Это ты и я.

— Хэй, знаешь, ты, кажется, что-то хотел сказать. Можешь продолжить. — нагло ухмыляясь, выдал рыжик, будучи полностью уверенным в том, что такой тон беседы убережёт их от очередной ссоры. — Да, бля, спасибо-пожалуйста, что разрешил. Это ведь охуеть как сильно поможет. — слегка раздраженно ответил Микки. Раздражение, скорее, было направлено на самого себя, потому что он не знал, что сказать и, главное, это каксказать. Не умел он разговаривать. Что-то объяснять. Это не было характерно для него. После недолгого молчания он всё же начал, неторопливо, с осторожностью подбирая слова. — Я был неправ, окей? Но ты сам виноват, давай это тоже проясним. Мне непривычно то, что ты делаешь. Ты заставляешь меня злиться. И чертовски бесишь иногда. Ты не должен был ну, знаешь, пытаться поцеловать меня. Да блять, чел, там была хуева туча народа! — немного входя во вкус и распаляясь, брюнет даже заговорил чуть громче необходимого, но тут же себя одернул. Не орать же друг на друга они сюда приехали. Он на секунду замолчал, подбирая следующие слова. Но они не понадобились в виду того, что заговорил и Йен. — Ты прав. Я не должен был так поступать с тобой. Наверное, ты не готов ко всему этому. — с грустью проговорил рыжик. Уже размышляя о безнадежности их положения, он начинал расстраиваться. Конечно, ему было грустно, ведь Микки был тем-самым-чертовым-парнем, он был именно тем, с кем Галлагер мог быть открытым, настоящим, откровенным. Потерять всё это из-за какого-то ебучего страха Милковича, мягко говоря, не хотелось. Он понимал Микки, он уважал его мнение, личное пространство и принципы. Но так чертовски хотел быть ближе, и совершенно не хотел потерять его. И к тому же его речи не вселяли никакой надежды, совершенно. Отвлекаясь на алкоголь, Йен лихорадочно пытался сообразить, как именно можно заставить своенравного парня задуматься и не делать поспешных шагов, о которых тот может в последствии пожалеть. Голубые глаза с тщательностью изучали веснушчатое лицо, и все те мысли, что летали в рыжей голове, казалось, можно просто прочесть, словно они были написаны большими буквами. Микки видел искреннее раскаяние и сожаление, затем заметил промелькнувшее выражение грусти, но, в конце концов, зелёные глаза посмотрели на него с какой-то отчаянной решимостью. Мик заметил движение грудной клетки, словно рыжик набирал побольше воздуха в лёгкие для какого-то​ огромного монолога. И уголки губ невольно дернулись лишь в намеке на улыбку. Галлагер был таким забавным в этот момент. Но последующие слова, слетевшие с губ Йена, заставили отбросить всю веселость и свести брови на переносице. С первых его слов он начал чертовски нервничать, опасаясь того, что скажет это рыжее чудо. — Я не хочу делать что-то, что отталкивает тебя. Я вообще не хочу ничего сейчас делать. Если тебе нужно время или ещё какая поебень в этом духе, ты только скажи. И я сразу свалю в закат со своей навязчивостью и прочим дерьмом, окей? — голос его слегка дрожал от волнения, и стакан с виски тоже немного подрагивал. Видно было, что эти слова дались ему непросто. Чертовски непросто. А всё существо Микки в этот момент заполнил всепоглощающий страх. Чистый, без примеси чего-то ещё, как те дорожки кокса, которые он когда-то частенько снюхивал. Милкович боялся, он всерьез боялся. Ему было страшно сейчас оттолкнуть рыжего, опасаясь, а вдруг он больше никогда его не увидит после этого разговора. Не услышит уже привычный смех, не станет жертвой его шуток и подколов, не получит больше «утреннее» смс. Вдруг это рыжее нечто съебнет сейчас, и больше никогда не вернётся. Микки не хотел этого. Готов был разбиться в лепешку, только не допустить этого. Но и позволить Галлагеру сейчас остаться, означало дать согласие на всё, что тот предложит. Быть парой? Как сраные манерные пидоры с телеэкранов? Или чего еще хуже, пойти под венец? Слегка тряхнув головой, Мик посмотрел на Йена. Он просто ненавидел свои глаза за то, что те выдавали каждую его смену эмоций и внутренние конфликты. Ненавидел свой мозг или, может, сердце за все те эмоции, которые атаковали его тело. А зелёные глаза напротив светились искренним пониманием. Галлагер видел, что противоречивость разрывает брюнета изнутри. Он осторожно взял того за руку, не перемолвившись с ним ни одним словом, но ясно дав понять, что поймет и примет любой его выбор. Потому что что? Потому что он любит его. И Милкович был благодарен ему за это. Ему нужно всего лишь ещё пара минут, чтобы правильно ответить. Чтобы решить для себя, готов ли он. Но даже этого времени не понадобилось. Уже на подсознательном уровне он для себя всё решил. Первая мысль — лучшая мысль, так ведь? Хотя, возможно, он решил это ещё в тот момент, когда впервые заметил эти зелёные глаза. Когда помог незнакомцу в супермаркете, отступая от своего привычного поведения. Или когда услышал этот низкий бархатный голос, что так запал в душу. Может быть, когда почувствовал в себе член этого засранца. Но это не точно. Милкович не знал, когда именно он что-то поменял в нём. Но Галлагер явно был повинен во всех смертных грехах. Ведь заставить Микки Милковича чувствовать было за гранью всего допустимого. Брюнет мягко сжал ладонь Йена в ответ, собираясь что-то сказать. Но так и не смог найти нужных слов. — Я не силен в болтовне, ты это знаешь, бля. Просто завали и топай в спальню, рыжий лобок, ты сегодня должен мне качественный оргазм за перенесенный стресс. — неуверенно улыбаясь, наконец ответил парень. И Йен моментально выдохнул, со свистом выпуская воздух из лёгких. Он даже не заметил, что волнение и напряжение заставило его задержать дыхание. Миллиарды частиц, что парили в воздухе между этими двумя, были наэлектризованны. А сейчас все лопнуло, как мыльный пузырь, заставляя неуверенно растягивать губы в улыбке. О, да, Галлагер больше не собирался сдерживать эмоций и искренне рассмеялся. Руки их все ещё были соединены, поэтому рыжик без труда потянул на себя брюнета, заставляя подняться. Алкоголь из стакана брызнул на штаны, что, несомненно, должно было как-то отвлечь этих двоих друг от друга. Но оба парня даже не обратили внимание на такую незначительную мелочь. После всего того, что произошло между ними… Йен вышел из кухни, направляясь, по его предположению, в спальню. Руки Микки он при этом так же не выпустил, будто боясь, что тот может исчезнуть, раствориться. Он крепко сжимал татуированные пальцы, с трепетом ощущая ответные прикосновения. Они неоднократно спали, между ними были ласки в сотни раз откровенней, но почему-то именно сейчас, от такого незначительного прикосновения становилось легче. Это как ощущение новой надежды, подаренной тебе кем-то. Такой хрупкой. Но все же надежды. Милкович шаг в шаг продвигался за Йеном и пытался выбросить сейчас из головы все лишние мысли. Подумает он утром. Ну, или днём. Да похуй когда, только не сейчас. Сейчас он идёт за своим рыжиком в спальню и предвкушает один из лучших трахов в своей жизни. Галлагер всегда был горячим, но сегодня он будет определенно стараться в несколько раз лучше. И это уже само по себе многообещающе. Но, видимо, сюрпризы только начинались, потому что для Мика было удивительным, что на кровати он оказался не опрокинутым, а нежно уложенным. Длинные пальцы Йена медленно и бережно расстегивали пуговицы на рубашке, каждым прикосновением заставляя кожу покрываться мурашками. А туда, где секунду назад были руки, плавно переместились губы и горячий язык. Поцелуи и трепетные прикосновения, всё это было в новинку для Милковича. Он не привык к такому сексу… И все чувства сейчас сплелись в тугой комок, словно множество шипящих гадюк. Разобраться в этом просто не представлялось возможным. Поэтому единственное, что сделал брюнет, это плавно оттолкнул от себя ярко-рыжую макушку, заглядывая в зеленые глаза. — Какого хуя ты вытворяешь, морковин? — дрожащим то ли от возбуждения, то ли от возмущения голосом начал южный гопник. — Тише, большой парень, я просто пытаюсь подарить тебе качественный оргазм, как компенсацию за стресс. Постарайся не дёргаться, больно не будет. — нагло ухмыляясь, ответил Галлагер, тут же возвращаясь к своим действиям. А Мик действительно постарался не дёргаться, но получалось у него. Да никак не получалось. Потому что на каждое прикосновение хотелось отзываться жестом или стоном. Там где кожа касалась кожи, возникало неповторимое чувство, и брюнет с трудом сдерживал себя. От того, чтобы не прекратить весь этот цирк, перевернув своего актива на спину и оседлав. Чтобы взять контроль в свои руки и наконец-то почувствовать в себе его член, такой чертовски большой и подходящий для его задницы. Мысли только больше подхлестывали его, и возбуждение пульсировало через край, а голова Йена, находившаяся уже в районе паха обещала полное отключение мозга в скором времени. Мурашки по коже бежали в бесстыдно большом количестве, а веснушчатый парень только шире улыбался, выставляя напоказ ряд ровных белых зубов, которыми чуть позже он прикусывал кожу возле тазовых косточек брюнета, а после зализывал раскрасневшиеся места языком. Он щедро одарял Мика влажными горячими поцелуями, но одновременно такими невесомыми, что хотелось кричать и просить, умолять о большем. Милкович стоически держался и закусывал нижнюю губу, закатывая глаза под закрытыми веками и сминая руками простыни. Властный и грубый брюнет раскрывался и был с каждой минутой все податливее. Выгибал спину, и даже позволил себе пару особенно громких стонов, ведь всё сопротивление было сломлено на корню им самим же. Решая сделать этот шаг, как новую ступень на пути к новым для него отношениям, тем более начать делать что-то подобное в сексе намного проще. Так почему бы и нет. К тому же это оказалось так приятно. Галлагер начал действовать более активно, теребя кожу руками, оставляя красные следы. Поутру проявятся и будут видны синяки; рыжий лис обожал оставлять на нем отметины. А Микки не особо этому и противился. Йен бережно его раздевал, до того медленно, что хотелось ебануть его и взять грубо и жёстко. Но Мик терпеливо лежал, будучи во власти накрывающих эмоций. Он почувствовал, как к головке прикоснулся кончик горячего языка и довольное «Ммм» гортанно вырвалось изо рта, который тотчас наполнился слюной, будто в предвкушении искусно приготовленного блюда. А Йен в свою очередь издал аналогичный звук, слизывая капельки эякулята с пульсирующего члена Милковича. Он провел языком по всему стволу несколько раз, вверх и вниз, неторопливо, раздразнивая чувствительную плоть. А затем заглотил полностью, вбирая в себя и заталкивая глубоко в глотку упругую головку. Он несколько раз протолкнул член вглубь, грубо обсасывая его. А затем, взяв одной рукой, провел по всей длине подушечками слегка мозолистых пальцев. Зелёные глаза жадно смотрели на реакцию партнера, улавливая каждое движение, каждый звук. Парень наслаждался происходящим и своей безграничной властью в этот момент. Ему нравилось, что во всех отношениях Микки был грубый и закрытый. Кроме тех, которые касаются постели. О, да, тут он иногда позволял себе многое, если не всё. Рыжик улыбнулся своим мыслям и наклонился к губам брюнета, чтобы попробовать на вкус его стоны. Едва приоткрытые, выдыхающие горячий воздух, они были такие соблазнительные и манящие. Первое прикосновение, от которого голубоглазый парень немного вздрогнул. А дальше волна всепоглощающей страсти. Галлагер просто потерял контроль. Абсолютно. Переплетая их языки, он впивался в рот Микки, кусал губы и задыхался. Тело к телу, пышущие жаром волны между ними распаляли, подгоняли и захлёстывали. Йен планировал растянуть удовольствие, хотел показать Мику все грани прекрасного нежного секса. Но черт, тот просто сносил ему крышу. Не разрывая поцелуя, он опустил свою руку к члену брюнета и, вновь проведя по нему, спустился ниже, надавливая на ещё не разработанное отверстие. Проникая туда без смазки, но всего лишь одним пальцем, он получил несколько благодарных стонов и почувствовал, как Микки сам насаживается на него. Извлекая смазку, которая всегда была под рукой (точнее сказать под подушкой), парень выдавил небольшое количество себе на ладонь, размазывая прохладный гель по пальцам, и бережно обработал всё ещё тугие мышцы задницы брюнета. Сразу нанеся лубрикант и на свой член, заранее зная, что на подготовку много времени не понадобится. Так и случилось. Как только рыжик стал орудовать уже тремя пальцами, Милкович инстинктивно усилил движения бёдрами, и в итоге не выдержал. — Трахни меня уже по-нормальному, Галлагер. — с придыханием выдал брюнет, вызывая на лице Йена откровенную улыбку. Рыжик ещё некоторое время двигал пальцами внутри парня, затем медленно их вытащил и приставил головку ко входу. В этот момент он поднял глаза на Микки, ожидая, что тот откроет свои. И дождался, чувствуя на себе нетерпеливый взгляд из-под сдвинутых к переносице бровей. Он тут же вошел внутрь, сразу наполовину, замечая вздох удивления и расширенные зрачки парня. Который тут же подался вперёд, готовый принять в себя больше. Как можно больше. Переставая сдерживаться и постепенно испуская всю страсть, что скопилась в нем, Галлагер до основания продвинулся вперёд, а затем медленно вышел и начал вбиваться сразу с такой скоростью, что кровать заскрипела, грозя не выдержать. Он входил снова и снова, наклоняясь только для того, чтобы оставить парню на губах след от рваного поцелуя, и снова отстранялся. Проводя одной рукой по гладкой и влажной коже Микки, он был сосредоточен на своём удовольствии, которое растекалось по всему телу и грозило вот-вот взорваться, будто атомной бомбой. Задыхаясь, рыча, выгибая спину, толкаясь снова и снова. Умирая, оживая. Умирая, и вновь оживая… Каждой клеткой своего тела ощущая, как затянутая пружина разрывается на миллион частей, разносясь цветными многомерными бликами перед глазами. А потом только тяжёлое дыхание пересохшими губами и сомкнутые веки. Это должно было продлиться в разы дольше, но им обоим было слишком хорошо, чтобы сдерживаться. Рука рыжика была вся в горячей сперме и было лень идти в душ, поэтому он потянулся за салфетками, стирая белесую жидкость со своих рук и живота брюнета. Они лежали рядом с переплетёнными пальцами рук и просто наслаждались моментом, оба пытались привести в нормальный ритм сбитое дыхание. И оба верили, что это было начало чего-то нового, грандиозного. Первая ступень. На которую оба шагнули одновременно. Готовые идти на жертвы и уступки ради друг друга. Это было феерично и волнующе, они чувствовали это. Поэтому оба крепко держались за руки, словно пытаясь найти поддержку и опору друг в друге. И готовые эту поддержку оказать в ответ. Они справятся. Они со всем справятся.