тщетно. Нос уловил приятные нотки аромата ландыша и сирени. Свежесть, которая исходила от постели. Коршун сладко потягивается, выгибаясь в спине, и резко скручивается. Дрожь прошлась по всему телу, и он ткнулся носом в мягкое одеяло, которым был укрыт. Тихий порыв ветра оповестил об открытом окне в режиме форточки. Коршун снова открывает глаза, без особо желания рассматривая комнату. Но это была не его комната. Ручка двери опускается вниз, и на пороге появляется женский силуэт: длинные светло-серые волосы, заплетенные в конский хвост. Округлое лицо, зеленые глаза. Это все, что успел разглядеть Коршун, как тишину разрезал ее крик. Она от неожиданности даже отступила назад, а Коршун резко присел, в панике глядя на нее в ответ. — Ты кто такой? — спрашивает девушка своим мягким голосом, который отражал нотки растерянности. Коршун не нашелся что ответить, и лишь натянул на себя одеяло, словно хотел так укрыться от чужих глаз. Тихий топот стал громче, и рядом с девушкой засветился Уголек. В руках он держал махровое голубое полотенце, которое прислонил к лицу. Коршун быстро оценил положение, и вспомнил события вчерашней ночи. «Какой стыд! — пронеслось у него в голове. — Заснуть в чужом доме, в чужой комнате, да еще на чужой кровати!» По виду Уголька можно было догадаться, что он только-только закончил умываться, как тревожный возглас заставил прытко оказаться здесь. — Тростинка, что случилось? — Брат, я совсем не ожидала, что в твоей постели увижу парня, — отвечает она. — Это — Коршун. Он вчера остался у меня ночевать, — вздохнул Уголек, указывая на растерянного юношу. — Уголек, вводить дружбу с подростками может стоить тебе свободы. — Я его ни на что не подбивал, — подал голос Коршун, озадаченный данным высказыванием. Неужели Тростинка просекла тот момент, что ему еще нет восемнадцати? Но ведь Уголек ненамного старше, чтобы так беспокоится. По крайней мере так думал Коршун. — В таком случае, рада знакомству. Я — Тростинка, старшая сестра, — улыбнулась Тростинка, переступая порог. Данная ситуация пробила Уголька на смех, и он уткнулся носом в полотенце. Внешнее сходство с ним поразило Коршуна. Они оба излучали доброту и мягкость, холодное спокойствие и равнодушие. И одновременно проявляли дружелюбие и заботу. Эти двое идеально дополняли друг друга, как и Ежевика дополнял Коршуна. — Не хочешь составить нам компанию? — Тростинка, только не это, — закатил глаза Уголек, переступая порог следом. — Пару минут назад ты кричала от страха, а теперь общаешься, будто давние знакомые. — Раз ты позволил ему спать в собственной кровати, — усмехнулась сестра, ткнув брата указательным пальцем в живот, — то вы хорошие друзья. Давай, будет весело. Ты бы никогда в жизни не позволил малознакомому парню спать в своей кровати. А я не так часто здесь бываю, что отслеживать твоих друзей. Лишь предупреждаю, чтобы был осторожнее. Ее лицо озарила улыбка и она провела подобную махинацию еще пару раз, заставляя Уголька выставить руки вперед, пытаясь перехватить. Сестра довольно засмеялась наступая. Коршун ощутил неподдельную радость и легкость. Эти двое умеют веселиться и разряжать обстановку неловкости. Но и фразы Тростинки навели новые вопросы. «Неужели эта кровать создана только для Богов, что он так страшится кого-то сюда класть, кроме себя самого? — мысленно усмехнулся Коршун. — Какой же ты странный, раз позволил мне здесь заснуть.» — Ладно, ладно, только оставь меня в покое, — сдался Уголек. — Прошу прощения, куда вы собрались меня вывезти? — настороженно спросил Коршун, вскинув вопросительно бровь. Эти двое за считанные секунды порешали его судьбу, даже не спросив одобрения. Уголек и Тростинка переглянулись, одновременно прыснув от смеха. Во взгляде Коршуна отразилось смятение, и он подтянул к себе одеяло. — Не волнуйся, вернем домой в целости и сохранности, — ответила девушка, отсмеявшись. Уголек лишь положительно кивнул, встретившись со взглядом Коршуна. Тот в мгновение отвел глаза, сжимая пальцами одеяло. Тростинка переступила порог комнаты, а ее шаги стихли на первом этаже лестницы. Коршун больше не одарил Уголька взглядом, и он последовал за сестрой. Чувство неловкости заполнило комнату, и парень уткнулся носом в одеяло, выдохнув. Осознание всего, что произошло буквально за пару дней, выбило из колеи. Еще никогда Коршун не чувствовал себя настолько отвратительно по отношению к кому-то. Это был обычный спор, который перерос в совершенно иное русло. И события развиваются стремительно быстро. Коршун не успевает сообразить, что стоит делать в той или иной ситуации. Он чувствует себя потерянным котенком в собственной же игре. Спокойствие наступило не сразу, но встревоженное сердце забилось пуще прежнего. Коршун раздраженно откинул одеяло в сторону, поднимаясь с кровати. Он покинул комнату, спускаясь по лестнице. На первом этаже царила тишина. Солнечные лучи нещадно палили определённые точки пола и стены, нагревая. Коршун ощутил прилив энергии и до дрожи охватившее душу счастье. Словно находился далеко от города, где-то в глуши. Он обнаружил аккуратно стоящий рюкзак возле входной двери, и, подхватив, покинул дом. Тростинка обсуждала с Угольком что-то недосягаемое, загибая пальцы, пока брат внимательно слушал, уперевшись спиной в машину. Юноша поспешил к ним. И как только попал в их поле зрение, Тростинка и Уголек сразу прекратили обсуждение. Коршун удобно устроился на заднем сиденье, когда брат с сестрой пристегнулись на передних. Роль водителя на себя взяла Тростинка, вызывая смутные сомнения. — Не слушай бредни, что девушки не умеют водить, — ответила она, будто прочитав терзающие мысли Коршуна. Легкий румянец неловкости обжег щеки. Уголек же не обронил ни слова. Машина тронулась с места, и Коршун устремил свой взгляд в окно. Пейзаж леса сменился городским: люди, ждущие транспорта на остановке, вместе идущие друзья и влюбленные пары, которые лишь держанием за руку или открытым поцелуем выдавали отношения. Коршун лишь тихо усмехнулся, отмечая про себя, что никогда не будет выносить собственные отношения напоказ. Личное должно оставаться личным. И никто не должен знать, какое именно счастье тебя окружает. Завистников в этом мире много, но еще больше тех, кому просто-напросто неприятно наблюдать за подобным. Любовь любовью, но о моральных рамках не забывайте. — Господи, ну можно было уже пять раз поменять полосу. Ну чего ты тормозишь-то, а? — вырвалась несуразная брань из уст Тростинки. И Коршун из любопытства устремил свой взгляд вперед: голубая машина принимала попытку поменять полосу, но по итогу находилась между двумя сразу. По длинным каштановым волосам сразу было понятно, что там девушка. Наконец, она успешно заняла свое место перед машиной Тростинки, и та, будь у нее возможность, одарила бы собственное лицо фейспайлом. — Не сердись, сестренка. Не все ездят также, как и ты, — тихо засмеялся Уголек. Тростинка в ответ убрала руку с руля и ткнула пальцем в ногу парня. Тот смерил ее довольно странным взглядом. Девушка повторила свое действие, обстукивая линию на ноге. Коршун не сдержался и прыснул от смеха. Город сменился полем, а после небольшой деревушкой. Тростинка припарковала машину возле обочины, выходя на свежий воздух. Она поставила руки на поясницу, выгибаясь в спине. Коршун и Уголек вылезли практически одновременно, хлопнув дверями машины. — Аккуратнее, черт возьми, — шикнула на них резко Тростинка. — Стиральной машиной хлопать будете. — Зачем мы здесь? — задал вопрос Коршун. — Сейчас увидишь. Уголек поманил его за собой, и Тростинка присоединилась к их компании. Они вместе спустились вниз, к полю. И чем ближе они подходили, тем отчетливее Коршун стал различать содержимое: на какой-то весьма сомнительной конструкции, достаточно ржавой, стояли пустые банки, а некоторые валялись рядом. В некоторых было по паре дырок и вид был весьма отвратительным. Уголек осмотрелся и присел, шоркая пальцами по траве. Коршун из любопытства наклонился поближе, желая узнать, что же такого запрятали эти оба. Его теплое дыхание коснулось кончика уха. — Нашел! — невольно слетело с губ Уголька, и он поднял с земли черный пистолет. — Я думал местные ребятишки прознали мой тайник. — Твои тайники разве что собаки только прознают, — подала голос Тростинка. — Коршун, не смотри так. Мы любим развлекаться немного иначе. — Да, — кивнул парень, поднимаясь. — Смотри: видишь те банки? Подумай сам, откуда там дырки. — Но, если нас услышат местные, бежать будет очень быстро, — продолжила сестра. — Они не одобряют наше развлечение. — Если споткнешься — останешься здесь. Коршун внимательно слушал кивая. Затея пришлась по душе. По побегам от местных и даже сотрудников внутренних дел он был тем еще мастером. Опыт не пропьешь. Тростинка проверила наличие патронов внутри, пока Уголек расставлял банки. Коршун устремил свой взгляд на девушку, которая приняла позицию. Мгновение — и оглушительный выстрел отозвался эхом по всему полю, затронул далеко расстилающийся лес. Птицы в панике взмыли в воздух, издавая недовольное карканье. Пуля пронзила ржавую банку насквозь, проделывая дыру, и та упала на землю. — Одна есть. Еще четыре. Уголек в усмешке закатил глаза. Коршун склонил голову на бок, достаточно девушке было попасть в очередной раз. Сие действие быстро навело на него скуку. Он никогда не любил наблюдать за кем-то. Другое дело — делать это самому. Поэтому Коршун отвернулся, поднимая руки в области грудной клетки и пошевелил плечами. Уголек не сразу уловил движение со стороны от себя. И не сразу понял, что происходит. Он убрал пальцы от нижней губы, переводя взгляд на Коршуна. Юноша плавно двигал руками и плечами, будто комбинируя различные движения из танцев, тем самым себя развлекая в ожидании под выстрелы Тростинки. Коршун поднял их к солнцу, прикрывая глаза от лучей. Взгляд Уголька забегал, словно он что-то обдумывал, а после Коршуна пронзила резкая дрожь по всему телу, заканчивая кончиками пальцев, и он дернулся. Уголек крепко обхватил его руками за талию, ущипнув. — Что ты делаешь?! У меня чуть сердце не остановилось! — воскликнул возмущенно Коршун, упираясь ладонями в руки Уголька. Он ощутил плечом грудную клетку парня, и поднял голову. Их взгляды встретились. — Сделал пакость тебе на радость, — вполне честно ответил парень. — Неужели малыш Коршун испугался? — Ничего подобного, — продолжал недовольно фырчать он, чувствуя странную дрожь изнутри. Прикосновения Уголька были сильными, но отдавались ноткой нежности. Такой необычайно приятной. — Эй, потом поиграете в «Отцы и дети». Коршун, твоя очередь, — прервала их Тростинка, протягивая пистолет. Уголек выпустил Коршуна из объятий, и тот уверенно принял пистолет, становясь на место девушки. Он постарался возвести в памяти ее позицию, чтобы встать в точности, как и она. — Ногу назад, — нарушил тишину Уголек, и юноша обернулся. — Да, эту ногу назад. Коршун отодвинул правую ногу назад, вновь посмотрев на парня. Уголек кивнул, подходя ближе. Он повернул корпус тела Коршуна, положив руки на талию. Неоткуда взявшееся волнение сразило сердце, заставляя стиснуть зубы. Что-то такое ранее незнакомое и невиданное для его души. Уголек поднял руки Коршуна, а полу голос отразился где-то возле уха. — Ты прекрасно держишь пистолет, Коршун. Юноша в ответ тихо выдохнул, теряясь в хаотичном вихре мыслей. Он не мог сосредоточиться на банках, как бы не старался. Пальцы Уголька мягко сжимали его ладони, придерживая руки в нужной позиции. Коршун ощущал странный прилив чувств, который щекотал изнутри приятной дрожью. Уголек положил указательный палец поверх его пальца, и нажал на курок. Оглушительный выстрел напрочь очистил разум Коршуна, оставляя лишь тихую пустоту. Уголек дружески похлопал его по плечу, довольно улыбаясь. А вот сам юноша даже растерялся. — Изумительный выстрел! Давай теперь сам. Коршун потряс головой, мимолетно взглянув на Уголька. Тот отошел к сестре, сложив руки на груди, и стал наблюдать. Тростинка ободряюще кивнула. Коршун вернулся в позицию, которую ставил Уголек, и медленно выдохнул. Присутствие парня отдалось мимолетным воспоминанием прошлого, и он нажал на курок. Вторая банка слетела с конструкции, приземляясь в траву. Уголек лишь тихо усмехнулся. Третий выстрел прошелся рядом, и душа Коршуна ощутила горечь разочарования. Буквально пару миллиметров и он бы сделал ее. Как только дело дошло до четвертой, Тростинка резко вздрогнула, толкнув Уголька в бок. — Что? — Ты слышал? Лай собак где-то вдалеке. Коршун опустил руки, поворачиваясь в сторону брата с сестрой. Уголек обратил свое внимание на звуки, а его глаза постепенно округлились. — Черт! Они сегодня рано прослышали нас. Коршун, уходим! Лай собак потревожил слух ужей всей троицы, а весьма глухой топот не внушал дружелюбия. Коршун бросил пистолет, срываясь с места. Уголек и Тростинка направились в сторону машины. Собаки с каждым разом становились ближе, и Коршун умудрился заметить черную с белым пятнышком у носа морду огромной собаки, которая мчалась на всех порах к нему. Юноша забеспокоился, что в такой опасный момент он обязательно споткнется. Но Уголек подхватил его под локоть, затаскивая на дорогу. Они прытко забрались в машину, а чертовы псины ударились в двери. — Ха! Черта с два мы вам сдадимся! — воскликнул Уголек, высунув кончик языка. Собака разъяренно зарычала, обнажая свои белоснежные клыки. — Жаль, такое веселье испортили, — с горечью в голосе проговорила Тростинка, заводя машину. — Но мы ведь еще вернемся? — спросил Коршун, глядя на собак через окно. — Не раньше недели, когда все здесь успокоится. Насколько я слышала, многие должны будут уехать в город, и мы даже сможем дольше здесь пробыть. — Неделя? — ахнул юноша, переводя взгляд на Тростинку. — Какие-то проблемы с этим? — вмешался в разговор Уголек, оборачиваясь к нему. — У меня школьная поездка намечается. Меня не будет в городе пару недель. Может чуть больше, — пожал плечами Коршун. — Тогда в следующий раз, — Тростинка глянула на него через маленькое зеркальце. Легкая тоска закралась в сердце. Коршун не особо желал этой школьной поездки, но из-за специфики своего класса обязан был в ней присутствовать. А теперь разочарование еще больше съедало изнутри. Он нашел новое развлечение для себя, но должен пропустить его. И что было более печальное — Коршун надолго оставит Уголька. Что-то изнутри наводило неприятные ощущения от скорой разлуки. Но Коршун так и не смог понять, откуда они взялись.