Не делай больно монстру. Межгранье.

Бернар хмуро огляделся по сторонам, надеясь, что в этом проклятом лесу он и его отряд не встретят никого смертоносного. По правде сказать, он бы охотнее встретился с горным волком, чем с обитателями этого леса. Лошади шагали по глубокому снегу, почти по колено утопая в сугробах. Необходимо было спешиться и дать им передохнуть хоть немного, чтобы бедные животные не пали бездыханными. Всадникам тоже требовался отдых. Сон помог бы восстановить силы, вот только пустые желудки не позволяли уснуть. А за два дня им не встретилось даже следов дичи, которую можно было выследить и поймать. -Командир, - один из воинов, Ивон, подвел своего коня ближе. Он говорил тихо, чтобы его никто не услышал, кроме предводителя. – Там, за деревьями, видно дом. И дым. Бернар ругнулся про себя. Наверняка же враги… Но выбора у них особо не было. Уйти достаточно далеко не получится, они слишком устали. По следам на снегу их можно будет отыскать легко и быстро. Так что лучше дать бой сейчас, чем если их застанут врасплох еще больше вымотанными или сонными. -Едем прямо туда. Будем надеяться, что не встретим вооруженный отряд. -Может повезет раздобыть немного еды? – Ивон оглянулся на изможденный отряд. – С позавчерашнего дня ведь ни крохи во рту не было, не считая снега. -Может быть, - согласился командир, но надежд подобных не разделял. Ивон отстал, давая распоряжения и вынуждая людей взбодриться и собраться. Все смотрели на перспективу войти в жилую деревню с мрачной обреченностью. Война уже успела надоесть всем, особенно тем, кому посчастливилось дожить до этого дня с момента ее начала. Таких счастливчиков было немного. Но и те, кто воевал не так давно, успел возненавидеть войну всей душой. Хотелось вернуться домой, на родину, и спокойно заняться своей землей и семьей. У кого-то не осталось ничего из этого, отчего ненависть крепчала. А конца войны даже на горизонте не виднелось. -Как-то слишком тихо, - вывел из невеселых дум голос Ивона. – Если там кто-то живет, то почему не слышно ни звука? Бернар прислушался. Но кроме тяжелого дыхания собственных лошадей и остальных воинов не услышал ни звука. А ведь и вправду, в деревнях всегда слышно оживление. Или хотя бы скотину, которая по определению не умела вести себя тихо. Не было и тропинок среди деревьев. Не могли же люди совсем не выбираться из селения? За тем же пропитанием, к примеру. -Посмотрим. Деревья закончились быстро, резко открывая вид на несколько покосившихся от времени домиков, больше похожих на сараи. Воины остановили лошадей. Не верилось, что кто-то вообще мог обитать тут, но из трубы самого целого на вид жилища шел серый дымок. -Кажется, я догадываюсь, кто тут обитает, - вдруг подал голос Марик. На лице у него отразилось удивление пополам с брезгливостью. Он выпрямился в седле, едва не вставая в стременах. – Изгои или убогие. Я слышал когда-то, что в деревнях таких не терпят, и за провинности выгоняют из селения, без права вернуться. А чтобы они никуда не могли пойти и найти новое место, делают метки на лице, чтобы все знали, кто это и не вздумали помогать и привечать. Обычно они обосновываются в местах, далеких от жилых земель или присоединяются к своим, таким же меченым. -Получается, мы набрели на прокаженного? – Ивон закатил глаза. – Чушь и дикость очередная. Эти чужеземцы всегда поражали меня своими выходками. -А что ты хочешь от этих монстров? Или ожидал, что они к своим собратьям относятся ласково? – поинтересовался Блу, улыбаясь уголком разбитого рта. -А что эти меченные сделали, что их изгоняют? – наивно поинтересовался Лад, самый молодой среди отряда. -Ты думаешь, этим зверям нужен повод? -Нет, - Лад смешно насупился, словно ребенок. – Но ведь они должны сделать что-то еще более ужасное, чтобы их изгнал свой собственный народ. Воины нахмурились и обернулись к Марику. Тот кусал губы, глядя на покосившиеся ворота перед тремя хилыми домиками. -Они… - неуверенно протянул он, - проклинают землю. Над отрядом повисла давящая тишина. Еще три года назад они бы не поверили в эти сказки, засмеяв того, кто произнесет столь бессмысленное слово, несущее в себе веяние старой веры в мистику. Но столкнувшись с настоящими колдунами на этой ужасной войне, никто больше не сомневался, что жители этой страны водились с нечистой. Скрип не смазанных петель медленно открывающейся двери заставил бывалых воинов едва не подпрыгнуть со своих седел на высокие ветви деревьев. Все обернулись на дом, ожидая увидеть что-то, что пощекочет натянутые нервы, и были весьма удивлены, увидев на пороге дома молодого омегу. Хозяин дома был удивлен не меньше незваных гостей. Растерянно осмотрев мужчин, он замер на пороге. Во взгляде у него было что-то странное, отметил Бернар. Он удивился, увидев их, но не испугался. Словно к нему каждый день заезжают вражеские воины и рассматривают издалека. В голову мужчине внезапно пришла мысль, что этот омега, если он изгой, может и не знать о войне. Хотя чужеземные меха, не принятые в этих краях могли навести его на какие-нибудь размышления. -Ждите здесь, - бросил он, спешиваясь. -Э, командир, если он проклинает землю, или чего там еще, не думаю, что разумно к нему идти. -Поэтому я и пойду один. А вы будете ждать здесь, - отрезал мужчина и пошагал по сугробам к воротам. Чем ближе он приближался, тем мрачнее становился взгляд молодого паренька, не двигавшегося с порога. Он не прятался в доме, но и за порог не выходил, чтобы не пускать холод в дом. Только молча наблюдал, время от времени переводя взгляд на неподвижных всадников. Когда Бернар подошел почти вплотную к воротам, до дома парнишки было всего ничего, лицо освещало начавшее спускаться к горизонту солнце. В глазах отчетливо виднелся интерес и ожидание чего-то. Невольно, воин замедлил шаг, оглядываясь, в ожидании ловушки. Дом по правую руку был весь перекореженный, косой и кривой. Бревна местами сгнили настолько, что под весом остальных сплющились и просели. Кое-где даже и вовсе повыпадали из своих мест, отчего крыша провалилась вовнутрь. Другой выглядел более надежно, возможно, он был не так давно построен. Стены были целыми, но крыша и там успела прохудиться. Внутри наверняка было полно снега. Проверять состояние полов и погреба Бернар не решился бы. Самым целым и жилым выглядел только последний дом, где и обосновался парнишка. Жил ли он один было неясно, но воин почти не сомневался, что это так. Иначе уже давно позвал бы на помощь сожителя. Ворота привлекли внимание к себе в последнюю очередь, когда он почти уже к ним подошел. Толстые столбы, почерневшие от влаги, смолы и времени, были прочными на вид. Высотой примерно в два роста совсем не маленького воина. У основания они были толще, сужались каким-то замысловатым узором, который теперь при всем желании уже не рассмотреть, поднимались ввысь, подпирая кривую корягу. Странно, что ее даже не обработали, так и оставив с ветками и сучками, среди которых обосновалось свитое гнездо. Посередине на ней висел бараний череп с лихо закрученными рогами. И чернющей косой, толстой, полу-распущенной. Ветер качал ее из стороны в сторону, отчего делалось не по себе даже не суеверному человеку. Рассердившись на себя за подобные мысли, Бернар стиснул кулаки и быстрым шагом прошел через ворота, не поднимая больше головы. Волосы на затылке приподняло, а шею пробрал мороз, пуская мурашки по спине. Казалось, что пустые глазницы черепа наблюдают за ним. Вот чьи глаза на самом деле наблюдали за ним — это глаза омеги, все так же стоявшего на пороге. Теперь он не смотрел с интересом или враждебностью, а чуть отвернулся, рассеянно скользя глазами вокруг, не останавливаясь ни на чем. На Бернара он обращал внимания не больше, чем на любой другой предмет. Мужчина подошел совсем близко, когда хозяин дома встретился с ним взглядом исподлобья. Теперь-то воин понял, что имел в виду Марик, говоря про «метку». На щеке и брови парня виднелся кривой шрам, стягивающий кожу бледной на смуглой коже полоской. Что уж должно было говорить жителям этой страны такое предупреждение, Бернар не знал, но видел только необоснованную жестокость. Зато темные, словно ночь среди белого дня, глаза говорили больше слов и меток. В таких глазах можно было утонуть, забыв себя. Это пугало похлеще любой магии, объясняя, почему такого непримечательного парня могли счесть вестником проклятья и изгнать от беды подальше. -Добрый день, хозяин дома, - слегка поклонился Бернар, прижимая руки к груди, в знак доброго намерения, и выпрямился, демонстрируя пустые обнаженные ладони. -И ты здравствуй, путник, - не замешкал с ответом омега. Взгляд его не потеплел, голос был кроток, но с внутренней силой. Он явно не боялся мужчины, крупнее его, и отряда, с которым тот пришел, чувствуя себя уверенно на своей земле. -Позволишь ли ты мне и моим людям переночевать здесь? Мы долго были в дороге и устали. -Ночуй, кто же тебе помешает? - омега наклонил голову набок, сверху вниз оглядев Бернара, вызвав в нем удивление и восхищение таким поведением. -Может, ты сможешь подсказать, где можно раздобыть немного пищи? Мы не видели зверей в лесу, и стеснять бы тебя не хотели. Омега посмотрел на отряд из одиннадцати всадников, закутанных в меха. От этих темных глаз что-то ёкало в груди, пробирая до костей. Мальчишка словно глядел в саму душу, зная о каждом больше, чем они сами знали друг о друге и себе самих. Омега усмехнулся, словно что-то решив для себя, покачал головой. Вновь оглядел отряд и обернулся к Бернару. -Будет вам добыча, она не пуганая здесь, заходит часто. За тем домом, что без крыши, сеновал большой. Сарай покрепче оказался, и внутри там сухо, хоть и холодно. Но под вашими шкурами не замерзнете, переночуете. Там же и лошадей откормите. Солома не заплесневела, жевать можно. Все это было сказано все тем же тоном, но не покидало ощущение, что над ними насмехаются. И про дичь, мол проморгали, и про сарай, предлагая взрослым мужикам всей кучей уложиться в сеновал, как малолеткам. И про солому, которую жевать можно… будто не только лошадям. Что было удивительней всего, Бернару это нравилось. Этот пронзительный взгляд, этот насмешливый голос, такой огонь внутри мальчишки и жесткий стержень под обычной оболочкой. Определенно, будет проклят тот, кто познает прелесть чар, которыми владел этот омега. -Благодарствуй, хозяин дома, за ночлег. Ручаюсь, что не потесним и не сильно побеспокоим тебя, - вновь поклонился мужчина. Юноша уже брался за ручку двери, чтобы уйти в дом, когда услышал это и остановился. Не поднимая глаз, он передернул плечами, произнося: -Переступай порог без умысла, и это место станет тебе прибежищем. Отдыхай, путник, - черные глаза пронзили насквозь. Мгновение омега смотрел на пораженного Бернара, а потом черты его лица смягчились, делая его даже хорошеньким. Омега вернулся в дом, закрыв дверь за собой. Бернар недолго мялся на пороге, размышляя о темных глазах. Развернувшись, он поспешно пришел к отряду, чтобы проводить всех на ночлег. -Командир, ты в порядке? - Марик покосился на дом, в окне которого была заметна искра от огонька. - Он ничего тебе не сделал? -Что может сделать один омега, живущий в глуши в одиночестве, против воина-альфы? - Бернар взобрался на коня, не смотря в глаза товарищей. - Спускаемся. Надеюсь, пристанище будет сносным. -Что он тебе сказал? - не отставал Марик, ровняя лошадей бок к боку. -Да ничего. Только лезть к нему не вздумайте. Думаю, он и в самом деле не просто так тут обитает в уединении. Альфы переглянулись между собой, после чего несколько настороженно покосились на омежий дом. Выбора у них все равно не было, поэтому они пустили коней за командиром.