Ветер перемен

Приятное солнечное утро встречает новый день. Остатки сна улетучиваются вместе с поворотом налево, но Коршун даже не думал открывать глаза. Тело находилось в еще расслабленном состоянии, но мозг уже начинал свою активность. Юноша тихо выдохнул, приоткрывая глаза. Взгляд плохо фокусировался, но через пару секунд он уже мог рассмотреть слегка покачивающуюся штору, с которой будто играл летний ветерок. Коршун слегка приподнимается, осматривая комнату, и падает обратно на кровать. В области живота он ощутил явную тяжесть и обнаружил руку Уголька. Парень продолжал сладко спать, и юноша медленно повернулся на правый бок, подложив под щеку ладонь. Второй он нежно прошелся по щеке спящего Уголька, а уголки губ дрогнули в легкой улыбке. Уголек выглядел таким беззащитным. Наблюдать за возлюбленным, безусловно, интересное занятие, но и быстро наскучивает. Коршун перевернулся обратно на спину, но и эта поза его не особо устроила, и он повернулся на другой бок. Пальцы Уголька прошлись по коже живота, а после юноша ощутил, как его потянули обратно. Он почувствовал в области шеи теплое дыхание Уголька, губы которого мягко коснулись кожи и оставили легкий поцелуй. Приятная дрожь прошлась по телу, и Коршун повернулся обратно к Угольку, который сонно моргал глазами и пытался рассмотреть лицо юноши. — Ты чего не спишь? — тихо спрашивает парень, подавив зевок. — Самый глупый вопрос за все наши совместные просыпания, — также тихо отвечает Коршун и потянулся к Угольку. Он мягко целует парня в губы, прикоснувшись подушечками пальцев к щеке. Уголек перехватывает инициативу и поднимается с кровати, нависая сверху. Он кладет ладонь на щеку Коршуна, не позволяя отвернуть голову. Утренние поцелуи стали некой привычкой, которая заряжала прекрасным настроением на весь день и оставалась в памяти приятным послевкусием. — Уголек, — раздался снаружи приглушенный голос Тростинки, которая открыла дверь. — Ты почему оставил… Ой! — она резко замерла, глядя на Коршуна и Уголька, а через пару секунд прикрыла глаза ладонью. — Прошу прощения, я не знала, что ты кого-то привел. — Тростинка, я же просил стучаться, — обреченно вздохнул Уголек, отстраняясь от Коршуна. Он подвинулся к краю кровати, перетянув одеяло на свою сторону. — Что случилось? — Еще раз не закроешь входную дверь и будешь ночь караулить наш сон, — проговорила сестра, но парень прекрасно знал, что это были слова матери. — А также, почему ты до сих пор здесь? Гости скоро приедут, мы же договаривались. — Да-да, я уже ухожу. Закрой дверь с обратной стороны. Тростинка состроила довольно странную гримасу, закрывая дверь. Коршун нехотя поднимается с мягкой и уютной постели, поднимая с пола футболку. Прежде, чем надеть, он осматривает свое тело, на котором остались поцелуи и укусы Уголька. Тихий смешок срывается с его уст. Уголек преодолевает кровать и обхватывает Коршуна за талию, прижимая к себе. Он кладет голову ему на плечо, крепко обнимая. — Э-эй, дай мне одеться, — проговорил Коршун, глядя в окно. — Не прогоняй меня, — ответил Уголек и чмокнул любимого в плечо. — Я тебя еще не прогонял, но одеться мне надо. Ты же соизволил стянуть с меня футболку, пока я спал. — Ночи жаркие, я о тебе заботился. Из груди Коршуна вырвался смешок и Уголек убрал руки. Он надел на себя футболку и повернулся к возлюбленному, который взял ключи с тумбочки. Удостоверившись, что ничего не забыто, они вместе покинули комнату и спустились на первый этаж. Чернобурка кивнула головой в знак приветствия и Коршун скромно ответил взаимностью, поспешив за Угольком. Они прощаются и закрывают входную дверь. На улице можно было ощутить, как прогрелся воздух, а лучи солнца беспощадно пекли землю. — Сегодня еще жарче, чем вчера, — недовольно проговорил Уголек, садясь на водительское сиденье. Коршун молча устроился рядом, пристегиваясь. Позади остался дом, который сменился лесом. Всю дорогу стояла тишина. Впервые Уголек и Коршун не обмолвились ни словом, лишь глядя на дорогу. Чем ближе они подъезжали к дому, тем больше нарастала паника в груди юноши. Однажды он не сможет сюда вернуться. Когда отец узнает правду, он выставит Коршуна за дверь. И юноша лишь ждал тот судный день, когда жизнь окончательно перевернется. Уголек припарковался рядом, не доезжая до дома, чтобы вызывать меньше подозрений, и посмотрел на Коршуна. — Ты не зайдешь? — Ты уверен, что там нет Ежевики? — настороженно спрашивает парень. — Нашел кого бояться, — усмехнулся Коршун, отстегивая ремень. — Давай, идем. Ты еще ни разу не был у меня дома. Я покажу тебе свою комнату. Уголек неспешно кивнул, забирая ключи с собой, и покинул машину. Он последовал за Коршуном, который открывает входную дверь, и пропускает Уголька вперед. — Ежевика? Но в ответ лишь тишина. — Вот видишь, никого нет, — Коршун стукнул Уголька по плечу, довольно улыбаясь. Уголек в ответ схватил его в области шеи, потрепав по волосам. Коршун недовольно зашипел, пытаясь вырваться. — Ну что ты делаешь! Парень, довольный своей маленькой местью, позволяет Коршуну отойти на пару шагов вперед. Его волосы торчали в разные стороны, и даже слегка магнитились. Глядя на столь безобразный образ, Уголек не смог сдержать смеха. Коршун лишь фыркнул, следуя к лестнице, которая вела на второй этаж. Уголек лишь мимолётно осмотрел гостиную, которая была весьма уютной. Теплые нежные тона изумительно переливались в лучах солнца. А сколько света здесь было. Парень не спеша подошел к лестнице, проведя пальцами по деревянный перилам, покрытые лаком. Они даже блестели в лучах солнца. Уголек восторженно ахнул, ощущая предельную мягкость. Он неспешно поднялся на второй этаж, посмотрев на Коршуна, который открыл дверь. Уголек зашел первым и перед его взором предстала маленькая уютная комната. В самом углу стояла кровать, которая плотно прилегала к стене, а в паре метров от нее — письменный стол, над которым висело зеркало. Рядом с дверью возле угла был установлен шкаф, в котором хранилась вся одежда. На удивление, в этой комнате не было окон, и здесь всегда был включен свет. — Комнату будут реконструировать и соединять с соседней. Она очень маленькая, но вместе с этой вполне станет комфортной и большой, и у меня появятся окна, — с некой грустью проговорил Коршун, будто осознавал, что никогда не доживет до этого момента. Достаточно отцу будет узнать об их отношениях с Угольком. — Чего ты приуныл? — Уголек берет юношу за руки и тянет к себе, оставляя дверь полуоткрытой. — Все будет хорошо, Коршун. — Не будет. Когда отец узнает, моя жизнь не станет прежней. — Чего ты так переживаешь на его счет? — А как иначе? — Коршун посмотрел на Уголька, и в его взгляде отразился страх перед грядущим. — Он презирает таких, как я. И отношения у нас не особо хорошие, хоть и готов стоять за меня горой. Когда узнает, что его младший сын, вечная заноза в заднице, любит парней… — он тяжело выдохнул, опуская взгляд. — В лучшем случае, меня выставят за дверь, в худшем — прирежут на месте. — Э-эй, солнышко, никто тебя не прирежет, — попытался успокоить любимого Уголек. — Он не посмеет. — Для убийцы — это раз плюнуть, — ответил Коршун и резко прикрыл рот ладонью. Он в ужасе глянул на Уголька, понимая, что сболтнул лишнего, сам того не замечая. — Забудь, что услышал. — Я не буду поднимать эту тему, если сам не захочешь, — Уголек нежно улыбнулся, взяв его за руки. — Тем более, никто не даст гарантию, что наши отношения до конца жизни. А вдруг, все изменится? Куда я тогда пойду? Я еще несовершеннолетний, а если смогу поступить, на одну стипендию много не проживешь, — запаниковал моментально Коршун, впервые осознавая, что никогда ранее не задумывался об этом. Даже когда начал встречаться с Угольком, никогда не допускал мысли о будущем. — Коршун, перестань! — одернул юношу Уголек, взяв его лицо в свои ладони и заставил посмотреть на себя. — Риск есть, я не спорю, но даже Белка не завладевала так моим сердцем, как это сделал ты. Я в тебе души не чаю, и так боюсь, что твоя любовь окажется лишь мимолетной влюбленностью, которая проходит. Я не хочу снова остаться ни с чем. Но я так люблю тебя, Коршун. — Никто и никогда не заставлял меня давать столько слабости. Я никогда раньше не вел себя так, как это делаю с тобой. Ты меняешь меня, но я боюсь, чтобы эти изменения не стали частью меня окончательно. Повисло секундное молчание и Уголек наклонился пониже, соприкасаясь с губами юноши. Он опустил руки и прижал его к себе, а Коршун обнял Уголька в ответ. Между ними не было даже сантиметра свободного места, настолько близко они желали находиться рядом друг с другом. Коршун впервые ощутил неподдельный страх, что однажды это может закончиться — совместная тропа создаст дополнительную дорожку, и они разойдутся. От одних лишь мыслей юноша продрогнул до самых костей и как можно теснее прижался к Угольку, утыкаясь носом в шею. — Я не хочу терять тебя, Уголек, — в полный голос проговорил Коршун. — Я очень люблю тебя. — Неужели? — голос со стороны заставил юношу побледнеть, а по коже повторно пробежаться мурашкам. Коршун в ужасе смотрел на собственное отражение в зеркале, не спеша отстраняясь от Уголька. Дыхание мгновенно участилось, и он перевел взгляд на дверь, продолжая обнимать Уголька за шею. Страх железными прутьями сковал все тело, все опасения в миг сбылись. — Отец? — только и смог вымолвить юноша, не сводя с мужчины взгляд. И как давно стоит у двери? Как многое успел услышать? Уголек вполне уверенно смотрел на Звездоцапа, ощущая дрожь со стороны любимого. — Ты почему так рано вернулся? Я…я-я… — Если бы ты ночевал дома, знал бы, — тихо прорычал Звездоцап, заходя в комнату. — Я готов был терпеть все твои выходки, но сына пидора в доме не потреплю. — Как вы смеете? — встрял в разговор Уголек, вставая между ними. — Какая разница в кого он влюбился? Коршун счастлив. — С тобой разговор короткий будет — небо в клеточку увидишь. Коршун отпихнул Уголька в сторону, делая несколько шагов вперед. — Отец, послушай… — начал было он, но Звездоцап одним лишь ударом заставил замолчать. Уголек сжал пальцы в кулак, но вмешиваться не стал. Коршун приложил ладонь к красной щеке, ощущая жгучую боль. — Я тебе не отец. Не смей меня больше так называть, — тихо рыкнул Звездоцап, переводя взгляд на Уголька. — Выметайся, пока я не сдал тебя полиции. — Уголек, — раздался голос Коршуна, который отрицательно покачал головой. Парень стиснул зубы, явно желая поязвить с Звездоцапом по поводу отношений с его сыном, но юноша одним лишь взглядом умолял молчать и уходить. Уголек тихо цокнул, проходя мимо этих двоих, и захлопнул дверь. Коршун убрал руку, посмотрев на Звездоцапа. Все страхи сбылись в один день, все опасения свалились на голову. И теперь уже ничего не исправить. — Я прошу тебя, ну подумай головой, — взмолился Коршун. — Какая разница кого любить? Я ведь счастлив с ним. — Хоть у тебя и стервозный характер, но я никогда не отказывался от тебя. Но если кто-то узнает, что в моей семье живет голубой — это подорвет всю мою репутацию, — с холодной ноткой в голосе проговорил Звездоцап, смерив сына недобрым взглядом. — Ты — позор моей семьи. Я не желаю больше видеть тебя. — Ты выгоняешь меня? — ошарашенно спрашивает Коршун. — Своего сына? — Ты мне больше не сын. Не смей пересекать порог этого дома, ты больше не часть моей семьи, — тихо прорычал мужчина, повернувшись к юноше спиной. — Никогда в жизни я не приму тебя и твоего парня, и тем более не позволю запятнать нашу семью. — И это говоришь ты? — со злобой проговорил Коршун, сжав пальцы в кулак. — Человек, на чьей совести смерти невинных людей? Человек, чьи руки по локоть в крови? Ты давно запятнал честь нашей семьи. Серийный убийца, которого так и не посадили. — Закрой рот! — рявкнул Звездоцап, обернувшись. — Мои убийства ничто по сравнению с тобой. Убирайся из моего дома, иначе я затаскаю тебя и твоего парня по всем судам. Я сломаю твою жизнь окончательно, но посажу его за решетку за совращение несовершеннолетнего, — он грубо схватил край футболки Коршуна и поднял. Юноша возмутился подобным действиям и ударил отца по рукам. — Может сюда еще и домогательство приплести? Твое тело отвратительно выглядит. — Мое тело — мое дело. Не тебе решать, кому оставлять на них засосы и укусы, — фыркнул Коршун. — После всего, что было, ты так легко выставляешь меня за дверь? Ты воспитывал меня десять лет, чтобы отказаться? — Я сожалею, что когда-то завел роман с твоей матерью. Если бы я знал, что ее отпрыск вырастет пидором, я бы убил тебя еще в утробе. — Во мне течет и твоя кровь! — Еще слово, Коршун, и я нанесу тебе физические повреждения, — бросил нескрываемую угрозу Звездоцап. — Только из-за Ежевики я не трогаю тебя, но, если бы он уехал на неделю позже, твой обожаемый парень искал бы тебя по всем районным больницам этого города. — С каких пор ты стал бояться его? Неужели мой брат смог цапнуть тебя за задницу за твои злодеяния? В воздухе чувствовалось напряжение и сдержанность. Сердце Коршуна никогда не билось так быстро, как сейчас, но он старался сохранять свое гордое и бесстрашное положение. Звездоцап молчал не более пяти секунд, резко хватая юношу и ударяя в стену. Удар был настолько сильным, что Коршун судорожно вдохнул, а пальцы Звездоцапа сжали его шею. — Подохнуть хочешь? Или думаешь я не подниму на тебя руку? — озлобленно спрашивает Звездоцап, не сводя с юноши взгляд. — Не твоего ума дело, что между мной и Ежевикой. — Кх… Точно цапнул, — усмехнулся Коршун, стиснув зубы. Хватка у Звездоцапа была достаточно сильной, и кислород с особым трудом поступал в легкие. Словно и вовсе заканчивался в этом помещении. — Мой брат… кх-кх… души во мне не чает… Только тронь… Фраза прозвучала весьма вызывающе и даже не была завершена. Звездоцап, долго не думая, ударяет Коршуна по лицу, заставляя взвыть от боли. Мужчина отступает назад, пару раз сжимая пальцы, а юноша садится на пол, прикладывая ладони к разбитому носу. Кровь потекла по губам, попадая на язык. Острая боль отразилась в самой переносице, а недавнее удушье заставило сразиться кашлем. Со стороны Коршуна даже раздался смешок, будто все это было лишь легкой забавой. Звездоцапа это даже оскорбило, и он присел. — И это все? — прохрипел Коршун, дрожащими пальцами пытаясь остановить кровь, чтобы она не попала на футболку. — Это все, что ты можешь, отец? Ах, ты же боишься моего брата. — Плевать я хотел на него, — тихо зарычал Звездоцап, хватая юношу за руки. Не успел Коршун опомниться, как острая боль отразилась в области нижней челюсти. Он уперся руками в пол, а капли крови упали на ладонь. — Знаешь, тебя бы в армию. Там бы выбили из тебя эту дурь, если, конечно, и твою душу вместе с ней не выбьют. — Да пошел ты, чертов гомофоб! — с ненавистью сплюнул Коршун, пытаясь подняться. Звездоцап тихо выдохнул и нанес удар в области живота. Коршун судорожно выдохнул, словно из него на мгновение выбили и всю жизнь. Мужчина схватил юношу за волосы, заставляя посмотреть на себя. Коршун ощущал по телу притупленную боль, но с гордостью смотрел на отца в ответ. Подобным поведением он не только будто провоцировал, но и пытался высказать, что ничего не боится. Даже если его изобьют до полусмерти лишь за ориентацию. Пускай. Коршун никогда не стыдился своих чувств к Угольку, и был безмерно рад взаимности. Пока Уголек дарит ему свою любовь, встречает теплыми объятиями, нежными поцелуями и добродушной улыбкой — Коршун вытерпит все. И пусть Звездоцап не принимает такой вид любви, пусть презирает. Коршун плевать хотел. Весь терзающий душу страх в миг исчез, оставляя место только смелости, которая подпитывалась любовью. — Кх… сильно, — хрипло произнес юноша, достаточно Звездоцапу было ударить еще раз. Коршун повторно упирается в пол руками, чувствуя боль по всему телу, и смотрит перед собой. Кровь стекала и капала вниз, слабость отражалась в руках. — Считай мое великодушие — маленьким подарком, — с неким даже безразличием произнес Звездоцап, с отвращением посмотрев на юношу. Он наступает Коршуну на пальцы, несильно придавив. — Иначе твои кости давно бы хрустели. Коршун стиснул зубы, и, как только Звездоцап вышел, окончательно упал на пол. Боль дала о себе знать в трехкратном размере, разлилась по всему телу и особенно ударенным участкам. Он посмотрел в потолок, а глаза неприятно защипало. Ресницы постепенно стали влажными и из уголков глаз потекли слезы. Коршун закрыл лицо руками, болезненно сглотнув. This may be the last sunset I'll see (Этот закат может оказаться последним для меня), So I'll take it in, I'll take it in (Так что я буду наслаждаться им, буду наслаждаться им). This may be the last air that I'll breathe (Этот глоток воздуха может стать для меня последним), So I'll breathe it in, I'll breathe it in (И я сделаю его, как можно глубже, как можно глубже). Долго лежать не пришлось, да и не было времени. Коршун кое-как садится, упираясь спиной в стену, а после пытается подняться. Кровь из носа остановилась, оставляя лишь высохшую дорожку по губам и подбородку. Юноша не сразу хватается за дверную ручку, но комнату покидает. Внизу раздаются голоса, и Коршун спешит спуститься, придерживаясь за перила. — Он твой сын, отец. Как ты смеешь говорить ему такие вещи? — повысил голос Ежевика, явно недовольный решением. — Как смеешь выставлять за порог? — Еще раз тяфкнешь о сыне, и не посмотрю, что ты коп, — хмыкнул в ответ Звездоцап. — Он — ошибка моей молодости, за которую я поплатился. У меня есть один сын — это ты. А он — никто. И пускай валит на все четыре стороны. — Тебя могут лишить родительских прав или посадить. Отец, ему нет восемнадцати. Ему еще семнадцать только через пару дней исполнится. Жестокое обращение с детьми карается законом. — Тогда это мой подарок ему — сохраненная челюсть и не посаженный Уголек за решетку. Меня Огнезвезд не смог посадить, думаешь, я не справлюсь с каким-то отпрыском? — Уг-х! — возмутился Ежевика, замечая младшего брата в проходе. — Коршун! Он оставляет Звездоцапа, обнимая Коршуна. Брат издает стон боли и несильно обнимает в ответ. — Коршун, брат, куда ты пойдешь? — обеспокоенно спрашивает Ежевика, в спешке доставая влажные салфетки. Он заботливо вытирает засохшую кровь, замечая проявляющиеся синяки на лице. Парень пару раз прошелся по разбитой губе, стиснув зубы. — Куда возьмут, — прохрипел в ответ Коршун. — Не беспокойся обо мне. Ты ничем не можешь мне помочь. — Обещай звонить. Я буду по возможности всегда приезжать. Не обрывай только связь, — попросил Ежевика, глядя юноше прямо в глаза. — Коршун, как же так? — Все мы платим за сделанный выбор, — Коршун постарался улыбнуться, но это далось с трудом. — Прости. — Ежевика, нам пора ехать, — раздался грубый голос Звездоцапа, отчего Ежевика даже дрогнул. Это было неожиданно. Отец проходит мимо, даже не взглянув на Коршуна. Ежевика как можно крепче обнимает брата, не желая верить, что это их последняя встреча. И комната покроется пылью и морозным холодом, больше не будет криков и ругани, смеха и позднего прихода домой. Звонков из отделения полиции и школы. Язвительных фраз и упреков, хлопков двери от обиды. Коршун больше никогда не переступит порог этого дома, не обнимет Ежевику. Старший брат с болью на сердце отпускает юношу, следуя к выходу. Он смотрит на него в последний раз, закрывая дверь. Коршун сжимает пальцы в кулак и ударяет в стену, стиснув зубы. Боль сдавила грудную клетку. Осталось проститься со всеми воспоминаниями, которые хранил этот дом. Он набирает номер такси и уже через пять минут машина ждала снаружи. Коршун, скрепя сердцем, кладет ключи от дома на тумбочку, и закрывает дверь. — Куда едем? Вопрос заставил даже задуматься. Юноша не знал, куда податься, и поэтому назвал по привычке адрес Уголька. Родительский дом остался позади, сменяясь улицами и людьми. Коршун настолько погружается в свои мысли, что не видит больше ничего вокруг. Так одиноко было на душе и тоскливо. Он прокручивал слова Звездоцапа вновь и вновь. Будто испытывая себя на прочность. «Ошибка молодости…» — пронеслось в голове у Коршуна. Рядом кто-то стал сигналить, и юноша обнаружил, что они стоят на месте. В пробке. — Что случилось? — Авария на кольцевой, ближайшие три часа мы точно не выедем отсюда. Лишь мелкими шажками, — вздохнул водитель. — Авария. — повторил Коршун и сердце пропустило удар. Эта ведь дорога к дому Уголька, а если сопоставить все факты и время, то складывается одна очень неприятная картина. Сердце пропустило ещё удар. — Уголек! Он бросает водителю пару мятых купюр и выскакивает из машины. Теплый ветер ударяет в лицо, но юноша поспешил вперед, пробегая между машинами. Девушка даже удивленно посмотрела ему в след, прекращая красить губы, какой-то мальчик стал восторженно что-то говорить, а двое мужчин перестали ругаться. Сердце бешено колотилось в груди, а боль в теле стала с новой силой напоминать о себе и нанесенных ударах. Дыхание окончательно сбилось. Коршун замедлился, выбегая к столпившимся людям, и стал пропихиваться между ними. Место аварии оградили желтой лентой, вокруг находились машины скорой помощи и полиции. Коршун заметил кровь на асфальте и несколько перевернутых машин. Другие же были сильно покалечены от удара. — Уголек… — еле слышимо произнесит юноша, замечая так знакомую иномарку. Но водителя там не было. Он обращает внимание на носилки, на которых тащили человека, накрытого простыней. — Господи, нет… Коршун не мог знать, был ли это Уголек, как и то, где сейчас Уголек. Паника давила изнутри, заставляя мыслям надумывать самые страшные события, которые только могли быть. Рядом прошелся Огнезвезд, который пытался успокоить людей и не позволять им пересекать линию. Коршун внимательно вгляделся вперед, как только машина скорой помощи отъехала. Девушка с весьма длинными темными волосами, завязанные в хвост, стояла спиной. Она отступает в сторону, прилепив пластырь на щеку, и сердце Коршуна пропускает удар. «Уголек!» Парень выглядел весьма неплохо, несколько царапин и ссадин на лице, пару синяков на шее и ключице, порванная местами одежда, и перебинтованная кисть руки. Коршун взглянул на Огнезвезда и прытко пролез под желтой лентой. — Эй, стоять! Но Коршун не думал кого-либо слушать. Он сорвался на бег, устремив свой путь к Угольку, который внимательно слушал девушку. — Уголек! Заслышав свое имя, парень отвлекся и изумленно посмотрел на бегущего к нему Коршуна, а за ним — Огнезвезда. И как только между ними расстояние осталось совсем ни о чем, Уголек поймал любимого в свои объятия, крепко прижимая к себе. Ощутив себя в столь родных объятиях, Коршун почувствовал себя защищенным. Все пережитые события отступили на второй план, и юноша не смог сдержать слез, утыкаясь носом в плечо Уголька. — Еще никому не удавалось проскользнуть мимо меня, — недовольно проговорил Огнезвезд, глядя на эту парочку. — Да ладно тебе, пап, — девушка мягко улыбнулась. — Тут любовь. — Листвичка, не оправдывай, — вздохнул полицейский. — Уголек, тебе надо проехать со мной в больницу. А после, если все будет хорошо, я отпущу тебя домой. Да, Коршун, тебе тоже можно. Заслышав одобрение, юноша лишь крепче сжал Уголька в свои объятия. Огнезвезд покачал головой, махнув на этих двоих рукой, хоть и не по правилам это было, и вернулся обратно. — Он все-таки поднял на тебя руку, — вздохнул Уголек, посмотрев на Коршуна. Он с нежностью поцеловал любимого в нос, в губы и щеку. — Никогда не прощу. — Кстати насчет этого… — неуверенно начал юноша, несмело посмотрев парню в глаза. — Меня выгнали из дома. — Наше совместное проживание пришло раньше, чем я ожидал. Ну и плевать, зато ты всегда будешь со мной, — Уголек поцеловал Коршуна в губы, обнимая. — Прошу прощения, но нам надо ехать, — вмешалась Листвичка, даже ощутив себя неловко. — Ну чего ты плачешь? Коршун в ответ засмеялся, даже не веря всему, что произошло. Из-за слез было сложно сфокусировать взгляд. Уголек большими пальцами провел по щекам юноши, вытирая их, и покачал головой. Коршун впервые ощутил себя бесконечно счастливым человеком, которого окружили нежностью, любовью и заботой. И пусть отец считает его ошибкой молодости, юноша не особо предавал этому значение. Рядом с ним по жизни будет находиться тот, кто разделяет его чувства и готов на любые безумные поступки. — А еще я обижен, что ты не дал мне ответить твоему отцу. Ух, как я был зол, когда отъехал от твоего дома. Такое было желание вернуться, — проговорил Уголек, садясь внутрь машины скорой помощи. — Он того не стоит, поверь. Он вообще больше ничего не стоит, — Коршун сел рядом, взяв пальцы Уголька в замочек. — Наша безмятежная жизнь подошла к концу. Давай же теперь думать о будущем, в котором есть только ты и я.