Ветер перемен

Я очень люблю тебя… И создаю красивую ложь для тебя. Любовь — это такое безумие. Я пытаюсь уничтожить самого себя.

Ранний подъем после десятичасового перелета призвал за собой шквал негатива со стороны класса, который желал поспать хоть немножечко дольше. Но Огнезвезд и Песчаная Буря в паре с Ежевикой и Угольком так не считали. Ребята нехотя поднимались с кроватей и посещали ванные комнаты, чтобы умыться и привести себя в порядок. Чернохват смотрел в зеркало на себя любимого с щеткой во рту, и упирался второй рукой в умывальник. Идти на скучные экскурсии по городу Киото не было абсолютно никаких сил, как и поднимать спящего Коршуна с постели. Этой ночью он даже не услышал, когда юноша лег спать, который явно где-то бродил до рассвета. Тихая ругань достигла ушей Чернохвата, а последующие необдуманные действия заставили «стены содрогнуться». Парень закатил глаза, тихо усмехаясь. Из спальни доносились легкие звуки музыки, но проснувшемуся Коршуну этой громкости отнюдь было мало. Чернохват с каждым разом все более отчетливо стал различать слова и даже начал пристукивать указательным пальцем. А сама песня уже перешагнула границу дозволенной громкости. — Ein heller Schein am Firmament… MEIN HERZ BRENNT! — раздался громкий крик Коршуна, который выскочил из спальни, и сел на одно колено. Он сжал пальцы в кулак и опустил руки вниз, пару раз кивнув в такт музыке. Чернохват от увиденного в зеркале подавился щеткой, сплевывая. — MEIN HERZ BRENNT! — Коршун, не быть тебе звездой, — подал голос Чернохват, снимая полотенце с крючка. — Я и не стремился, — пожал плечами он, поднимаясь с пола. — Почему ты не додумался включить ее? — Чтобы распугать всех снаружи и на нашу дверь повесили крест и читали молитвы по изгнанию бесов? — Я бы посмотрел на это. Они прошли мимо друг друга и уже Коршун принялся умываться. Песня любимой группы закончилась и воцарилась секундная тишина пока не началась совершенно другая. Коршун внимательно прислушивался к словам, начиная слегка кивать головой. Он сплюнул пасту, включая воду. — UNDEAD! — довольно выкрикнул Коршун, вылетая из ванной. Приятная дрожь прошлась по телу, достаточно было услышать столь излюбленные песни. Он поднимает руки к потолку, резко опуская их вниз, и повторно выкрикнул: — UNDEAD! — Интересное кино, — раздался позади голос Уголька, который был ошарашен происходящим. Дверь открылась весьма внезапно и тихо, либо из-за музыки эти двое даже не расслышали. Чернохват прыснул от смеха, упираясь ладонью в дверной косяк, а Коршун резко обернулся. Взгляд Уголька «бегал» по юноше, а эмоции на его лице так и не поменялись. Стоящий позади Ежевика прижался спиной к стене, согнувшись пополам от смеха. Коршун неловко почесал затылок, а рок песня продолжала уже кричать не только внутри номера, но и на весь коридор. Многие стали высовывать свои головы, чтобы узнать у кого играет столь тяжелая музыка. Чернохват, давясь от смеха, поспешил уменьшить громкость, пока Коршун и Уголек одаривали друг друга взглядами. А если быть точнее, сам юноша избегал его. — Интересная пижамка, — нарушил неловкое молчание парень, осматривая черные шорты с черепами. Верхняя часть отсутствовала, отчего Коршун ощутил себя и вовсе голым. В глубине души он прекрасно понимал, почему только на Уголька его тело и даже в какой-то степени эмоции так реагируют. Ближе к рассвету Коршун смирился с тем полыхающим чувством, которое засело в глубине сердца, и от этого стало еще больнее, чем было. Он ненавидел себя за это. Обвинял собственную глупость и длинный язык. Проклинал тот день, когда подошел к незнакомцу под деревом. Коршун лгал. Но только не самому себе. В этом больше не было смысла и принятие этого всего не принесло радости. Они с Угольком разные. Они с Угольком оба парни. Эти чувства неправильные. Это против природы. Что подумают другие? Как это воспримет отец? Коршун лишь молча стиснул зубы, опуская взгляд. Он всегда ухлестывал за девушками и даже встречался с ними. Но именно сейчас сердце решило отдать свою любовь парню. Коршун презирал такие отношения в силу своего воспитания и сам же оказался среди «меньшинства». Среди людей, которые должны скрывать, молчать и лгать. Каждый день сгорать от боли. Общество стремится к толерантности, но никак ее не достигнет. Любви достоин каждый не в зависимости от своего пола и гендера. Но именно с детства родители навязывают свою точку зрения на определенный тип пар и образ жизни. Коршун жил по принципу: «Пока они меня не трогают — я не трогаю их», но не одобрял подобного рода отношения. А теперь сам оказался в одной лодке с остальными. Он не знал, как признаться в этом Угольку, у которого имеются чувства к девушке Ежевики. И не знал, как в целом воспримет это сам Уголек. Посетит ли его отвращение или наоборот безразличие? Коршун не мог даже предполагать. И от этого неведения в самом сердце поселился страх, больно кусающий каждый раз. Он знал, как таких, вроде него, избивали, унижали, презирали и доводили до самоубийства. Ненавидели. Но за что? Эти люди не лезли в их жизнь, всячески скрывались и хотели быть любимыми. С ними общаются, делятся секретами и дружат. Но как только всплывает истина — избегают. Общество живет стадным чувством, следует за своим пастухом и лишь поддакивает ему. Но однополые пары нормальные, как и остальные люди. Абсолютно обычные, только с пристрастием к своему полу. Но Коршун себя таковым не считал. Не считал себя нормальным, как и собственные чувства. Он имел свое мнение, которое приглушалось мнением общества и отца. Коршун прекрасно знал его отношение к таким людям, и отец никогда в жизни не одобрит выбор сына. От этого навязчивого страха даже сводило живот. — Поторопитесь. Через десять минут, чтобы собрались внизу. Мы отправляемся на экскурсию, — нарушил тишину Уголек, закрывая дверь. Коршун в ответ ударил кулаком в стену, поднимая взгляд. Чернохват открыл шкаф, бросая вещи на кровать. Опаздывать не особо хотелось. Коршун зашел обратно в спальню, сбрасывая с себя пижаму, и надел футболку и шорты. Собрав личные вещи в барсетку, он поспешил за другом покинуть номер. Возле стойки регистрации собрались оставшиеся ученики, и Ежевика сверил всех по списку. — Песчаная Буря присоединится к нам чуть позже, — проговорил Огнезвезд, указывая на выход из гостиницы. Ребята гурьбой проследовали к автобусной остановке. Легкий гул исходил от их компании, каждый разбился по маленьким кучкам и обсуждал что-то свое. Коршун старался посвятить все свое внимание рассказу Чернохвата, но присутствие Уголька неподалеку то и дело отвлекало. Прибывший автобус вместил в себя класс, который, на удивление, вел себя довольно тихо. Поездка заняла от силы минут пятнадцать, и еще минут десять пришлось пройти пешком. Как только они достигли пункта назначения, перед взором Коршуна предстала лестница, ведущая в храм. — Это — храм Киёмидзу-Дэра. Известный храм в городе Киото, который посещают свыше трех миллионов человек в год, — нарушил тишину Уголек, с важным видом выступая вперед. Он обернулся к ребятам, которые внимательно закивали. Кажется, они готовы даже были послушать. — Храм называется так по водопаду внутри комплекса. Название означает «Храм чистой воды». Внутри храма имеется три источника, каждый из которых может даровать благословение в определенной сфере: «долголетие», «удача в любви» и «успех в учебе». Главный храм посвящен бодхисатве Каннон. Я не буду забивать вам голову историей, которую каждый в силу своего желания может прочитать в википедии. По глазам вижу, что слушать не будете. Поэтому давайте посетим это прекрасное место. Храм Киёмидзу-Дэра славится своей деревянной площадкой, которая имеет уникальную конструкцию. Она построена без применения гвоздей. С площадки открывается потрясающе красивый вид на склоны горы. Ворота украшены четырехметровыми каменными статуями, которые «охраняют» вход. Коршун восхищенно рассматривал храм, даже не веря собственным глазам. Подобное даже не поддается объяснению. И лучше видеть его самому. — Главный зал, в котором мы сейчас находимся, называется Хондо и больше известен как Киёмидзу-но-Бутай, — проговорил Уголек. — Лучшее время для посещения храма считается весна и осень. Весной мы можем наблюдать за цветением сакуры, а осенью — за опаданием листвы. Когда здесь все в красных и золотистых оттенках. Коршун внимательно посмотрел на Уголька, который уперся руками в деревянные балки и мечтательно посмотрел на отцветшую сакуру. С этой площадки открывался прекрасный вид на сам город Киото, который завораживал своей необычайной красотой. Он тихо выдохнул, а лицо озарилось теплой улыбкой. Коршун впервые был в Японии и этом городе, но то, что он видит сегодня, вызывает восхищение. Уголек перевел на него взгляд. — Высота над землей составляет тринадцать метров. Осмелишься прыгнуть? — Что? — только и смог вымолвить Коршун. — Если твои желания серьезны, то по знаменитым верованиям, если ты вверяешь свою жизнь богине Каннон и прыгаешь с площадки, твоя жизнь будет спасена, а молитва услышана, — пояснил Уголек, упираясь руками в балки. Он кивнул Огнезвезду, который повел дальше класс к источникам. — Но набраться смелости довольно тяжело. — Похоже этот храм будет первым, где я не осмелюсь на рискованный шаг, — взволнованно ответил юноша, глядя вниз. — Идем тогда к источникам. Там не менее интересно. Уголек отправился догонять ушедшего Огнезвезда, который привел ребят к источникам. Коршун поспешил за остальными. Некоторые из учеников решали, какое именно благословение хотят получить. Коршун посмотрел на Уголька, который приложил пальцы к подбородку, и медленно произнес: — Выбирай с умом, Коршун. Разрешается делать один глоток из одного источника. Если сделаешь два из разных, благословение уменьшиться наполовину, а если три — на треть. Будешь жадничать — ничего не получишь. Удачу в любви ты сможешь получить, если с закрытыми глазами пройдешь от одного камня к другому, расстояние между которыми двадцать метров. А также можешь попросить укрепления отношений. — Почему ты рассказал только об этом? — спросил вдруг Коршун. — Это единственный источник, который требует пояснения, — только и сказал Уголек. Юноша лишь усмехнулся, проследовав к источнику. Он сделал глоток воды и всерьез задумался, с кем бы хотел свести свою жизнь. Как только Коршун повернулся к Угольку, который рассказывал об истории источнике двум его одноклассницам, сердце отразилось ударом. Он давно знал ответ на поставленный вопрос. Этот парень все, чего желал Коршун. Поэтому юноша подошел к камню и закрыл глаза. Идти в полной темноте придавало неуверенность, но желание было сильнее. Все мысли были заняты всякой чепухой, где иногда проскальзывал Уголек. Пройдя от одного камня к другому, Коршун открыл глаза и вновь посмотрел на него. Но Уголек не одарил его взаимным взглядом. Посещение храма Киёмидзу-Дэра было интересным опытом. Коршун в основном провел время на площадке, вид которой выходил на город Киото. Он никак не мог налюбоваться красотой города, впервые отмечая про себя, что его что-то настолько сильно зацепило. Пока остальные разгуливали по храму, он наблюдал за Киото со стороны. — Итак, класс, прошу проследовать всех к выходу. Голос Ежевики раздался словно громом среди ясного неба. Коршун бросает последний взгляд на город, не спеша проходя по площадке храма. Он воистину был удивителен и прекрасен. Юноша спускается по лестнице, подбегая к своим одноклассникам. Огнезвезд собирает их вместе, подталкивая к ним Ежевику и Уголька. Коршун протиснулся между одноклассниками, выпадая вперед на первый ряд. Уголек мягко подхватил его за талию, помогая удержать равновесие. — Ребята, улыбайтесь! — попросил мужчина, как только каждый из них принял позу для фотографии. Подростки переглянулись между собой, пока Ежевика не ущипнул одного из них. Тогда ребята стали выяснять кто это сделал и незаметно щипать друг друга за руки, заходясь в смехе. Коршун отступил назад, прижимаясь невольно к Угольку, который приобнял его за плечи и положил указательный и большой палец на уголки его губ. Парень приподнял их в улыбке, невольно засмеявшись. Коршун одарил Уголька возмущенным взглядом, пихая в бок. Огнезвезд заметно улыбнулся, просматривая полученные снимки. Следующим местом для посещения стала городская площадь, усыпанная множеством фонариков и торговыми лавками. Хоть до вечера было довольно далеко, но площадь уже кишила людьми. — Даю вам пару часов свободного времени. Прикупите сувениры или просто прогуляйтесь, встречаемся снова здесь. И советую не тратить время зря, ведь уже с завтрашнего дня у нас поход в горы и развлекаться будет некогда, — громко сказал Ежевика, махнув рукой. Ребята довольно вскрикнули, разбегаясь кто куда. Коршун разочарованно огляделся, обнаруживая себя абсолютно одним. Даже Чернохват куда-то подевался, а надзор в виде взрослых испарился в левом направлении одного из кафе. Юноша тихо выдохнул, не спеша начиная прогуливаться по площади. Чего здесь только не было, начиная от маленьких брелоков и заканчивая оберегами. Коршун не понимал здешний язык и поэтому мало что мог объяснить, когда желал увидеть что-то конкретное. Продавцы старались разгадать язык жестов, но он довольно запутанно объяснял. Так и не добившись результата, Коршун последовал дальше, уже молча разглядывая маленьких ангелочков, которые служили оберегами. — Правда красивые? — раздался рядом голос Уголька. Коршун от неожиданности резко повернул голову, внимательно глядя на него. — А еще здесь есть прекрасные браслеты. Удивительно, я был уверен их только в Индии продают. — Ты почему не с остальными? — спросил Коршун, стараясь перебороть неоткуда взявшееся волнение. — С Ежевикой у нас натянутые отношения, а Огнезвезд и Песчаная Буря на своей волне. Решил прогуляться, и ты уже четвертый, кого я встретил, — ответил парень, взяв шесть браслетов, которые аккуратно лежали. Он схватил Коршуна за запястье, который растерянно одарил взглядом. — Коршун, можно вопрос? — Допустим, — кивнул юноша, невольно нахмурившись. Волнение отступило назад, оставляя весьма противоречие чувства. — Почему ты до сих пор учишься в школе? Тебе ведь уже есть восемнадцать, — не спеша начал Уголек, надев кипу браслетов на руку. Холод от железа отразился на пальцах. Коршун хотел было ответить, но вовремя прикусил язык. Нельзя забывать, что их знакомство началось со лжи. Коршун шумно выдохнул, благодарный, что ненужная фраза так и не слетела с языка. Впервые в жизни. Он ощутил, как мягко щупает его запястье Уголек, а другой рукой обхватил браслеты. Их взгляды пересеклись, и Коршун не смог отвести свой. — Я поздно пошел в школу из-за рождения в октябре. Когда всем было шесть, мне исполнилось восемь, — довольно убедительно солгал Коршун. Легкая дрожь заставила покрыться кожу мурашками, достаточно было ощущать мягкие прикосновения в области запястья. — Больно? — спросил Уголек, пытаясь пропустить браслеты через косточку большого пальца. Коршун отрицательно покачал головой. — А теперь… больно? — Ой! — вырвалось из уст юноши, когда браслеты мягко опустились на запястье. Уголек отпустил его руку, отдавая деньги продавцу. До Коршуна не сразу дошло, что произошло, но, когда Уголек снова одарил своим взглядом, он резко схватился за браслеты. — Что ты сделал? — Пускай хоть что-нибудь останется на память об этом городе. Маленький презент, — тихо усмехнулся Уголек, вложив в ладонь Коршуна ангелочка и закрыл пальцами в кулак. — Пора возвращаться. — Зачем? — сорвалось с губ Коршуна. — Давай потеряемся? — Не изменяешь своим принципам. — И не подумаю. Посмеешь меня остановить? На лице Уголька заиграла легкая улыбка, и он кивнул в сторону домов. До ушей Коршуна донесся крик Ежевики, который собирал обратно всех ребят. Он аккуратно затерялся среди остальных японцев и парочкой туристов, проскользнув в маленькую улочку между домами. Рядом с ним очутился Уголек, который, схватив Коршуна за запястье с браслетами, повел за собой. В быстром темпе они прошли небольшой промежуток, если считать по окнам, то всего пять штук, как Коршун неожиданно дернул Уголька на себя, затаскивая в небольшой угол. Юноша приложил палец к собственным губам, глядя куда-то в стену, будто мог видеть сквозь нее. И Уголек спустя мгновение понял почему. Там, где они недавно прошли, послышался голос Огнезвезда, который завернул на другую улочку. Он разыскивал Коршуна. Вечную пропажу класса со своими глупыми выходками. Уголек уперся руками в стену, а Коршун ощутил насколько близко они стоят друг к другу. Жар отразился на щеках, в миг перескакивая и на уши, словно его кто-то обсуждал. Он не решался посмотреть на Уголька, который сделал маленький шаг и наклонился ниже. Коршун ощутил умиротворенное дыхание на своем ухе, в то время как его вот-вот грозилось выдать все чувства и эмоции, которые уверенно держались внутри. — Твой брат может оставить класс и пойти на поиски? — услышал Коршун тихий шепот Уголька, будто он боялся кого-то спугнуть. — С чего вдруг такие вопросы? — тихо спросил Коршун, опуская голову. Неловкость сразила все тело, заставляя пальцы рук даже задрожать. — Если он застанет нас в таком положении, как думаешь, какие мысли посетят его светлую голову? — ответил парень, чмокнув юношу в нос. — Ты совсем что ли? — выпалил вдруг Коршун, оттолкнув от себя Уголька. Безумное волнение клокотало изнутри, заставляя грудь тяжело вздыматься. Уголек обратил свое внимание на улочку, пока Коршун медленно сел на землю, утыкаясь головой в колени. Он ощущал жар в области щек, то ли от стыда собственных мыслей, то ли от волнения. Уголек же, напротив, чувствовал себя вполне спокойной, словно ничего и не заподозрил. — Путь свободен, пора возвращаться. Идти до гостиницы не близко, но к ужину должны успеть, — нарушил молчание парень, вновь глянув на Коршуна. Он протянул свою ладонь, за которую юноша неуверенно взялся. Волнение не покидало тело, но явно стало меньше, а Уголек ощутил легкую дрожь. — Ты меня боишься? — Еще что скажешь? — тихо фыркнул Коршун, выдернув руку, и поспешил выйти из улочки. Людей здесь поубавилось, но ходить все равно было тяжело. Коршун и Уголек держали путь обратно к гостинице, особо даже не разговаривая. Юноша ощущал напряженную атмосферу между ними, совершенно не понимая откуда она взялась. Эта напряженность заставляла ненужные мысли копошиться в голове, делая свои сверхъестественные выводы. Коршун впервые ощутил себя неловко рядом с Угольком, вновь и вновь возвращаясь к тому, что было за углом улочки. Если бы страх не поселился в его сердце, смог бы он быть инициатором каких-либо действий? А может, и сам Уголек что-то планировал, но не ожидал таких резких действий? Коршун прокручивал эту ситуацию с разных ракурсов и разворотов событий, не понимая, почему она так плотно засела в голове. Как и говорил Уголек, к ужину они достигли гостиницы. Не успел Коршун переступить порог, как его встретили недовольные лица Огнезвезда и Ежевики. — Я нашел его на торговой площади, — подал голос Уголек, чтобы не выдавать свою причастность к пропаже. — А теперь позвольте откланяться. — Я всех на уши поднял, черт бы тебя побрал! — накинулся Ежевика, взмахнув руками. Он был чертовски недоволен выходной младшего брата. — Уже думал забрал тебя кто на органы или держит в запертом доме! — Что ты как маленький? — безразлично спрашивает Коршун. — Органы, похищение… Ежевика, ты на солнце не перегрелся? — Сейчас ты у меня перегреешься! — продолжал рычать брат, схватив юношу под локоть. — Ты можешь хоть раз не приносить проблем? Если бы отец был здесь… — Но его нет здесь! Хватит постоянно меня им пугать. — Коршун, если мы объявим тебя пропавшим, у тебя могут быть проблемы с отдыхом в этой стране вплоть до возвращения домой, — довольно строго подметил Огнезвезд, положив руку на плечо Ежевики. — Ежевика, успокойся. — Иди в свою комнату и только попробуй снова потеряться! Коршун в ответ недовольно фыркнул, оставляя двух надзирателей одних. Он открывает дверь в собственную комнату, обнаруживая себя в кромешной тьме. Но из спальни доносились тихие разговоры. Юноша подозрительно подошел к двери, резко открывая. Дверь ударилась об стену, заставляя всех обернуться. — О, Коршун, ты вернулся? — спросил вдруг Чернохват, поднимаясь с пола. Здесь был практически весь их класс, который сидел кругом, а посередине лежала стеклянная бутылка из-под очередного алкогольного напитка. Благо, в комнате его аромат не ощущался. — А ты что, уже продаешь мое место на кровати? — тихо усмехнулся Коршун, сложив руки на груди. — Ты, как всегда, проницателен, — засмеялся друг, поманив его в компанию. — Давай с нами в «Правду или действие». — Я думал вы играете в «Бутылочку». — Такая банальщина целовать кого-либо. Мы решили крутить бутылку. Тот, кто крутит, задает вопрос или предлагает действие тому, на кого она попала, — объяснил Чернохват, как только Коршун сел вместе с ними. — Давай, мы все равно завтра идем в горы, и кто знает, когда вернемся и будет ли возможность провести время снова вместе. Тихий гомон снова наполнил комнату. Бутылка крутилась, задания выполнялись, смех отражался в углах комнаты. Коршун и подумать не мог, что его класс может быть настолько веселым и позитивным. Никто не задавал абсурдных заданий и личных вопросов, каждый старался вытеснить максимум веселья и смеха. Иногда случались неловкие и даже смущающие ситуации, а иногда и через чур откровенные. Окно их спальни порой открывалось, и ребята что-то выкрикивали туда, заходясь в диком хохоте. Все это продолжалось до глубокой ночи. — Что-то Невидимка ушла и пропала, — задумчиво произнес Коршун, глядя на дверь в спальню, которая в тот час же открылась. На пороге показалась Невидимка, а следом за ней — Уголек и Ежевика. Ребята в миг всполошились, пытаясь прикрыть бутылку и разбросанные карты, хоть немного привести пол в порядок от крошек печенья и маршмеллоу, которое Чернохват поедал, проговаривая «Пухлый кролик», чтобы выполнить задание. — Брат? — Мфобфим… — только и смог вымолвить Чернохват, пытаясь прожевать маршмеллоу. — Мы не собирались вас отчитывать, — взял слово Уголек, стараясь успокоить учеников, и закрыл дверь. — У вас все равно последующие недели спортивная программа в горах, поэтому развлекайтесь. — Давайте с нами, — предложил вдруг Коршун и все дружно закивали. Уголек и Ежевика не были учителями или даже директорами. По сути, такие же обычные люди, только с целью следить за классом, чтобы с ним ничего не случилось. Надзиратели, но которые умели веселиться. Парни переглянулись, но настойчивый голос учеников не оставил им и шанса на выбор. Да и в целом они не особо были против. Коршун заметил, что Уголек присел рядом с ним, а Ежевика устроился напротив. Ребята снова стали крутить бутылочку, задавая все более вывернутые вопросы и задания. — Итак, Уголек, — начала говорить одна из девушек, внимательно глядя на свою «жертву». Когда они успели перейти чисто на имена уже никто не помнил, но Уголька это не особо смущало, — вы когда-нибудь целовались? — Эй, мы же договорились на личные темы не соскакивать, — вмешался вдруг Чернохват. — Все нормально, я отвечу, — кивнул Уголек, упираясь рукой в колено. — Да. — Что? — слетело с языка Коршуна, который встретился с озадаченным взглядом парня. — Ты же всю жизнь бегаешь за одной девушкой, которая не отвечает взаимностью. Какой поцелуй? В воздухе повисло молчание. Стали ощущаться первые ноты напряженности, а ребята затихли с замиранием сердца наблюдая за развитием событий. Ежевика прикрыл лицо ладонью, обреченно выдохнув. Однажды Коршун научиться держать язык за зубами. — Как ты можешь это утверждать, зная меня лишь пару дней? — тихо фыркнул Уголек. — У меня были мимолетные романы. А что насчет тебя, любитель поязвить? — Вопрос был не мне адресован, — с недоверием промолвил Коршун, вскинув голову. — Мне кажется ты лжешь. — Но Уголек никак не может доказать правдивость своих слов, — задумчиво произнес Чернохват, прикладывая пальцы к подбородку. — Вполне могу. От этого холодного, даже рычащего тона, Коршун ощутил себя неуютно. В эту же секунду Уголек схватил его за футболку, одним рывком притянув к себе. В комнате раздались смешанные звуки одноклассников и ошарашенное лицо Ежевики. Коршун ощутил на своих губах чужие губы. Такие мягкие, теплые и требовательные. Уголек не сильно прикусил нижнюю губу Коршуна, заставляя того от неожиданности выдохнуть, и ловко проник ему в рот. Юноша ощутил, как чужой язык сплелся с его собственным, вызывая волну волнения, смешанную с неловкостью по всему телу. Неожиданный жар вспыхнул на щеках, ушах и в груди. Коршун не знал, что ему стоит делать и как себя вести. Нежность и одновременная грубость, исходящая от Уголька, дурманила разум. Юноша невольно схватил его за запястья, отвечая взаимностью. Они оба слились в поцелуе смешанных чувств. Неуверенность, напряженность, грубость и нежность — все это проскальзывало между Коршуном и Угольком, между мизерным пространством лепестков их губ и тяжелого дыхания. Уголек не собирался выпускать Коршуна из собственного плена, а сам Коршун готов был провалиться под землю от тех чувств, которые клокотали изнутри. Сердце настойчиво кричало о своей безумной любви, о том, как хочется, чтобы объект симпатии знал об этом. Желание сжигало изнутри, убивало. Коршун ощутил всю ту боль, которую хранил Уголек внутри себя. Чувство полной невзаимности. Как бы нежно не сминал его губы Уголек, с какой бы страстью не прижимал бы к себе, это все делается для вида. Чтобы доказать правдивость своих слов. Не больше. Расстояние между ними сошло на минимум, Коршун чувствовал, как ему катастрофически не хватает воздуха. Как все чувства жгли изнутри. Но как хотелось растянуть это мгновение еще на долю секунды. Такое сладостное и от которого кружилась голова. Это было до дрожи приятно. Уголек мягко прикусил нижнюю губу Коршуна, оттянув на себя, и заглянул в эти голубые глаза. Но кроме боли и отчаяния больше ничего не увидел. Тяжёлый выдох сорвался с уст юноши, когда его губы оставили в порядке. Они отдавались легкой болью от покусывания, даже слегка припухли от столь требовательного поцелуя. Коршун ощущал себя разбитым и одновременно таким счастливым. Сердце не хотело успокаиваться, руки дрожали. Он больше не был подвластен собственному телу и эмоциям. — Тебе, мальчишке, никогда не ощутить всю боль невзаимной любви. Когда ищешь другую, но ваш роман не длится долго, — тихо рыкнул Уголек. В груди неприятно защемило, а дыхание перехватило. Как же Коршун понимал его чувства, ведь сам оказался на его месте. И как же хотелось признаться в этом. Но он не мог. — Уголек, ты охренел? — выпалил Ежевика, резко поднимаясь. Казалось, что всегда спокойный парень вот-вот начнет ругаться бранью. — Но я ведь доказал правдивость своих слов? — довольно спокойно спрашивает Уголек, проводя тыльной стороной ладони по губам. — Это был мой брат. Он парень. Или я чего-то о тебе не знаю? — Все по комнатам. Бегом! — прикрикнул Уголек, хлопнув в ладоши, а после глянул на Ежевику. — Я нормальный, в отличие от некоторых. Коршун смотрел то на Уголька, то на Ежевику. Казалось, что еще немного и они точно вцепятся друг другу в глотки. Во время подскочивший Чернохват попытался усмирить пыл обоих, попросив каждого покинуть комнату по отдельности и не убить друг друга в их собственной. И в этот же момент получил гневный ответ от Уголька и Ежевики одновременно. Они вместе покинули комнату после всех учеников, а стены коридора отразили их страшную ругань. Когда Чернохват вернулся в комнату, то застал Коршуна, который скинул все содержимое с тумбочки на пол. Он сжал пальцы в кулак и зарядил им в стену, подминая губы. Коршуну не стоило провоцировать Уголька, но свои чувства порой так тяжело заставить замолчать.