Будь со мной...

На первый взгляд, спрятаться ото всех здесь, за теплой сауной, что работала практически до одиннадцати вечера, было отличной идеей. Вроде и далеко не ушел – расчищенная площадка, с которой еще недавно гости любовались фейерверком, была совсем близко, но и заметить его из ярко освещенного холла было невозможно – густая тень от большого козырька хорошо Лёшу скрывала. Да и на второй взгляд тоже – место было очень удачным, здесь можно было отвернуться от сияющего огнями комплекса и увидеть лес, что стоял высокой зубчатой стеной, или же смотреть на поле, на котором волнами блестели сугробы под светом месяца в чистом и удивительно высоком небе. Лёшка всегда путался, растущий он или нет, мама как-то учила распознавать, да он не слушал. Это не важно, если можно просто на него любоваться, в то время как в голове плывут не особо приятные мысли. Он достал сигареты и прикурил одну, выпустив изо рта густое облако дыма и пара. Оглянулся на окна, отбрасывающие яркие прямоугольники света на заснеженные газоны, и усмехнулся, скривив губы. Праздник действительно удался. Алексей хотел оказаться как можно дальше от Димы, но Ленка потащила его за соседний стол. Он сел и тут же, не сумев сдержаться, взглянул на неразлучную парочку – Света к Диме едва не прилипла и даже сидела, держа его под ручку. Лёша мужественно повернулся к ним спиной и постарался отвлечься. Но не особо это удавалось – Лена то и дело переговаривалась с соседним столиком, так что и ему приходилось вступать в разговор. И его решение, еще не оформленное полностью, но уже появившееся, начинало крепнуть – пальцы Светы и Дмитрия переплелись, он шутил и сидел к ней очень близко, касаясь лицом ее волос каждый раз, как к ней поворачивался. У них действительно все было хорошо, так? И Лёша мог бы быть полностью в этом уверенным, если бы не Димины на него взгляды. И это путало все в его голове, потому что если бы Дмитрию была настолько важна его девушка, как она сама расписывала, то он не стал бы на Лёшу так смотреть. И слегка запутавшийся Алексей при первой возможности сбежал. Ушел в противоположный конец зала под предлогом разговора со старыми знакомыми и танцев и сел на диван, продолжая наблюдать. А посмотреть было на что – едва приглашенная на праздник группа начала выступление, Дима и Света пошли танцевать. Алексей, как это ни прискорбно для него, не мог не признать, что они удивительная пара. Высокие и стройные, красивые и счастливые. Они кружились, прижимались и двигались, словно их тела были созданы друг для друга всеми своими изгибами. Как паззл, что складывается, образуя идеальную картинку. И сейчас Лёшка в этой картине не мог найти места для себя… Сидя на декоративной поленнице – сауну отапливали газом – он лишь покачал головой и глубоко, до боли в легких, затянулся. Сигарета едва не обожгла ему губы, и он выкинул ее в снег, рассеянно следя за яркой звездочкой, что сверкнула в полете и сгинула, упав в снег. Ветер забирался под куртку, норовил заморозить, но Алексей не сдавался – входить снова в зал и смотреть на дорогого, но такого далекого человека не хотелось. Лёша, едва не прилипнув к банке губами, допил пиво, что обожгло горло холодом. «Не заболеть бы», мелькнуло безразлично, и он сунул в рот очередную сигарету, хоть в груди и саднило от уже выкуренного. Радостные крики и музыка, что доносились из холла комплекса, раздражали, так что Лёшка воткнул наушники и врубил музыку потяжелее, надеясь выбить из памяти и танцы, за которыми следил не в силах глаз оторвать, и Новогодний поцелуй, которым одарила Диму Светлана в двенадцать часов по американской традиции. Сильные руки на гибкой спине девушки, ладони, зарывающиеся в черные волнистые волосы – смотреть дальше сил не было – Лёшка протиснулся между целующимися парочками и по лестнице взбежал на свой этаж. Там, захватив куртку и шапку, он опустошил холодильник на предмет пива и так же по лестнице спустился вниз, где и вышел на улицу через служебный ход. В это время в противоположной стороне комплекса как раз взрывался, расцвечивая все вокруг яркими красками, фейерверк, так что никем, как он был уверен, незамеченный Лёша укрылся за сауной. Где и сел на поленницу, дрова в которой, наверное, были прибиты друг к другу гвоздями. Пиво закончилось быстрее, чем его желание побыть в одиночестве. Решено, надо уезжать. Прямо завтра, как только возможно будет вызвать такси из города. И на хер всю эту любовь! Лёша снова глотнул дым и, уперевшись сзади на прямые руки, запрокинул голову к небу – звезды сияли прямо над его головой, казалось, что их так легко коснуться, они же совсем рядом. В такую ночь хотелось сидеть под ними не одному, а с близким человеком. С Димой, если быть честным. «Нет, ерунда! Лучше Светку на хрен!» – сказал он сам себе, вспоминая сияющий и откровенно голодный взгляд Димы, когда тот узнал, что Лёша теперь свободен. А его слова там, в служебном коридорчике… «Почему ты стал таким важным для меня», - так он сказал. А ведь это почти признание. Лёшка только представил, каково это будет – целовать его, прижиматься и чувствовать жар обнаженного тела – и голова его пошла кругом. «Ну что я теряю, - подумал он. – Пусть будет хоть один раз. Он, конечно, перебесится, пропадет, перестанет отвечать на звонки, и это будет лучшим выходом. Зато я не буду все время думать, как это могло бы быть между нами…» Он затянулся, качая головой в такт музыке в наушниках и… мир кувыркнулся, оглушив и ударив его под дых. Сильным ударом кто-то сшиб его с поленницы и приложился с размаха увесистым ботинком в живот, выбив дыхание. Чьи-то руки рывком опустили шапку ему на лицо, чувствительно при этом ударив. Он вскрикнул, но тут же получил удар по почкам. От боли едва хватал воздух короткими глотками, но замер, потому что его вздернули вверх, и чей-то голос прошипел, обдавая перегаром даже сквозь ткань: - Заткнись, педик хренов. Иначе зубы по одному выплюнешь. Но тут же в его рот воткнули всю в снегу перчатку и его бросили лицом на дрова. Между лопаток тяжело легла рука, сжимая и без того горящие от недостатка воздуха легкие. Поясницу обдало холодом, Лёша дернулся, пытаясь оттолкнуться от поленницы, но тут же получил кулаком по голове. - Не дергайся, шлюшка! На нормальных пацанов загляделся? Будут тебе пацаны, столько не унесешь! – шепот едва проникал сквозь шапку, что все так же закрывала его лицо. Алексей хотел вырваться, что-то сказать, крикнуть, но снова получил короткий удар в бок. - Эй. Держи его, я гондон натяну. На этот раз на него навалилось тяжеленное тело, прижимая к мерзлому дереву, он только задергался под ним, царапая бревна и борясь за каждый глоток воздуха. - А ты с собой взял? – спросили очень тихо, человек явно не желал быть узнанным. - А куда мы пошли? Ясно дело взял, надо же этого педрилу проучить. Будешь? - Э, нееет. На хер его. - А я вставлю, чтоб осознал, что такая мразь к нормальным людям подходить не должна. Его грубо схватили за бедра, и Лёша успел только подумать, что надо попытаться расслабиться. И это не был анекдот, это был совет человека, побывавшего в подобной ситуации. Был уже третий час ночи, и Дима все больше злился. Как жаль, что сегодняшний день, чудесный, удивительный день так быстро закончился. Он провел столько времени с Лёшей, забыв обо всем и не делая оглядок на окружающих их людей, и это было так... правильно. По большому счету и потом все было нормально – и друзья, и обстановка, и сам праздник, но вот только Светы почему-то стало вдруг слишком много. На протяжении вечера она не отставала от него ни на шаг, все время касалась его, висла на руке и прижималась горячим боком. Аромат ее духов обволакивал его, не давая вздохнуть, голос врезался в мозг, едва не звеня в нем. Хотелось отойти на пару шагов и глубоко вздохнуть, но вот отойти-то как раз и не получалось – Светлана не давала ему и шанса на выживание. А еще раздражение вызывало поведение Алексея. Дима, сидя за столом и потихоньку зверея от тесной клетки, в которую пыталась запихнуть его Светлана, не мог не смотреть на парня. Он чувствовал, что вот оно, между ними наросло именно то, предельное напряжение – критическая масса, которая требует выхода. Но Лёша, к его ярости, сбежал. Вот только что сидел тут, а в следующую секунду уже, помахав рукой, ушел прочь, что-то рассказывая о старых друзьях, которых тоже надо поздравить. Ну какие друзья?! Правда, долго расстраиваться по этому поводу ему не пришлось, нашелся другой – Света вытянула его танцевать и не отпускала от себя, лаская его плечи и мило и соблазнительно нашептывая на ушко свои постельные фантазии. Видимо, чтобы показать, какая она горячая штучка, и как же Дмитрию с ней повезло. Незаметно подобрались и двенадцать часов, люди вокруг закричали с восторгом, а Света впилась в его губы страстным поцелуем. Ну, что говорить – целоваться она умела, и Дима оглянуться не успел, как уже обнимал ее, погружал руки в густые волосы, вполне добровольно отвечая на поцелуй. Но долго это не продлилось, твердо отодвинув девушку от себя, он попросил объяснить, с чего это она так в него вцепилась. Но прямого ответа, конечно же, не дождался – Света, изредка вскидывая на него взгляд, говорила о своих чувствах, о любви и о том, что теперь все будет по другому – он столько времени терпел ее эгоизм, но с Нового года она все изменит. Внутренне содрогнувшись при этих словах, Дима дал увлечь себя на улицу, где в чернильном небе разгорался яркими цветками салют. И глядя на распускающиеся цветы над головой он впервые сказал себе прямо, без недомолвок и ухода от реальности, что предпочел бы стоять здесь не со своей девушкой, а с Алексеем, и желательно обнимать, согревая, именно его. Даже несмотря на то, что могут сказать его многочисленные друзья. И, за исключением пары человек, ему было искренне наплевать, как же отреагируют остальные. Но чуда не случилось – Лешик так и исчез с праздника, и как Дима ни искал его среди танцующих и сидящих в баре, сколько он не обходил зал, вглядываясь в сидящих на диванах людей – Алексея среди них не было. На исходе терпения он даже поднялся на шестой этаж и стукнул в дверь, правда, совершенно не надеясь на успех – ну неужели молодой парень будет сидеть в номере, когда внизу такое веселье. - Алексей, - тихо, между ударами. – Алёшка… Он стукнул еще пару раз и пошел к лифтам, решив обойти вокруг здания – а вдруг Лёшка сидит где-нибудь на улице?.. Спустившись в холл, он увидел Свету, что взволнованно сказала что-то своему давнему другу – Михаилу, а потом, хлопнув его по плечу, отошла в сторону. Пройти мимо нее незамеченным не удалось, при виде Димы ее сосредоточенное лицо прояснилось, и девушка в один момент оказалась рядом. - Дим, милый, я что-то плохо себя чувствую… Давай поднимемся наверх. - Плохо? Так, может, к врачу? - Нет, не настолько. Но я хочу прилечь. Пойдем, Дим. - Ладно. В номере Света попыталась вроде соблазнительно прижаться, заглядывая томным взглядом в глаза, но Дима остался тверд в своей заботе. Поэтому, чтобы не разрушить историю о недомогании, Свете пришлось выпить таблетку и лечь в постель и, конечно же, обнять при этом Диму, не давая ему шанса на побег. Тот через какое-то время попытался встать. - Свет, тебе лучше? - Сбежать хочешь? И бросить меня в таком состоянии? – прошептала девушка недовольно. - Ну… нет. - Тогда лежи, - ответ был намеренно резок. – А то вдруг мне серьезная помощь понадобится. Через какое-то время Дима все же заснул, и Светлана наконец расслабилась. Жаль, что ничем более интересным заняться не получилось – слишком правдоподобно пришлось изображать недомогание… Ну, да ладно. Ведь главной ее задачей было не дать ему спуститься вниз – не дай бог случайно наткнулся бы на этого идиота Лешего, хлопот потом не оберешься – с его-то характером Дима эту историю на самотек пустить бы не согласился. Вспомнились уверения Миха, что все концы подчищены – столько отдыхающих, поэтому найти виновника в случае чего не представляется возможным. Все же молодец он, что показал педику его место. - Алексей. Алёшка… Лёша сидел прямо под дверью с другой ее стороны и едва сдерживал стон, с силой закусив ладонь. Голос, этот голос его наизнанку выворачивал, было даже хуже, чем еще недавно на улице – душу рвала более острая боль. Он и сам едва помнил, как добрался до номера – память укрыла, словно туманом, те моменты, когда он сумел подняться с утоптанного снега и хоть немного привести себя в порядок. Так и пошел через черный ход, придерживая джинсы, молния на которых не держала, и надвинув шапку поглубже на уши, чтобы не была видна ссадина на щеке, оставленная либо чужим кулаком, либо замерзшими поленьями. Первое оглушение прошло внезапно, стоило ему только взглянуть в зеркало, в которое он смотрел несколько часов назад, но теперь вынести взгляд в глаза человека из зазеркалья казалось ему невозможным. Он попытался, сжав зубы и вцепившись в края раковины пальцами, но он не знал больше того, кого видел, он потерял его и потерялся сам. И теперь незнакомец даже не просто пугал – в его темных глазах было слишком много знания. И это было страшно и больно... Лёша вышел в маленький коридор и сполз по стене, боясь зайти в ванную снова и снова взглянуть в глаза отражению. Так и сидел, пока осторожный стук не заставил его вздрогнуть всем телом. - Алексей. Алёшка… Он закусил свою руку, потому что понял как никогда ясно, что теперь у них точно ничего не будет. Дима заслуживает лучшего, а не этого… не изнасилованного педика, который может вызвать разве что брезгливость, а уж никак не уважение и любовь. А еще недавно ему хотелось именно этого… Но теперь, после того, как его… как с ним… Алексей не смог даже про себя произнести эти слова. Он опять надолго провалился в оглушающую тишину, а потом еле заставил себя раздеться и залезть под душ. Мысль пойти в полицию даже не пришла в его голову, вернее, пришла, но не серьезным намерением, а лишь воспоминанием, и он снова стал перебирать в памяти моменты прошлого, только бы не думать о том, что случилось в настоящем. Алекс как раз закончил работу и вышел из клуба, высматривая себе такси, как зазвонил телефон. На экране высветился номер Максима – одногруппника, с которым они периодически встречались попить пива или же здесь, в клубе, куда Алекс устроился учеником бармена. - Да, – ответил довольно недружелюбно. Еще бы, спать хотелось зверски, да и голова гудела. - Леший, друг, нужна помощь. - Тебе? Что случилось? - Другу, - коротко ответил Макс и объяснил, куда пройти. Через пять минут Лёшка уже входил под низкую арку, высматривая в густом предрассветном полумраке знакомую фигуру. - Мы здесь. В глубокой нише они стояли вдвоем – Макс и другой парень, которого Алекс иногда видел в клубе. Парень буквально висел на Максиме, периодически сплевывая кровь, и тихо матерился. - Что?.. – запнулся Лёшка, останавливаясь. - Наличка есть? – деловито спросил Макс. – Мы на мели, а без такси не обойтись. - Есть, - ошарашенно ответил Лёшка. – А что… - Вы***и, суки, - поднял голову парень, и Алексей заглянул в избитое лицо с одним закрывшимся глазом, – и избили. - Так, может, в больницу? Или в полицию? – предложил растерявшийся Лёша, на что парни откровенно рассмеялись. Правда, рассмеялись совсем невесело. - Мы только оттуда, - Макс сплюнул под ноги и удобнее перехватил парня. – Короче, после поговорим. Дуй за такси, бабло потом отдам. - Ага, - Лёшка сорвался с места, потому что парень уже собирался упасть, и как только его держал такой хрупкий на вид Максим. Спать остались там же, у Ежа, как назвал парня Макс. Вот только спал один Еж, после того как его вымыли, намазали мазями и напоили лекарствами, а Алексей не мог оставить Максима без вопросов. Во что они вляпались и почему в больницу не поехали? Макс пил нашедшийся в холодильнике дрянной коньяк и ржал, расписывая, что именно им сказали в полицейском участке, стоило Максу только заикнуться о том, что случилось с его другом, который просто полулежал на лавке. Хорошо хоть один из полицейских нормальный мужик оказался и тихо, чтоб другие не услышали, посоветовал пацанам валить, пока не поздно и пока на них самих какое-нибудь изнасилование не повесили. А можно, конечно, и в больницу, но там вызвали бы охранников правопорядка и… см. выше – навешивание всех собак. - Мы педики, Лёх, ты чего хочешь? Мир не изменить одним твоим желанием, а сейчас мир именно таков. И не ной, все будет путем, с кем не бывало. - И с тобой бывало? – спросил Лёша, глядя снизу вверх на собравшегося идти спать Макса. - Со мной-то? – парень прищурился и прислонился плечом к косяку. – Нет. Со мной не случалось. - Хорошо, - качнул головой Лешик, но Макс продолжил. - Со мной такого не случалось, потому что я трус, Леший. В таких ситуациях я всегда делаю вид, что и сам этого хочу. Берегу личико, - добавил он тихо и вышел с кухни. Через пару минут в ванной полилась вода. Лёшка ошарашенно посидел еще немного, выкурил сигарету и прошел в зал, где на расправленном диване уже лежал Максим. Он похлопал рукой рядом с собой и буркнул из-под подушки: - Ложись и не парься, понял? И Алексей лег, и больше они к этому вопросу не возвращались, но дружить стали намного теснее, хоть и беспокоился он поначалу, что Макс, расстроенный пьяным признанием, перестанет с ним общаться. Но Максим оказался намного более честным, чем Лёшке казалось, и теперь он был самым близким его другом. Лёша упорно вспоминал именно его, повторяя про себя, что с кем только такого не бывает, и с ним все будет хорошо. Сейчас он в безопасности. Никто не зайдет, никто не сделает это снова… Он быстро оделся после душа и забрался под одеяло, пытаясь согреться и унять противную дрожь, что начиналась глубоко внутри и вырывалась наружу, заставляя его обхватывать себя руками и сжимать зубы. Предупреждать Лену он не стал. Когда под утро она зашла в номер, страстно попрощавшись с Генкой у двери, он притворился спящим и молча дождался, пока она, утомленная и пьяная, упадет в кровать и засопит, потом встал, стараясь не шуметь, набросал ей пару строк на блокнотном листе и, вытащив сумку из шкафа, вышел в коридор. Вокруг царила полная тишина, было то самое время, когда угомонились даже самые активные отдыхающие и спокойно спали в своих, или совсем не в своих кроватях. Он хотел спуститься по лестнице, но благоразумно решил вызвать лифт – ему еще до города сколько ехать, не стоит разжигать боль сильнее, чем есть сейчас. В холле было пусто, даже дежурного на ресепшене не наблюдалось, хоть заходи и выноси все, что хочешь. Но Лёшка хотел только такси и уже потянулся к стоящему на стойке аппарату – его телефон был разбит накануне ночью и теперь бесполезной тяжестью лежал в кармане – но в этот момент звякнул приехавший лифт, и в холле показались знакомые по клубу парни. - Алекс, с Новым годом, - крикнул один, второй только кивнул, зевая во весь рот. – Собрался куда-то? - В город вызывают, - не стал придумывать что-то другое Лешик и сказал то же, что написал Ленке в записке. – Такси надо бы... - Я подвезу. Хочешь? - Слушай, это будет здорово, - Лёшка подхватил сумку и пошел за парнями, что, выйдя из здания, непроизвольно взялись за руки. А вот Алексей только отвернулся, делая вид, что разглядывает белесое небо, на котором туманным пятном вставало солнце. В груди стало вдруг очень тесно, и он старался дышать короткими мелкими вздохами, чтобы не тревожить то тяжелое и мутное, что там осело. Путь по пустым дорогам не занял много времени, Лёшка даже не задремал, его отвлекали неприятные мысли и боль во всем теле – к утру у него на боках расцвели почти черные гематомы. Симыч, так звали знакомого, разговорами не отвлекал. Как поцеловал своего парня и отправил его спать, пообещав вернуться к вечеру, так больше и трех слов не сказал за все время, только косо поглядел, как неуклюже Лёшка забирается на сиденье рядом. И даже на благодарность он лишь кивнул рассеянно и газанул, скрываясь за поворотом. Дом встретил пустотой и тишиной, что было Лёшке как раз и нужно. Он скинул куртку и лег на диван, натянув на себя плед. И вырубился, словно его сознание выключили. Говорят, что со своей проблемой надо переспать, чтобы взглянуть на нее по-другому или же почувствовать облегчение. У Алексея не наблюдалось ни первого, ни второго… Было тошно, дни словно слились в одну полосу, он не отличал их друг от друга, что дома, что на работе в клубе – они проходили перед глазами словно за густой пеленой, которая плохо пропускала краски и звуки. Но он изо всех сил делал вид, что с ним все в порядке, пытался так же улыбаться, хоть его улыбка и походила на оскал, вот только разговаривать нормально никак не мог – в горле стоял ком, и выдавить из себя обычные слова получалось с большим трудом. Так, погруженный в себя, однажды выходя из подъезда на работу, он услышал знакомый голос и замер с колотящимся сердцем. За всеми своими переживаниями и отчаяньем, спрятавшись за своим решением больше не продолжать отношений с Димой, он как-то упустил один момент – Дима этого не знал. - Алексей! Он и не подозревал, что звук собственного имени может звучать настолько неприятно. Лёшка остановился и стал медленно поворачиваться, сдерживая волнение и даже панику, от которой хотелось повернуться и сорваться с места, убежать как можно дальше. - Лёша, привет! – подошел, улыбаясь, Дима. – Я тебе звонил… Ты в порядке? Что со щекой? Лешик сжал кулаки, задержал дыхание, потому что все силы направил на то, чтобы выглядеть естественно – он не мог позволить Дмитрию узнать его тайну. Надо было срочно что-то придумать! - Привет. Я в порядке, приболел слегка, - про щеку он просто промолчал. - Ты так внезапно уехал… Я тебя искал. - Да?.. – в груди больно сжало. – Не мог предупредить, извини. - Я хотел… - Дима сделал шаг вперед, пытаясь поймать убегающий от него взгляд Лёши, - сходить куда-нибудь с тобой. Ты как? От неожиданности Лёшка посмотрел прямо в теплые глаза и с отчаянием понял, что не раньше, а вот именно сейчас вся его жизнь и рушится, звеня осколками. Они впивались в сердце ощутимо больно. - Я не смогу, Дим. Прости, но я… - ответ сам пришел ему в голову, окончательный и бесповоротный, - со своим парнем помирился. Так что он не поймет… Он смотрел, как потухает взгляд напротив, как Дима тянет воздух сквозь зубы и как, держа себя в руках, отвечает. Он даже не понял, что тот говорил, наверное, что-то вежливое, типа: Да, понимаю, ладно. Алексей просто кивнул и отвернулся. Он знать больше не хотел, что делает Дима, как он смотрит ему вслед и что думает о его «ветренности». Больше, чем сейчас, он переживать уже бы не смог… Жизнь катилась дальше, но как-то забыла взять его с собой, он ощущал себя пустой оболочкой, что осталась взамен живого Лёши, который куда-то пропал. Диму он больше не видел, с друзьями не разговаривал, телефон так и не купил… Все казалось бессмысленным и ненужным. Только дома, когда он сидел на диване, укутавшись в плед, приходили злые мысли. Злые на себя, ему стало казаться, что он сам виноват в том, что произошло. Зачем ушел из холла? Зачем спрятался? Он сам привлек насильников, но сам виноват в случившемся… И даже здравые мысли, что никто не имеет права так поступать с человеком, где бы он ни сидел, не помогали. Они были чужими, слишком разумными и рациональными для его состояния. И как из него выйти, он не знал. На четвертую смену его вызвала на ковер менеджер и устроила разнос – клуб терял деньги с таким его отношением – клиенты недовольны постной физиономией бармена, ведь он должен держать марку клуба на высоте и быть внимательным к посетителям. И эту отповедь Алексей выслушал с равнодушным выражением лица, так что менеджер даже обеспокоилась его здоровьем. - Все нормально, - Алекс расправил плечи и напомнил себе, что стоит быть повнимательнее – дать заметить кому-то, что с ним не все в порядке, неприемлемо. - Ладно… - женщина устало опустилась на стул и переплела пальцы. – Раз работать в нашем режиме ты не в состоянии, сделаем так. Дорабатывать январь не надо, выйди в следующую смену и будешь свободен. За трудовой зайдешь через пару дней. Устраивает? - Вполне. - Можешь идти… Менеджер отпустила его взмахом руки, и Лёшка вышел, не ощутив даже удовлетворения от появившейся свободы. Ему, скорее, стало страшно – что он будет делать один в пустой квартире день за днем. Однако, представив рядом с собой друзей или семью, он содрогнулся – так было еще хуже… Для него с самого начала неожиданной проблемой стали поездки на работу, а особенно домой. Каждый раз, садясь на заднее сидение в такси, он едва мог сдержать противную дрожь, что, как и в первую ночь, начиналась где-то глубоко за грудиной и расползалась по всему телу. Он с силой сжимал во влажной ладони длинный ключ от старого замка и напряженно всматривался в пейзаж за окном и в отражение водителя в стекле, всеми силами держа в узде накатывающую на него панику. Лёша пытался, убеждал себя, что все прошло, все в прошлом, но помогало это мало, и он просто не знал, как избавиться от появившихся страхов. И как снова научиться смотреть в глаза своему отражению. Почему-то именно оно заставляло Алексея едва не скулить от накрывающих его воспоминаний. Он совсем потерял счет дням, пока вечером следующего после разговора с менеджером дня в его дверь не заколотили, и знакомый голос не проорал на весь подъезд, что сейчас эта дверь вылетит ко всем чертям! Лёшка щелкнул замком и отошел подальше, пытаясь прикрыться руками от объятий посетительницы. Сестра вломилась в дом как ураган. - Ты дома? Все в порядке? Здоров? Жив? Скотина! О себе не думаешь, так хоть о матери подумай! Ты куда пропал? Даже на Рождество не позвонил! Она себе места не находит, валерьянку литрами пьет, идиотик ты мой! Нормально все? А что глаза грустные? Устал просто, да? Ну ладно. Почему не звонил-то? И почему твой телефон отключен? Все эти вопросы сестра выстреливала из себя, крупным шаром прокатываясь по квартире и осматривая все углы. Под конец подошла совсем близко, порывисто обняла Лешика, не заметив, или сделав вид, что не заметила, как едва не отшатнулся от нее брат, потом потянула его руки, внимательно их осматривая. - Эй, Эй! Ты зачем мне руки тянешь? Проверяешь? - А что? Не дай бог, конечно! – агрессивно вскинула голову Ирка. – Чай поставь. Позже, сидя на кухне и глотая крепкий чай, но лишь повинно смотрел в стол, выслушивая жалобы на свою безответственность и забывчивость. - Мать ждет же! Неужели трудно звякнуть ей? - Телефон сломался, Ир… - Фигня! Новый купить не можешь? А Лешик действительно задумался, почему до сих пор не обзавелся новым аппаратом взамен разбитого. Тот все еще с симкой лежал на подоконнике и ждал своего часа. Он вообще был словно напоминание, от которого рука не поднималась избавиться. Лёшка вдруг решительно встал и, взяв сломанный аппарат, протянул его сестре. - Ира, а давай, ты мне телефон купишь? Не беспокойся, я деньги дам сейчас. - Ты чего, Лёш? Сам купить не можешь? И он отвечал, врал что-то о нехватке времени, о делах, что внезапно навалились… А Ирка, глядя на брата и слушая его сбивчивую речь, холодела от страха. Потому что это был не ее брат. Нет, снаружи все осталось как прежде, только вот щека покарябана, но внутри… Да он на себя не был похож, но спросить?... Нет, Ира испугалась того, что могло последовать за ее вопросом, и она малодушно смолчала… - Заметано? - Прямо сейчас? - А что? Здесь недалеко, Ир. Ну давай, а?.. - А сам? Сейчас сходить? - Я занят… Я кушать приготовлю, ты же голодная, что эти крекеры. - Голодная, - кивнула согласно Ирка, вышла в коридор и стала натягивать пальто. – Только готовь побольше – я с мужем приду, а то он в машине греется сейчас. - А ты с ним? - Он меня в таком состоянии одну не отпускает, - в голосе послышалась гордость. - Жди, сейчас будем. В общем, это был один из самых длинных и сложных вечеров в его жизни. Пришлось разговаривать, отвечать что-то и даже позвонить матери, правда, с телефона Ирки – свой новый, с вложенной симкой, он активировать пока не стал. И когда родственники ушли, выбив обещание заехать, Лёша просто упал на диван и замер, укрывшись с головой пледом, а потом и заснул. Зато эта усталость позволила хоть один вечер не вспоминать… Не видеть снова, и снова не чувствовать… Перед началом работы в последнюю свою смену в клубе Алексу пришлось немного побегать, точнее, спрятаться от Славки, что всем своим видом показывал желание подойти и поговорить. Лёшка и сам не знал, каким чудом ему удалось этого избежать. Он не чувствовал в себе достаточно сил, чтобы противостоять напору бывшего любовника. Славка не остановился бы, пока не выяснил все, а это же… смерти подобно. Услышать от него, с его обычной язвительностью, что так Лёшу наказала судьба, что не надо было от него, Славы, бегать… Все эти варианты промелькнули в голове Лёшки, и он приложил все силы, чтобы не встретиться с ним невзначай где-нибудь в укромном уголке. Зато на рабочем месте расслабился, вернее, снова впал в свое теперь уже привычное состояние и позволил себе посмотреть так на Макса, что подошел к стойке вместе с Андреем. - Мне как обыч… Леший, ты чего? - Голова, - показал на нее Лёшка, запнувшись. – Голова болит, ужас. Сам как? - Норм, - Макс все не сводил с него взгляда, и Лешику пришлось сбежать – что-то подкатывало под горло, требовало выхода, наверное, ему просто было страшно, что Макс вот прямо сейчас что-нибудь спросит… Покидав после работы свои вещи в сумку, он пересилил себя и попрощался со всеми, кивая на предложения отметить как-нибудь здесь же его новую работу. Славка, поняв намек, стоял у стены, сложив на груди руки и больше попыток поговорить не делал, но ему и так было ясно, что дела у Лёшки идут неважно. С одной стороны, это грело душу – вот так тебе, раз не мог оценить и довольствоваться тем, что было. Но с другой – Лёша этого точно не заслужил. Ничего из того, что могло отразиться такой пустотой в глазах. Лёшка вышел на улицу, кутаясь в шарф и уже предвкушая ужасную поездку на такси, но просигналила припаркованная на стоянке знакомая машина, и Макс выглянул из нее на улицу. - Дуй сюда, Леший! Подвезем. - Спасибо, - кивнул Алексей и, сев в машину, обессиленно прислонился к дверце, всем видом показывая, что устал и разговаривать не хочет. Так и доехали, но, уже попрощавшись, он с удивлением увидел Макса, что вылез из машины с подозрительно звякнувшим пакетом и отправился вслед за ним. - Ты куда? – спросил ошарашенно. - А я сегодня у тебя ночую, - Максим обошел его и прошел в подъезд. – Чего встал, дверь открывай. Андрей махнул через лобовое стекло и уехал, оставив Лёшку наедине с другом, и дело было не именно в нем, просто тот маленький мирок, который оставил себе Лёшка, явно не был рассчитан еще на кого-нибудь. Так что ночка предстояла нелегкая. Но он ошибся – Макс не доставал разговорами или вопросами, он деловито прошлепал большими не по ноге тапочками на кухню и выставил из пакета на стол пузатую бутылку и разные упаковки и коробочки с едой. И пока Лёшка, избегая взгляда в зеркало, приводил себя в порядок в ванной, накрыл стол и поставил в комнате тихую музыку. - Ого, да у нас романтика, - старательно изображая игривый голос, сказал Алексей, садясь на любимое место у окна и сразу же закуривая. – В честь чего праздник? И что скажет Дрей? - Дрей уехал спать и нам сейчас ничего не скажет. А это не романтика, это так… развод. - Кого? – глупо спросил Лёша, словно на кухне был кто-то еще. - Тебя. - А на что?.. - Выпьем лучше, - перебил его Макс и разлил по рюмкам коньяк. И после этого не задал ни единого вопроса. Он изредка что-то жевал, курил и говорил несколько малозначащих слов, но ничего не спрашивал. И это подкупило больше, чем встревоженные вопросы или забота. После энной рюмки Лёшка заговорил сам. Он не рассказывал обо всем, просто кидал пару фраз, а потом выпивал, курил и снова несколько слов. Макс кивал, не спешил возмущаться или слать проклятья на голову виновнику произошедшего, а когда Лёшка, не в силах больше сдерживаться, сел на подоконник, сминая в пальцах сигарету и пытаясь сдержать что-то темное, рвущееся из него наружу, подошел и мягко обнял за плечи, ткнувшись подбородком в русую макушку. А Алексея прорвало. И словами, и слезами. Он просто исторгал из себя злость и отчаянье, обвинения, направленные на себя, и снова и снова прокручиваемые в памяти события. Это было долго, под конец Лёша только судорожно вздрагивал в руках Макса и рассыпал табак из раскрошенной сигареты по подоконнику и полу. Макс рассеянно гладил его по голове и что-то говорил, но слова, по сути, были неважны, гораздо важнее было то, что он в принципе понимал, что с Лёшкой произошло. И мог если не научить, то хотя бы подсказать, как жить дальше. И пусть он не дал реального плана по выходу из депрессии, но помог гораздо большим – на следующее утро болеющий с похмелья Лёшка смог, наконец, посмотреть на себя в зеркало, понимающе скривить губы и кивнуть тому, за стеклом. Зайдя в кухню, он сумел улыбнуться Максу, что, морщась, допивал коньяк, и взял с холодильника отключенный телефон, что принесла ему Ирка несколько дней назад. Лёша осторожно включил его и уставился на мигающую красным полоску – энергии было кот наплакал. Он уже собирался поставить аппарат на зарядку, как тишину один за другим стали разбивать неприятные сигналы – на дисплее снова и снова загоралось имя Димы – смс-ок было много. Видимо, он отправлял их еще до того, как они поговорили. Лёша и сам не заметил, как отбросил телефон прочь и закусил руку, покачиваясь из стороны в сторону. - Успокойся! – резкий окрик привел его в чувство. – Это не конец света, а ты не прокаженный! - Да… я не смогу. Но… - Лучше пока молчи. Макс кряхтя залез под стол, достал телефон и ушел в комнату, поставив его заряжаться. Но не успел он снова сесть на свое место, как тишину разбила трель звонка. Лёшка дернулся всем телом и прижался к стене, не сделав и шагу с кухни. Тогда Макс, дождавшись, пока мелодия стихнет, поставил телефон на беззвучный и снова полез под стол. - Ты чего, - отмер Лешик и замолчал, когда друг выставил на стол еще одну бутылку поменьше. - Опохмел, плавно переходящий в пьянку. Устроит? - Да не особо, - поморщился Алексей, но свою рюмку подвинул. – А давай.