Карусели

      Иккинг, один из тех, кто может часами сидеть над одной задачей по алгебре, и закрыть тетрадь с единственной фразой «Домашняя работа». Он, конечно, может найти этот номер в интернете, но ему бывает до жути лень. И он, с чистой совестью, идёт в школу чуть пораньше, чтобы успеть списать домашнюю работу у лучшего друга- Рыбьенога. Без двадцати восемь утра, а он уже сидит в раздевалке и дописывает заданный номер, пока близнецы списывают у него физику, и лишь Ингерман тихонько стоит в стороне, ожидая друзей. — Привет, Рыбьеног, — раздаётся мелодичный голос Хофферсон и Хеддок подпрыгивает от неожиданности. Так же быстро, блондинка исчезает из поля зрения, Иккинг вручил другу тетрадь и побежал вдогонку за девушкой. — Эй, Хофферсон, как насчёт сходить на свидание с самым крутым парнем школы? — Знаешь… — она резко останавливается и оборачивается, сложив руки на груди. — Я согласна. Тридцать третьего апреля в парке, — не дожидаясь ответа, она продолжила свой путь к кабинету химии, встретив по пути Хезер. — Ну… Она сделала тебя, Карасик, — Задирака похлопал друга по плечу его же тетрадью. — Сейчас физика и нам пора.       До Иккинга очень долго доходили слова девушки. Тридцать третье апреля, что-то не складывается. И только к концу третьего урока его осенило, что такого дня не существует вообще. Она просто дала ему понять, что не собирается никуда с ним идти. Снова.       Парень еле дожил до конца седьмого урока, психологии, по его мнению, самого скучного и ненужного предмета. Хотя кому как, близнецам надо бы ходить на этот урок ежечасно. Когда учитель наконец отпустил учеников с урока, то Иккинг, первым делом, побежал к кабинету на втором этаже, где у Астрид уже заканчиваются факультативные задания.       Йоргенсон так и не успел договориться с ним насчёт проекта по психологии, который нужно сдать уже завтра, а они даже не начинали. Махнув на него рукой, Сморкала подошёл к Рыбьеногу и попросил о помощи. От Хеддока уже ничего не дождёшься. — Ну Астри-и-ид, — жалобно пищит шатен, но она даже не оборачивается, как сделала это утром. — Один малюсенький шанс!       Он уже хочет бежать за ней, но его прерывает писк телефона, оповещающий о новом сообщении. Сообщении от Астрид. Всего одно предложение, а у парня загораются глаза и он начинает плясать прямо посредине улицы. Прохожие смотрят на него как Волан-де-Морт на ожившего Гарри Поттера. Да, он явно не в себе. Тут безоговорочно требуется психиатр.       Уже битые три с половиной часа, Хеддок сидит над двумя задачами: по геометрии и алгебре. В мусорку улетает ещё два исписанных черновика, там уже и падать некуда. Урна полностью забита листочками. Среди раздумий, он даже не замечает прихода друзей. Задирака успевает увернуться от скомканного листа бумаги, что летит прямо в него. Забияка, отвлекаясь на тему «Надо посмеяться над братом», спотыкается о рюкзак друга. И теперь смеётся Задирака. Они не сразу увидят друга, сидящего за уроками и пытающегося хоть что-то решить. — Мне кажется или наш Карасик ударился в учёбу, как в религию? — изумленно спрашивает Торстон и на всякий случай, отходит от него на метр. — А вдруг это заразно? — Доктор, мы его теряем, — Забияка хватает со стола ножницы и резак, а-ля «зажим и скальпель». Задирака надевает фартук, который он стащил с кухни, и зимние перчатки. Ингерман, больше переживающий за самих близнецов, нежели за Иккинга, решает взять ситуацию в свои руки. — Иккинг, пошли гулять? Сегодня такая прекрасная погода, — он аккуратно подходит к Иккингу, но тут же отходит обратно. — Отвалите, я учусь! — не отрываясь, отвечает парень, снова перечеркнув всё на листочке. — А пошли покатаемся на байках? — вступает в «спасательную операцию» Задирака, решивший что без него тут уж точно никак. — Сказал же, отвалите! — Может… — Забияке не даёт договорить, явно раздражённый, шатен. — Я ВАС СЕЙЧАС ПРИБЬЮ!       Близнецы синхронно кивают и начинают вести переговоры, в конце Задирака хрустит пальцами и говорит лишь одно: «Сестра, скальпель.»       Неожиданно для всех, в комнату входит Сморкала с руками, набитыми едой. Ему и думать не надо о том, что здесь творится. Без экстрасенсов понятно. — Торстоны, Ингерман, отвалите от него. Астрид пообещала, что если завтра по всем предметам он получит положительные оценки, то она пойдёт с ним на свидание, — наконец поясняет Йоргенсон, плюхнувшись на кровать. — Пациент мёртв, — Задирака театрально закатывает глаза, приложив руку ко лбу. — Бесславно скончался, — заключает его сестра, забрав у Сморкалы шоколадку, большую пачку чипсов и сок. — И такое дело надо отметить! — ВАЛИТЕ БЛИН! — Хеддок выталкивает всю кучку друзей из комнаты, после чего закрывает дверь на ключ. — А у меня запасной есть, — недовольно фыркает Задирака, — дома где-то валяется.       Они наконец решают оставить парня в покое и посидеть на его кухне без него. Что, в первый раз что ли? Позже к ним приезжает Вереск и её брат- Дагур и уж тогда начинается всё веселье или по-другому, карточная игра мафия.       Задирака оглядывает всех с подозрением и указывает на Хезер. Та, в свою очередь, толкает Забияку в бок, мол «Спасай контору или тебе придётся спасать саму себя». — Э, лохнесское чудовище, а что сразу Хезер? Рыбьеног, вон сидит весь такой белый и пушистый, по-любому мафия он! — возражает блондинка, рефлекторно стукнув кулаком по столу. — Ай-яй-яй… — Я сделал это! Да! — кричит из комнаты Иккинг, и ребята незамедлительно бегут туда. Как потом выясняется, он лишь составил уравнение, которое ещё надо решить.       На следующий день Астрид узнает от подруги, как долго Хеддок просидел за домашней работой по не любимому предмету и на сколько хватило его выдержки, но она всё-таки сходит с ним на свидание и поймёт, что он вполне адекватный и интересный парень, с которым у них, возможно, что-нибудь сложится. В будущем. Наверное.       А Иккинг припишет в календарь тридцать третье апреля и отметит его голубым цветом. Он-то будет знать, что такая дата есть и что именно тридцать третье апреля решило всю его судьбу. Но это уже совсем другая история.