Ветер перемен

Экзаменационная неделя потрепала нервы не только родителей, но и самих учителей. Ученики, как это обычно бывает, вели себя более, чем спокойно и даже на какой-то ноте безразличия, в то время, как их родные с трепетом бросали взгляд на часы, чтобы узнать, когда можно позвонить и выяснить, как их любимое чадо написало экзамен. Коршун, к своему скромному удивление, закрыл математику твердой шестеркой, чем порадовал отца. А вот языки дались с особой легкостью. Не зря юношу все в классе прозвали «Великим гуманитарием». Здесь пробелов не было, хоть и на самом простом умудрился совершить пару ошибок. Отношения с Угольком постепенно обретали новые обороты, но между ними царила самая настоящая нежность. Коршун все чаще оставался у него ночевать под предлогом подготовки к экзаменам. Сейчас же под насильственными методами он был отправлен на подработку в кафе, где отец смог умело договориться. Юноша мысленно проклинал это место и с завистью наблюдал за подростками, которые резвились в свое удовольствие под лучами солнца. Документы в университет были поданы в тот же день, как открылся набор, и теперь Коршун ждал лишь конца июля для оглашения результатов. — Коршун, очнись! — из своих мыслей юношу вывел коллега, который грубо толкнул в бок локтем. — Если директор узнает, что ты снова в облаках витаешь — уволит. — Я был бы только рад, — съязвил в ответ Коршун, переводя взгляд на Горелого. Щуплый, худой и такой скромный. Всего боится, избегает конфликтов, очень покладистый и великодушный. А на внешность до чертиков приятный — изящные черты лица, худоба только украшала. Родимое идеально круглое пятно на груди, которое он старался скрывать. Черные волосы, торчащие в разные стороны, и выразительные добрые зеленые глаза. «Мальчик-зайчик» — такое погоняло дали этому парнишке в коллективе. Покорнее человека Коршун давно не встречал и порой сбрасывал на него свои обязанности. Ходили слухи, что Горелый уважает и даже побаивается Коршуна чисто из-за того, кем являлся его отец. Сам же юноша никак не мог понять, как этот трусливый мальчик и весьма влиятельный Звездоцап могли быть связаны. Ежевика ни разу не обмолвился о нем, лишь упоминал Частокола. — Твой отец не будет рад, — вздохнул Горелый, протянув юноше блокнот с ручкой. — Третий столик. Коршун что-то недовольно проворчал и подошел к столику, где молодая пара сделала заказ. Он мило улыбнулся и, достаточно было повернуться к ним спиной, лицо юноши исказила гримаса недовольства. Горелый не смог сдержать смеха и отвернулся. — Тебе смешно? — тихо прорычал Коршун, схватив одной рукой мальчишку в области шеи, и слегка сжал. Тот моментально сник, испуганно помотав головой. — Скажи-ка мне, мальчик-зайчик, откуда ты знаешь моего отца? — Ты не знаешь? — Горелый вопросительно вскинул бровь, будто это было очевидно. — Я был его учеником, но перевелся. Твой отец основал компанию и довольно высоко поднялся. Но я не смог долго работать под его тиранией, и ушел. — Ты уверен, что это все? — Коршун подозрительно прищурился, заставляя коллегу даже поежиться. Они не были близкими друзьями и сошлись на общении лишь пару дней назад. По крайней мере юноша перестал чувствовать себя настолько ущербно в этом заведении, ведь появился собеседник. Горелый опасливо огляделся, а после скромно согнул пару раз указательный палец, приглашая Коршуна нагнуться поближе. — Твой отец является серийным убийцей, — еле слышимый шепот опалил ухо, заставляя даже вздрогнуть. Коршун уже не первый раз слышит столь громкое заявление, которое было подтверждено самим Звездоцапом, и от этого становилось даже не по себе. — Я видел, как он убил Ярохвоста, чтобы прибрать часть его компании к себе. Пока жив Огнезвезд, мне ничего не грозит. Твой отец не глупый человек, но и я не могу выдвинуть против него обвинения. У меня нет доказательств, да и было это очень давно. Дело закрыли. С тех самых пор я стараюсь избегать Звездоцапа. Коршун не спеша переводит на Горелого взгляд, пытаясь поверить собственным ушам. Этот скромный мальчик когда-то работал на его отца и столько лет хранит столь страшную тайну. Если бы Звездоцап узнал об этом, юноша никогда бы не познакомился с Горелым. Преступники убирают всех свидетелей, какими бы Богами они не клялись, что будут держать язык за зубами. И, что самое удивительное, Горелый так просто об этом говорит. Будто рассказывает каждому, кто прижмет. Но Коршун даже на это признание смог найти довольно логичное оправдание — Горелый боится Звездоцапа. И явно наслышан о его младшем сыне, который оказался весьма проблемным ребенком в семье. Чтобы уберечь свою душу, проще сознаться, чем тебя потом прижмут в подсобке с ножом у горла. — Ячмень! — радостный выкрик Горелого будто отрезвил Коршуна, возвращая в реальность. Юноша обернулся, чтобы проследить за ним. Прямо у входа стоял довольно рослый мужчина в объятия которого бросился Горелый. Сердце Коршуна приятно кольнуло — в такие же объятия он сам бросается к Угольку, достаточно тому неожиданно навестить его. Такие теплые и родные, излучающие всю глубину любви. Ячмень одарил Горелого легким поцелуем в уголок губ, тем самым осчастливив еще больше. Подобное даже удивило. Коршун и подумать не мог, что разделяет участь своего коллеги — любит того, кого любить запрещено. — Коршун! — негромко окликнул работника директор, выходя из тени. — Да, Однозвезд? — Сегодня закрытие кафе на тебе. Проверь тщательно все замки перед уходом, — проговорил мужчина, протянув юноше ключи. Коршун послушно кивнул, спрятав их в карман. За последние недели это первый раз, когда ему доверили закрытие заведения. От подобной ответственности юношу переполняла гордость. Он бросил взгляд на часы, стрелки которых близились к завершению рабочего дня. Горелый всем прощально махнул рукой, покидая кафе с Ячменем. Постепенно здание внутри опустело, оставляя Коршуна наедине с тишиной. Он снял с шеи ненавистную бабочку, выключая свет, как раздался звук колокольчика. — Извините, но мы закрыты, — ответил юноша, даже не обернувшись. — Приходите завтра. — Боюсь, завтра будет поздно. Коршун в одно мгновение обернулся и вышел из-за стойки. — Так и будешь стоять? Юноша не смог сдержать улыбки и бросился в объятия Уголька, который крепко прижал к себе. Долгожданная встреча заставила сердце затрепетать. Они стояли так недолго — Коршуну все же надо было закрыть кафе, чтобы больше не было незваных гостей. Уголек же устроился за одним из столиков, прощупав ткань белых штор пальцами. — Ты сегодня поздно, кофе не будет, — проговаривает Коршун, останавливаясь возле Уголька. — Не беда. Лучше присядь, — он кивает головой на диван напротив себя. — Что-то случилось? — настороженно спрашивает юноша, положив руки на стол. — Ты уже думал о том, как расскажешь все отцу? Подобный вопрос заставил покрыться мелкой дрожью. Он лгал отцу так нагло и умело, и одновременно помнил о том, с какой лжи начались отношения с Угольком. Тот ведь до сих пор уверен, что юноша совершеннолетний. — К чему вдруг такие вопросы? — осторожно начал Коршун. — А вдруг я захочу увезти тебя в другую страну и жениться? — Что? — Коршун, ты не сможешь долго скрывать наши отношения, — Уголек мягко взял ладони любимого в свои, и облокотился на стол. — Тебе скоро двадцать. Может, я уже хочу узаконить наши отношения узами брака? — Уголек, не спеши, пожалуйста, — испуганно проговаривает Коршун, посмотрев Угольку прямо в глаза. — Мы только начали встречаться. Мы даже вместе еще не жили. Вдруг мы скоро разойдемся? — Понимаю, — задумчиво произнес парень. — Но ты меня не понимаешь. Представь, что у нас все удачно сложится. И я позову тебя выйти за меня. Твой отец должен быть в курсе, с кем ты делишь ложе. — Уголек! — смущение сдавило грудную клетку Коршуна. Они ведь еще даже ни разу не переспали. — Расслабься, я же не всерьез, — на лице Уголька заиграла издевательская улыбка. — Какой же ты все-таки придурок! — Но твой придурок, — тихо отвечает парень и притягивает юношу к себе для поцелуя. Коршуну приходится облокотиться на стол для большего удобства. Уголек сплел свои пальцы с пальцами Коршуна в замочек, несильно сжав. Юноша в ответ слегка склонил голову набок, чувствуя полную безмятежность. Рядом с Угольком он мог ощущать себя спокойно и свободно. — Как же я люблю тебя, — тихо шепчет в губы юноши Уголек, нежно проводя большим пальцем по щеке. Коршун одаривает его теплой улыбкой и переводит взгляд в окно. Он резко отстраняется от Уголька, как от чего-то весьма опасного или ядовитого. Уголек прослеживает за взглядом любимым, желая узнать, что его так испугало. По ту сторону стоял Ежевика, ошарашенный увиденным. Уголек недовольно цокнул, отпуская пальцы юноши. Коршун даже замешкался, неуверенно вылезая из-за стола, и поспешил к двери. Он пропускает Уголька вперед, закрывая дверь, и включает сигнализацию. — Ежевика, какими судьбами? — Проезжал мимо, дай думаю зайду, — голос Ежевики отразился холодным льдом, достаточно ему было заметить Уголька. — Как давно? — После концерта, — отвечает Коршун, не имея смысла скрывать. — Если отец узнает… — Не говори ему, Ежевика. Он никогда не простит мне, что я предпочел девушке парня. Традиционные отношения променял на такие. — Ты доставил моему брату столько боли своим отказом, — тихо прорычал старший брат, не сводя с Уголька взгляда. — Если твои намерения несерьезные… — Посерьезнее, нежели с Белкой, — довольно грубо одернул его Уголек. — Я люблю твоего брата. И мне не будет преградой ты или ваш отец. Я не боюсь. — Коршун? — Ежевика переводит взгляд на младшего брата. — Я люблю его, и всегда любил. Ты прекрасно это знаешь и никогда не верил в мою ложь. Ежевика, могу я…? — довольно скомкано начал Коршун, впервые чувствуя себя так отвратительно жалко. — Я всегда буду оберегать тебя, Коршун. И ты можешь положиться на мое молчание. Отец никогда не узнает, пока ты сам не скажешь, — Ежевика одарил его понимающим взглядом, а после вновь глянул на Уголька. — Хоть одна слезинка скатится по его щеке и пожалеешь, что связался с моей семьей. — Меньше открытых угроз, Ежевика. Тебя могут услышать. Ежевика в ответ лишь фыркнул, но больше ничего не сказал. Коршун скромно сплел свои пальцы с пальцами Уголька, следуя в сторону машины. Как только они скрылись на повороте, юноша смог окончательно расслабиться. Встреча с братом была весьма неожиданной. Из-за постоянного нахождения у Уголька, Коршун даже позабыл о Ежевике, лишь изредка скучая. Но страх перед отцом продолжал жить где-то в глубине души. Рано или поздно тот все равно узнает. Из-за этих мыслей Коршун тяжело выдохнул, стиснув зубы. Уголек это заметил и положив руку на ногу юношу, несильно сжав, будто говоря, что он будет рядом в момент признания. Коршун одарил его благодарным взглядом, положив свою ладонь сверху. Оказавшись возле дома, парни обнаружили, что Тростинка и Чернобурка еще не вернулись. Везде была темень и выключен свет. По привычке юноша проследовал в комнату на втором этаже, расположившись на своем излюбленном месте — левый край кровати. Уголек же проходит мимо, останавливаясь возле окна. Между ними повисает непривычное молчание. Парень достает из пачки сигарету и закуривает. В воздухе повисла неловкость смешанная с сигаретным запахом. Коршун прекрасно понимал, что это все из-за Ежевики, и надо было как-то разрулить сложившуюся ситуацию. Мысли Уголька явно сейчас забиты именно этим, а сидеть в тишине было крайне некомфортно. Обычно они в это время готовили ужин либо нежились в кровати в объятиях друг друга. Ну или курили под совместные байки. Юноша поднимается с постели, подходя к любимому. Угольку не сложно догадаться для какой цели. Коршун так делает постоянно. Пальцы ощущают мягкую кожу губ, которые обхватили конец сигареты. Коршун делает небольшую затяжку и испускает дым, наблюдая за тем, как Уголек закуривает новую. Напряжение спадает, их взгляды изредка пересекаются. Хотелось курить так вечность. — Никогда не любил настойчивость, ведь сам этим ничего не добился, но твою до сих пор ценю, — Уголек был первым, кто нарушил молчание. — Если бы ты опустил руки, мы бы здесь не курили. — Вспомни причину, которая так и осталась словами, — тихо усмехнулся Коршун, сбросив пепел. — Если бы не встреча в том клубе, мы бы здесь не курили. — Судьба столько раз пыталась нас свести, а мы упорно ее избегали, — в голосе Уголька можно было услышать нотку печали. Он все еще винит себя. — Встреча в клубе, приезд Тростинки, школьная поездка. Вот там были многочисленные моменты, которые я упорно игнорировал. А в итоге все разрешил прощальный концерт и зачитанное вслух стихотворение. — Ты стал моей музой, — с некой скромностью проговорил Коршун. — Знаешь, ни одни отношения не даются так просто. Каждый проходит через тернистый путь. И только сильные способны дойти до конца. Слабые же стараются свернуть на более простой, где по итогу остаются у разбитого колодца со слезами на глазах. — Ой, избавь меня от этой лирики, — закатил глаза Уголек. — Уголек, можно вопрос? — Да. — Сколько тебе лет? — данный вопрос мучал Коршуна, если не с момента первой встречи, то чуть позже. — Я не понимаю твоих вопросов, — парень вопросительно вскидывает бровь. — Я ровесник твоего брата. Это ты должен был знать. От подобного признания Коршун подавился дымом, который неудачно осел на горле, потушив остатки сигареты. Уголек моментально спохватился, начиная стучать ладонью по спине. — Так ты взрослый мужчина, — хрипло проговорил Коршун, не желая верить в подобное. У них с Ежевикой была разница в двенадцать лет, а это значит, что Угольку на данный момент двадцать восемь. — Я думал… Черт, мне же всего шестнадцать! — Что ты сказал? Юноша перестал кашлять, понимая, что сболтнул лишнего. Уголек одним рывком прижал его к стене, уперевшись ладонью сбоку от головы. Вместе с выдохом вышел и сигаретный дым, заставляя юношу повторно кашлянуть и отвернуть голову. Уголек же схватил возлюбленного за щеки и заставил посмотреть на себя. — Ты хоть знаешь, что твой отец сделает со мной, когда узнает?! Да он же засудит меня за совращение несовершеннолетнего! — чуть ли не прокричал Уголек. — Прости, я не знаю, зачем соврал. Я не хотел, чтобы ты считал меня малолеткой. Ты на свой возраст даже близко не выглядишь, — проговорил Коршун, схватив парня за запястье. — Отпусти! Больно же! — Коршун, ты… Это… Твою мать, я не нахожу слов! — выругался окончательно Уголек, схватив юношу за футболку, и отшвырнул в сторону кровати. Коршун приземлился на мягкую постель, неуверенно посмотрев в сторону парня. Уголек затушил остаток сигареты и в два шага оказался возле края, куда уперся коленом. Юноша перевернулся на спину, уперевшись локтями в одеяло. Уголек словно о чем поразмыслил, а после схватил его за щеки, вовлекая в поцелуй, и прижал к кровати. У Коршуна от подобной резкости сбилось дыхание, и он уперся в грудь любимого, сжимая пальцами рубашку. — Ау-ч! — просипел Уголек, отстранившись от Коршуна. На губе выступили капли крови, и он прошелся по ним кончиком языка. — Ты укусил меня. — Ты заслужил. — Неужели? — Я ударю тебя, если не угомонишься. — А ты сможешь? — с вызовом спрашивает Уголек и перехватывает руки Коршуна, пытаясь сжать их одной ладонью. Юноша тихо засипел, ловко вырвав одну, и замахнулся. В воздухе повис звук от удара, но Уголек даже не отвернулся, стойко выдержав пощёчину. Красный след от ладони засветился на лице, отдаваясь неприятной жгучей болью. Их взгляды встретились, повисло молчание. Коршун на мгновение ослабил бдительность и Уголек довольно грубо сжал его запястья, одним движением развернув к себе спиной. Юноша тихо зарычал, ощутив тупую боль в руках. Парень не сильно заломил их, не давая взять власть над ситуацией. — Отношения строятся не только на объятиях и поцелуях, — тихо проговорил Уголек, почувствовав, как Коршун перестал под ним дёргаться, внимательно слушая. — Отношения строятся не только на душевном и моральном состоянии. Не только на любви и прогулках, трепетных моментах и улыбках. Отношения — сложный период в жизни каждого человека, и, если мы будем с тобой вместе долгий промежуток времени, нам придется заниматься весьма непристойными делами. — Называй вещи своими именами, не стесняйся — тяжело выдохнул Коршун, утыкаясь носом в одеяло. Его бросило в жар, а в груди приятно защекотало. Юноша никогда бы не подумал, что быть подчинённым кем-то может вызвать столь приятные чувства. Он всегда считал себя выше этого, и, что единственный, кто достоин этой роли. Быть выше, главнее. Быть господином и иметь власть. Но Уголек в очередной раз открывает совершенно иного Коршуна, которого никто не знал. — Ха-а, как тяжело. Долго будешь читать мне нотации, папочка? — Испорченный мальчишка. Уголек отпустил руки любимого, устраиваясь рядом на кровати. Коршун повернулся на бок, даже не успевая обернуться, как губы Уголька коснулись шеи. Дрожь прошлась по всему телу, заставляя чувствам перемешаться. Уголек стал мягко покусывать кожу, сжимая несильно пальцами бок. Коршун стиснул зубы, стесняясь издавать лишние звуки, и в очередной раз уткнулся в одеяло. — Уголек, что ты делаешь… — тихий полушепот сорвался с губ юноши. Уголек в ответ несильно прикусил кожу, вызывая приятную дрожь в глубине души, и поцелуями поднялся к самому уху. Его губы жадно искусывали данный участок тела, заставляя Коршуна невольно шевелиться. Рука Уголька поползла под футболку юноши, подушечками пальцев касаясь живота. Коршун среагировал моментально, невольно опуская руку и пытаясь будто защищаться. Словно боялся. Тихое дыхание Уголька ощущалось в области уха, как и его губы, которые безостановочно целовали, и слегка даже покусывали. — Уголек, не надо… Парень поднял вторую руку и закрыл рот Коршуну, который стал весьма учащенно дышать. Он ранее не испытывал ничего подобного и на мгновение ощутил себя жалким девственником, которого посвящают в мир разврата и похоти. Пальцы Уголька соблазнительно поднялись выше, вырисовывая разные фигуры, и мягко обошли ореол соска. Коршун еле заметно изогнул спину, тяжело выдохнув. Дыхание от столь приятных чувств сбилось, заставляя лишь учащенно дышать. Уголек оставил искусанное ухо в покое и пальцами второй руки обхватил шею, развернув Коршуна немного к себе. Он примкнул губами к нетронутым участкам, зацеловывая. Юношу сразила повторно приятная дрожь, достаточно Угольку было несильно сжать сосок. Он на мгновение отстранился от шеи, устроившись чуть поудобнее, и Коршун встретился с его взглядом. Уголек поспешно задрал футболку, заставляя щеки Коршуна отразиться легким румянцем смущения. — Не боишься? Коршун отрицательно покачал головой, сам не до конца понимая, что делает. Но он однозначно знал одно — его тело хочет Уголька. Это чувство желания заполнило всю грудную клетку, отзываясь своей горячей дрожью, которая сбивала дыхание. Уголек коснулся губ юноши, с жадностью завлекая в очередной поцелуй. Такой чувственный, которым хотелось наслаждаться как можно дольше. Их языки сплелись в страсти, а руки Уголька несильно сжали тело Коршуна. Затем еще раз и еще. Так трепетно, несильно, но с небольшим оттягиванием сжатия. Этим действием он высказывал все свое желание по отношение к любимому. Коршун коснулся ладонью щеки Уголька, а вторую завел на шею, слегка касаясь спины. Кончики пальцев согнулись, безболезненно «царапая». Руки Уголька опустились на бедра Коршуна, приподнимая, и юноша от неожиданности даже ойкнул. — Если бы ты только знал, как я хочу тебя, — прошептал в самые губы Уголек. — Но не могу. — Почему? — с досадой спрашивает Коршун, чувствуя, как горит от желания всем телом. — Я старше тебя. И знаю твоего отца. Я не хочу разлучаться с тобой на восемь лет. — Ненавижу, — только и смог вымолвить Коршун. — Ты снова раздразнил меня. Ненавижу. — Знаешь, сколько усилий я прикладываю, чтобы не отыметь тебя прямо сейчас? Коршун в ответ отвернул голову, обиженно прикусив нижнюю губу. — Малыш, не обижайся, — Уголек поцеловал юношу в уголок губ, но тот не отреагировал. Тогда парень одарил его поцелуем в щеку, в крыло носа, междубровием, в подбородок. Неспешными поцелуями Уголек спустился обратно к шее, прикусив кожу недалеко от ключицы. Коршун тихо выдохнул, торопливо скользнув пальцами по спине. Уголек мягко погладил столь юное тело, проходясь подушечками пальцев, и примкнул губами к соску. От столь неожиданной ласки Коршун слегка выгнулся, а с губ сорвался тихий стон. Он стыдливо прикрыл рот ладонью, а второй несильно сжал волосы любимого. Уголек прошёлся кончиком языка вокруг ореола, несильно прикусив. — Мх… Уголек… — тихо вымолвил Коршун. Его грудная клетка в спешке вздымалась в такт тяжелому дыханию. Столь не многочисленные ласки одурманили, даже вскружили голову. Тело бросило в жар, а желанное чувство горело изнутри с бьющимся от волнения сердцем. Уголек негромко причмокнул, отстранившись, и примкнул губами под ребра, прикусывая кожу. Коршун от неожиданности даже пискнул. Он чувствовал тёплые и столь нежные губы по всему телу, и особенно отчётливо — укусы. — Больно, что ты делаешь! — тихо рыкнул Коршун, когда Уголек укусил его недалеко от бедра. — Какой ты неженка, — тихо усмехнулся Уголек, отстранившись. Он посмотрел на тело Коршуна, будто любуясь. — Всё равно ненавижу, — тихий шепот слетел из уст Коршуна. — Неужели я должен просить тебя? — Не унижайся. Я возьму тебя, но не сейчас. — Как грубо, Уголек. — Ах, прости. Займусь любовью. Лучше? Коршун в ответ сипло засмеялся, посмотрев на Уголька, который взъерошил собственные волосы. Желание в медленном темпе стало отпускать и парень заметил, как на юношу стала накатывать усталость. Очень хорошо это было заметно по его взгляду. — Не подбросишь меня завтра до дома? — Ты не останешься? — Завтра отец вечером приезжает, надо прибраться в комнате. Из-за тебя я почти не бываю дома, — Коршун протяжно зевает, отводя взгляд. — Надеюсь, я не познакомлюсь с ним, — Уголек скривил губы и упал рядом с Коршуном. Юноша будто только этого и ждал, поэтому удобно устроился у него на груди, повторно сладко зевнув. Коршун в меру своих сил обнимает парня, закрывая глаза. Уголек молча приобнял Коршуна в ответ, даже невольно улыбаясь.