Биение сердца

У меня к нему — остановка на миг дыхания. В подреберье пульсация, сердце в груди колется. У меня к нему — отключен аппарат питания. Просто стало чаще казаться — к нему хочется… У меня к нему — и сама душа тянется. У меня к нему от желания — только стон. Я смотрю на ладони свои, а мне кажется: у меня в крови пульсирует током ОН… Кажется, двести двадцать вольт пронзило сердце Шастуна в тот миг, когда он оказался лежащим на сцене концертного зала в городе Пенза и на его грудь легла горячая ладонь, а бедра оседлал тот, от которого Антона пробирала дрожь. Арсений Попов творил страшную дичь на глазах сотни зрителей, изображая кота, слегка ерзая на Антоне и легонько мял ладонями его грудь. Так нежно и ласково, пронзая глазами его душу насквозь. И было, если честно, абсолютно пофиг на то, как это выглядит со стороны, что потом скажут, а главное - напишут. Антон лежал под Арсением на сцене концертного зала и изо всех сил изображал бревно, не подавая признаков жизни. Его мышцы напряглись, а вместе с мышцами напряглось кое-что другое. Мартовский кот Арсений, мать его, Попов возбуждал. Но на самом деле сердце Шастуна готово было выскочить из груди, отбивая бешеный ритм в пальцы сидящего на нем импровизатора. Неужели Арсений не чувствует? Да все он чувствует. Похоже, его сердце, обтянутое черной тканью рубашки, бьется ничуть не меньше. Арсений прикасается к чужой груди и получает удовольствие. Сердце уж давно пропустило удар, и, кажется, стало нечем дышать. Несколько минут, а кажется, что прошла вечность. И моё сердце остановилось, Моё сердце замерло. Моё сердце остановилось, Моё сердце замерло. Я наяву вижу то, Что многим даже не снилось, Не являлось под кайфом, Не стучалось в стекло. Моё сердце остановилось… Отдышалось немного… И снова пошло. Арсений шутит про то, что Антону не мешало бы увеличить грудь, и Антон пружинисто подрывается с пола, в надежде, что никто не заметил, как дрожат у него ноги. Необыкновенное чувство ревности к чужой животине. Кошке повезло, ведь она может лапать своего хозяина где придется, и все будут умилятся. С Антоном такое не прокатит, хотя что ему мешает воплотить свое желание в жизнь? Чужое сердце отбивает ритм счастья, когда в номере отеля Антон целует скулы, колючие щеки, губы, шею, ключицы, подкачанную грудь, нежно проводит пальцами, чувствуя, как в них приятно отдает возбужденным постукиванием, ластится словно кот. Нежно кусает, царапает, переплетаясь пальцами, и трётся о пах партнера, вызывая короткие выдохи и стоны сквозь сжатые зубы. Мокрая дорожка из поцелуев от самой шеи до живота вызывает дрожь и заставляет выгибаться, требуя большего. Горячие ласки, прикосновения, нежные, грубые толчки и алые полосы на груди и бедрах от чужих ногтей доводят до исступления. А после они, тяжело дыша, обнимаются, и голова Антона на груди старшего мужчины, и он с наслаждением слушает самую лучшую музыку бьющегося любимого сердца, и, кажется, его сердце бьется в такт. И в этот момент он счастлив. И Арсений счастлив, прикрыв глаза, он нежно ворошит пальцами светлые волосы, а Антон едва ли не мурчит, прижимаясь ближе. Как же сейчас легко и просто, счастливо дышится и засыпается после утомительного дня в объятьях родного человека, слушая мерное биение сердец друг друга…