Карусели

      Астрид с самого детства мечтала о любви на всю жизнь. Ей исполняется пять, когда мама рассказывает ей о соулмейтах, у каждого есть своя родственная душа. У кого-то в десять на запястье появляется имя избранника, кто-то слышит голос у себя в голове, у кого-то мир снова приобретает яркие краски. И она почему-то решает, что, скорее всего, и у неё появится красивая надпись на руке. Ведь её мама и отец нашли друг друга именно по именам. — Мамочка, а какой у меня будет слоумейт? — девочка дергает женщину за рукав кофты. — Соулмейт, солнышко, — поправляет её миссис Хофферсон и улыбается, видя как её дочь не терпеливо переминается с ноги на ногу. — Я не знаю, но более чем уверенна, что он будет любить тебя, так же, как и мы с отцом. — Мам, пап, вы будете со мной? — До самого конца, принцесса, — мистер Хофферсон берёт девочку на руки и они, дружной семьёй, идут домой.       Астрид исполняется десять, но никаких изменений не происходит, тогда матери приходится успокаивать дочь. Девочка любит слушать рассказы мамы, особенно когда папа сидит рядом и добавляет комментарии от себя. — Пожалуйста, не уходите, — Астрид продолжает обнимать родителей, сдерживая подступающие слёзы. Она ведь Хофферсон и не должна показывать себя с слабой стороны. Ведь так? — Никогда, — шепчет женщина, целуя дочь в макушку.       Астрид исполняется пятнадцать и она понимает, что должна продолжать жить. Она ведь обещала отцу быть сильной в любой ситуации, но это бывает очень трудно. Она записывается на танцы, испанский, игру на фортепиано и подрабатывает фотографом, время от времени. И не все понимают зачем она это делает, ведь она из благополучной семьи, только Хезер и Забияка знают правду. Только они смогли отговорить подругу от попытки самоубийства.       Месяц назад отец Астрид полетел в командировку и не вернулся. Самолёт разбился спустя час полёта. А как известно, если погибает один соулмейт, то и второй тоже. И тогда у неё начинается жизнь с чистого листа, но она даже не представляет, что всё, что чувствует она, чувствует и её соулмейт. Она ещё не знает о нём, ещё не время.       И когда больно ей, больно и ему. Пусть это будет обычный укол иголкой, но больно же. Вот такое с ней случается очень часто, по несколько раз на день. Как бы то не было, но все-таки она будущий дизайнер, а эта работа не из лёгких. — У нас в школе новенький, представляешь? — весело щебечет Торстон, озираясь по сторонам в поисках брата. — Иккинг Хеддок, мой лучший друг детства. Я его последний раз лет шесть назад видела, он был значительно ниже меня. Коротыш.       Забияка начинает смеяться, копаясь в воспоминаниях, и честно говоря, Астрид видела её такой задумчивой впервые. Нужно обязательно отметить этот день в календаре красным цветом. Уже чуть больше десяти минут, подруги сидели в столовой и обедали, не хватало только брата Забияки, Хезер и Рыбьенога. — А что насчёт твоего соулмейта, Заби? — с улыбкой интересуется Астрид, отставляя от себя полупустую тарелку. — Ах да! — Торстон приподняла длинный рукав рубашки, так чтобы Хофферсон смогла прочитать имя. — Шутка не смешная. Совсем, — хмыкает голубоглазая, но близняшка сидит с тем же «каменным» лицом. — Серьёзно? Сморкала?       Теперь уже юный дизайнер начинает истерически смеяться, привлекая всеобщее внимание. Забияка пытается заставить подругу замолчать: она закрывает ей рот рукой, кормит её из ложки, даже просит младшеклассников повлиять на блондинку, но она все равно не успокаивается. И когда в столовую входят Задирака и новенький, Хофферсон закусывает губу. Чуть ли не до крови. И никто не замечает того, что новенький недовольно морщится и облизывает нижнюю губу. Больно. — Здра-а-авствуйте, — недовольно протягивает Торстон. — Чего так долго? У меня деньги на еду закончились, дай мне свои. — Размечталась, — Задирака гордой походкой идёт к буфету, намереваясь купить шоколадные пончики. Но все планы резко обрываются, когда его сестра прыгает на него сзади с криком: «Дай мне денег, чудовище!»       Астрид засмотрелась на друзей и совсем забыла о том, что чай горячий. На этот раз она обжигает язык, и Иккинг снова чувствует боль. Только на этот раз он убеждается в том, что именно она его родственная душа. Не Хезер, не Забияка, не Роуз из его нового класса, а именно Хофферсон. Ему нравится смотреть как блондинка морщится. Его это забавляет. Хеддок широко улыбается и забывает про то, что ещё пару часов назад он не хотел даже знать о своём соулмейте. — Я Иккинг, — он садится напротив девушки, продолжая улыбаться. Она лениво поднимает взгляд и улыбается в ответ. — Астрид.       Так проходит полгода учёбы. Близятся экзамены и Астрид не вылезает из библиотеки. За это время она очень хорошо подружилась с тем самым Хеддоком, вместе они ходят в школу и домой идут тоже вместе. Глядя на них, Забияка и Хезер умильно улыбаются, и уже придумывают свадьбу друзей. На ней будет чуть больше двухсот человек, плюс родственники… Но Хезер уверяет Торстон, что это мелочи.       В очередной раз, сидя в библиотеке, Астрид пытается решить какую-то замудрённую задачу. Она снова кусает нижнюю губу, усердно придумывая решение, но ничего не выходит. Буквально через минуту в читальный зал влетает шатен и подбегает к подруге. Так же шустро обнимает, заставляя её встать. Хофферсон в недоумении. — Что ты.? — договорить ей не даёт неожиданный поцелуй в губы. Она даже не думает отпираться, сколько можно бегать друг от друга? — Клубничный блеск? Слушай, а мне нравится, — Астрид смущенно утыкается носом в грудь парня. И опять прикусывает губу. — Эй, может хватит кусать губы? Уже до крови искусала и свои, и мои. — Прости, — блондинка не сдерживает смех, на что Хеддок недовольно косится на, теперь уже, его девушку.       Этим вечером Астрид случайно узнает о заговоре лучших подруг и с превеликой радостью, присоединится к ним. Главное, чтобы сам «женишок» не узнал ничего до самого дня свадьбы, не так ли?