Макароны и Антарктида

В голове было пусто. Совершенно. Возможно, это из-за какой-то дряни, что им дали выпить в машине (Лёша посопротивлялся для вида, но, когда тебе ко лбу приставляют дуло заряженного пистолета, приходится делать то, чего ты не хочешь). Паша не знал, сколько времени прошло, но он очнулся привязанным к стулу по рукам и ногам и с раскалывающейся головой, как будто его вырубили по старинке. Ударом чем-нибудь тяжёлом по черепу. Не стоило исключать, что пока парня доставляли в эту комнату, его голова «случайно задела» пару углов. И первая мысль, которая посетила его, пока он полуприкрытыми глазами осматривал помещение, что ситуацию хуже было не придумать. Разве что, если его убили бы на месте. Но это был спорный вопрос, что лучше: пытки или быстрая смерть. После этой светлой мысли голова стала работать лучше, пытаясь найти хоть какой-нибудь выход из не слишком благоприятной ситуации. В комнате никого, кроме него, не было. Может, те парни свалили за своим пыточным набором или что там им ещё нужно? Это было неважно. На самом деле, Паша просто выкинул эту мысль из головы, чтобы не запаниковать раньше времени. В общем, он открыл глаза полностью и стал вертеть головой, в попытках узнать больше об окружении. Комната без окон в коричневых тонах, за стулом стена, слева дряхлый диван, возле стены напротив — обеденный стол с какими-то напитками и парой стульев. Кажется, раньше это была подвальная комната отдыха. Эта информация была не слишком полезна. А вот то, что на диване кто-то лежал, было очень полезным наблюдением. Немного повернув голову и прищурившись, Паша заметил знакомую макушку и чёрную куртку. Это определённо был Лёша, так же связанный по рукам и ногам, только до сих пор сопящий в старую обивку. Его бы как-то разбудить, чтобы стукнуть… То есть, конечно, чтобы он в первую очередь придумал, как свалить отсюда. А потом можно и стукнуть. Но комната была на удивление большой, что сильно раздражало: до чёртового дивана было не меньше десяти метров. Если он попытается как-то разбудить его, то его могут услышать и люди за дверью слева, так что не вариант. Парень чертыхнулся и стал изучать собственное состояние. Запястья перехвачены за спиной стяжкой и прикреплены к стулу, как и ноги. Самый худший вариант событий. Если бы это были наручники, был бы шанс их взломать, если бы верёвка — перетереть чем-нибудь. Данила на тренировках, когда проводил лекцию «что делать, если тебя похитили и собираются пытать», говорил, что хуже стяжек только быть полностью голым и подвешенным к потолку на цепях. Тогда шанса никакого нет, лишь надеяться на спасение от Макарон. А стяжки — критично, но не невозможно. Нужно только раздобыть что-нибудь острое, и проблема решена. Только из вещей на Левиафане была майка, трусы и штаны. Даже ботинок не было. О чём-то остром даже речи не шло. И что делать в этом случае? Что говорил на это Данила? Как ещё выбраться? Паника стала накатывать неожиданно, Паша даже не успел понять, как уже дышал через раз, а быстрое сердцебиение стало отдаваться в ушах. Ещё и плечо заболело, напоминая о недавнем ранении. Ему нужен здравый смысл. Ему нужен был Лёша, который проработал в мафии больше него и наверняка выбирался и не из таких передряг. Парень не знал, что делать, ему определённо нужен был кто-то. Поэтому он всё-таки решился позвать его. — Лёша, просыпайся, блять, — прошипел Паша, с налётом отчаяния. — Лёша, diablo, проснись, ты, asno, — в его голове уже перемешались все языки. — Давай же! На последнее заявление Лёша всё же отреагировал, вяло зашевелившись. Только вместе с этим зашевелились и люди за дверью. Паша дёрнулся и вновь закрыл глаза, стараясь успокоиться и выровнять дыхание. Получалось не очень. — Они уже должны были проснуться. Ты уверен, что держать их вместе — это хорошая идея? — послышался скрип двери, и голос стал громче. — У нас нет другого выбора. У нас было подготовлено место только для пацана из Антарктиды, и то, пытать мы его не собирались. У босса на него какие-то свои планы. А Переводчик свалился к нам как снег на голову. — Да, тут нам повезло, — фыркнул мужчина совсем близко. — Когда босс освободится, пацана заберут. А пока ему придётся понаблюдать за нашими действиями, — повисла пауза. — Он ничего. — Ну да. Таких пытать меньше всего удобно. Ладно, — Пашу похлопали по щекам, отчего он резко распахнул глаза, забывая про то, что он, как бы, сохранял видимость сна. — О, так быстро проснулся? Привет. Как чувствуешь себя? — это был тот мужчина, что был в кафе, поменялась только одежда. Серая майка, потрёпанные джинсы. Явно та, которую не жалко замарать, но… Это была не одежда специалиста по пыткам. Об этом Данила тоже успел рассказать, в своё время запугав до чёртиков. Сейчас же парень еле сдержал вздох облегчения. Это не профессионал. Видимо, он слишком долго сверлил мужчину взглядом, так как тот перехватил пальцами его подбородок и дёрнул, чуть не выдергивая этим движением челюсть из суставов. — Эй, ты с нами? — Паша поморщился и вывернулся из хватки. Ладно, пусть это не профессионал, боль причинить они всё равно смогут, так что же делать? После этой мысли, на глаза попался небольшой ящик с инструментами, возле ног второго мужчины. Значит, самое необходимое у них всё-таки было. — Мы ещё не начали, а ты уже игнорируешь вопросы. Не лучшее начало. Петь. Хук слева выбил из головы Паши все мысли. — Так как ты себя чувствуешь? — Хуево, — выдохнул парень после секундного замешательства. Звон в голове не унялся, но он боялся нарваться на ещё один хук. — Как зовут? — Паша опять услышал шевеление со стороны дивана (хотя в этот раз это могли быть отголоски удара), но поворачивать взгляд в сторону не стал. — Паша. — Отлично. Может даже к пыткам прибегать не придётся. Фамилия? — Левион, — блондин больше не решался поднимать взгляд на мужчину. Зато скрип дивана уже точно не был плодом его воображения. — Сколько работаешь на Макароны? — Не понимаю, о чём вы, я всего лишь студент, — попытал удачу Паша, поднимая жалобный взгляд. Кажется, это даже на секунду сработало. Но потом ему прилетел кулак в солнечное сплетение и он понял, что эта тактика не подходит. Всё-таки мужчины были не настолько тупые. Когда он согнулся от удара, плечо дало о себе знать и он зашипел, пытаясь восстановить дыхание и отмахнуться от звёзд перед глазами. — Попытка номер два. Сколько работаешь Переводчиком у Макарон? — в голове ярко горела только одна мысль, не давая панике заполнить сознание. Нужно тянуть время. Паша не совсем понимал, что это даст, но он послушно следовал этой мысли. — Семь месяцев. — Молодняк, — буркнул второй мужчина, Петя, который в основном молчал и только бил. — Сколько сделок совершил? — эти вопросы так напоминали Левиону разговор у него дома с Лёшей. Тот тоже тогда выпытывал информацию. Только это больше напоминало дружеский разговор, чем то, что происходило сейчас. Скоро их вопросы перейдут черту того, что можно говорить, и что он будет делать тогда — Паша не знал. — Семнадцать, — он не выдержал и всё же кинул быстрый взгляд на Лёшу. И встретился с испуганными голубыми глазами. Паша вздрогнул и поднял голову, сосредотачиваясь на лицах мужчин. — Отлично. А теперь расскажи о каждой, — прогундосил Петя, открывая ящик с инструментами, ясно показывая, что сейчас всё будет серьёзно. — Начни с последней. Мы слышали, с ней было не всё гладко. А вот теперь начиналось время верткой лжи. В этом Паша был профессионалом. Но лишь взгляд падал на старые ножи, большие щипцы, электропровода, как страх овладевал головой. Вдруг его поймают на лжи? Мелочиться с ним уже не будут. Но говорить правду… Он не боялся, что если слить информацию, то Василий Евгеньевич сделает нечто и похуже, да и вряд ли бы Левион дожил до этого момента. Как только эти парни узнают всё, что надо, его убьют. И всё же, несмотря ни на что, Пашу можно было назвать преданным. Он не любил предавать людей. И даже сейчас, когда его жизни угрожала опасность, по какой-то причине не мог отступиться от этого принципа. — Шведы дважды переносили встречу из-за наших тёрок с Антарктидой. Пару дней назад мы всё-таки заключили сделку. Они должны предоставить нам пару десятков своих людей, чтобы разобраться с Антарктидой. Они должны прибыть к концу этой недели, — после недолгой паузы выдал Паша, вновь опуская взгляд. Он знал, что они могли выдать его. Мужчины явно замешкались, это было понятно по затянувшемуся молчанию. — Пошли, отойдём, — выдал в итоге тот амбал без имени и увёл своего напарника в другой конец комнаты. — Паша, это моя вина, я нас вытащу, — прошептал Лёша, привлекая к себе внимание. — Да ты шутишь!.. — прошипел блондин, резко дёргая головой в сторону дивана. — Каким хером ты нас вытащишь? — Неважно. У меня всё схвачено. Только говори им всё, что они хотят услышать. Не рискуй. Я всё сделаю. — Я не собираюсь сливать им всю инфу! — Ты сдурел?! Тебе жизнь не дорога?! — Замолкни, — Паша смотрел, как двое мужчин приближаются. И были они не в лучшем расположении духа. Мужчины остановились возле инструментов, сверля взглядом парня. — Ты слишком хороший лгун. Если бы не знали, что сделка была с Сольенто, мы бы тебе поверили. Поэтому, каждый раз, когда мы будем не уверены, правда это или нет, мы будем… — Отрезать пальцы? — Как-то банально. Да и пальцев всего лишь двадцать. — Всего лишь?.. — одними губами прошептал Паша, уже даже не пытаясь унять панику. — Сначала отрывать ногти, а потом пальцы? — вновь предложил Петя. И он определённо не нравился парню. — Кроваво. Хотя, тут все варианты будут кровавые. Ладно, давай воткнём ему тот нож под рёбра и при каждой лжи будем проворачивать его. — А он не умрёт слишком быстро? Ладно, неважно. — Эй, а про меня вы забыли? У вас там, конечно, очень весело, но я бы предпочёл уже быстрее встретиться с вашим боссом, — резко выкрикнул брюнет, неловко садясь на диване. Мужчины переглянулись, молча обмениваясь мыслями, и не-Петя пошёл к Лёше, заговаривая с ним на грани слышимости. — Продолжим. Мне интересно, что связывает Переводчика Макарон и братишку босса Антарктиды. Не просветишь? И Паша определённо не был готов к такому вопросу. Он уже успел прокрутить в голове пару фальшивых историй со сделок, но совершенно забыл про самый очевидный каверзный вопрос. Они же застали их в кафе, мирно болтающими. Да и вряд ли они не заметили их короткий диалог пару минут назад. Только, правильного ответа на этот вопрос не было. Ну, скажет он правду, что они встречаются. Даже если он поверит, вряд ли Петя окажется поклонником однополых отношений. А если Левион скажет то, что тот хочет услышать, что они налаживают связь между двумя группировками, то под раздачу может попасть и Лёша. А если они попробуют проверить эту информацию? — Новую историю придумываешь, — Петя осмотрел парня перед собой холодным взглядом и, подняв нож, провёл им где-то между рёбрами, разрезая майку и пуская кровь. Не слишком глубоко, но достаточно, чтобы все мысли опять разбежались. — Мы с ним учимся в одном университете, — выпалил Паша, как только понял, что нож вонзается всё глубже, пока он молчит. — Продолжай, — острие так и замерло на месте, но никуда не делось. Паша глубоко вдохнул, стараясь забыть о ноже. — Он случайно вышел на меня. У него были проблемы с учёбой, я ему помогал. Мы как раз обсуждали, что делать дальше. Ничего такого, — закончил он, хмуро смотря в глаза Пети. Тот, кажется, поверил, так как отложил орудие и переглянулся со своим напарником. — Я отойду, следи за ними, — тихо сказал он, шепнув что-то ещё на ухо мужчине, и ушёл. Паша ещё раз переглянулся с брюнетом, удостоверяясь, что всё в порядке. Он пытался что-то сказать ему одними губами. И, возможно, Левиону показалось, но тот прошептал что-то типа «подожди ещё пару минут». А Паше другого и не оставалось. — Ваши версии сошлись. Молодец. Перейдём к вопросам более серьёзным. Где штаб Макарон? Тот, что за городом? Даже не думай юлить, тебя и водилу босса видели выезжающими за черту города. Парень, опять не зная как лучше ответить, молчал. Он прекрасно понимал важность их штаба и раскрывать адрес был не намерен. Это то же самое, что саморучно разрушить Макароны, воткнув нож в спину Василию Евгеньевичу. На это Паша не готов был пойти. И всё же… В животе до сих пор стояла неразбериха после мощного удара, глубокий порез щипал, напоминая о себе, щека горела огнём, а рука ныла, как будто он получил пулю только вчера. Сколько боли он сможет ещё выдержать до того, как перейти черту? Блондин прекрасно осознавал, что для этого потребуется не так уж и много. Но всё равно тихо, но уверенно сказал: — У нас с Василием Евгеньевичем была встреча с глазу на глаз, без лишних свидетелей. Он не настолько мне доверяет, чтобы везти в штаб. Лёша говорил про пару минут? Возможно, он сможет продержаться. Паша понял, как сильно ошибался, как только чёртов тупой нож вонзился ему в бедро. Он не закричал только потому что в следующий момент воздуха в лёгких не осталось, так как ему в живот опять влетел кулак. Поэтому раздался лишь всхлип, который в полной тишине прозвучал словно гром летним днём. Боль резко вспыхнула в одном месте и тут же распространилась пульсациями по всему телу. Он непроизвольно зажмурился, стискивая пальцы сзади. То ли от паники, то ли от последнего удара, сделать один-единственный вдох стало непосильной задачей. Хотелось одновременно и расплакаться, как ребенку, и закричать. — Красавчик, я же могу не только болью на тебя воздействовать, — прошептал мужчина в двух сантиметрах от лица парня. Левион вжался спиной в стул, стараясь отстраниться, ни на мгновение не забывая о боли, но тот схватил его за растрепавшиеся волосы, продолжая шептать: — Все знают, насколько босс Макарон близок со своими Переводчиками. Так что я на твоём месте лучше бы сказал правду, — Петя схватился за рукоятку ножа. Мозг отказывался принимать новую информацию, бедро адски горело и не чувствовалось вообще одновременно, в груди при ударе, кажется, что-то хрустнуло, и единственное, что сейчас хотел Паша, — это оказаться как можно дальше от этого места и боли. Ну нахрен эту мафию. Он, блять, всего лишь хотел помочь сестре, а к чему это привело?.. Парень зажмурил глаза, надеясь, что это лишь кошмар, что сейчас он проснётся. Но нет, что-то мокрое попало ему на лицо, а нож с противным хлюпающим звуком неаккуратно вышел из бедра, расширяя колотую рану. Левион резко распахнул глаза, не замечая, что от боли у него потекли слёзы. И лучше бы он не открывал их. На пол с грохотом упал уже мертвый Петя, который в последние секунды своей жизни пытался перекрыть поток крови из глотки. И эта кровь теперь была на лице парня и его майке. — Меня сейчас вырвет, — пробормотал Паша, глубоко вздыхая, еле сдерживая рвотный позыв. Петю ему было не слишком жалко, но труп у своих ног — определённо не та картина, которую он мечтал лицезреть в жизни. Сознание стало отказывать. — Паша, не смей отключаться! — прикрикнул Лёша, убирая в карман небольшой ножик в чужой крови. Он ужасно винил себя в том, что слишком долго доставал его, что не продумал всё это, что из-за своей оплошности втянул в это невинного парня. Нужно было догадаться, что его тёзка за прошедшие годы продвинулся по карьерной лестнице в Кофе, нужно было догадаться, что за ним поставят слежку и встречаться сейчас с Переводчиком, за которым и так идёт охота, — не лучший вариант. А сейчас он должен смотреть на полностью разбитого парня, который ему нравится. «Портить всё — это ты умеешь», — вспыхнуло в голове. — То есть, против того, чтобы меня вырвало на тебя, ты ничего не имеешь, — пробормотал Паша, откидывая голову на стену. Ладно, возможно, Лёша недооценил его и тот ещё не был полностью сломлен. — Разрежь стяжки, asno. — Появилось новое оскорбление в репертуаре? — нервно выдал брюнет, следуя совету и освобождая его. Парень проигнорировал реплику, аккуратно разминая свои руки, но даже не пытаясь встать. Чувствовал он себе крайне устало. — Кровь не останавливается, — хрипло сказал Паша, трогая уже пропитавшуюся кровью майку. Он даже не хотел смотреть вниз, на свои ноги, опасаясь того, что он там увидит. — Блять. Сука, подожди, сейчас, — пробормотал в панике Лёша, зачем-то легко касаясь щеки блондина и тут же отходя. Сейчас тому нужно было время и это было одним из тех множеств вещей, которого у него сейчас не было. Судя по сонному виду Левиона и количеству крови, этот подонок задел бедренную артерию, и если в течение пары минут не остановить кровь, то можно готовить место на кладбище. Лёша дёрнулся от этой мысли и поторопился. Закрыл дверь на внутренний замок, прошёл к столу в другом конце комнаты и, понюхав пару стоящих на нём стаканов, схватил один с предположительной водкой и вернулся к Паше. Сейчас он был рад тому, что не раз приходилось участвовать в рейдах до «повышения» брата, и, соответственно, латать себя и Гришу. Парень уже выучил правила первой помощи наизусть и со знанием дела пользовался ими. И правила первой помощи говорили в данный момент сделать жгут, а его опыт в мафии — сваливать после этого и очень быстро. — Паша, на, выпей, — он впихнул в слабые руки блондина пластиковый стакан и стал обыскивать труп, преждевременно оттащив здоровяка ближе к дивану. Угрозу Паши он запомнил. — Что это за хуйня? — пробормотал блондин, нюхая жидкость. — Водка. Ты подвыпивший становишься более активным. Нельзя, чтобы ты щас отрубился, — Лёша присел перед ним на корточки, осматривая ножевое ранение. Да, нужно было подождать, пока гандон достанет или хотя бы выпустит из рук тот чёртов нож. Теперь рана выглядела ещё хуже. — Лёша, в этом состоял твой план? — тихо спросил Паша, опрокидывая в себя стакан и морщась. Затуманенный разум стал подкидывать вполне дельные мысли. — Чтобы мы оказались здесь? — Нет, — парень положил сложенный в несколько раз кусок ткани на бедро блондина, выше раны (кажется, раньше это было майкой Пети) и затянул там же стяжку. Повезло хоть, что они оказались достаточно длинными для этого, не пришлось ничего изобретать, всего лишь покопаться в чужих карманах. — Вообще, зачем ты начал строить из себя героя?! Я же попросил сказать им всё, что нужно, они бы тебя не тронули и мы выбрались бы отсюда без последствий! — вдруг вспылил Лёша, смотря прямо в глаза Паши. — Perfecto, то есть, теперь ты обвиняешь меня? — прошипел парень, смаргивая слёзы боли, но не отводя взгляда. — Я уже говорил, я не собираюсь подставлять Макароны! Так какого чёрта… — Паша глубоко вдохнул, но фразу так и не закончил, закрывая глаза. — Рёбра болят. Давай просто свалим отсюда. У тебя же есть план? — Да. Аккуратно поднимайся, — Лёша вновь казался испуганным, протягивая руку, чтобы помочь. Блондин, после пары секунд раздумий, оперся на неё и неловко встал на одну ногу. Вторая же совершенно не желала слушаться. Брюнет наблюдал пару секунд за попытками хотя бы разогнуть ногу, после чего просто закинул его правую руку на плечо и обхватил талию. — Прости, на руках тебя не понесу. — А жаль, — буркнул Паша, перенося часть веса на брюнета. — Пошли. Так в молчании они и доковыляли до двери. Аккуратно осмотрев прилегающий коридор и единственную лестницу, перед тем как идти дальше, студенты поднялись на первый этаж и юркнули, если можно так сказать про калеку, в ближайшую комнату, где Лёша наконец соизволил вновь заговорить: — По плану, сюда должен был попасть я один, а не мы вместе, — парень усадил блондина на пол, а сам стал что-то судорожно искать в ряду бесконечных коробок. Скорее всего, это был какой-то архив. Достаточно опрометчиво со стороны мафии располагать архив в столь доступном месте, но не ему судить. — Я ошибся, они должны были схватить меня не позже завтрашнего дня, но вышли на меня слишком рано. У меня были все карты в рукаве, они бы не стали пытать меня, да и их «палачи» сейчас в отъезде, об этом я позаботился. Мне нужно было лишь засветиться, где надо, сказать пару слов, там и здесь, и вот, я здесь. Рядом с их архивом. — Так, ты обо всём позаботился, — протянул парень с полузакрытыми глазами. Нет, он пока не засыпал, хотя он не отказался бы, чтобы пульсирующая боль ушла в небытие. Так ему было бы легче переваривать сказанные слова. — Да. Только о тебе не смог, — Лёша замер с очередной папкой в руках. И резко обернулся. — Прости. Я не хотел тебя вмешивать. Это последнее, чего я хотел. И прости, что не сказал про Гришу, ладно? — он мусолил бумаги в руках, взволнованно оглядывая бледного Левиафана. Грозу всего университета, потрясающего Переводчика и того ещё сердцееда. Который сейчас, возможно, умирал от потери крови. — К чёрту всё. Нужно вытащить тебя отсюда. Я мог бы договориться с боссом Кофе, предложить ему пару наших участков, чтобы он доставил тебя в больницу… — И Кофе так и будет процветать? Нет, не заинтересован. Ищи дальше нужную информацию. Я так понимаю, нам понадобится отвлекающий манёвр? — спросил Паша, заставляя свои заржавевшие извилины работать. Он хотел мести. Они лишили его шанса на нормальную жизнь с сестрой, воспользовались его матерью. К чёрту порядочность и здравомыслие. Если есть шанс покончить с этой гнилой организацией, он не может пренебречь им. Даже если его жизнь встает под угрозу. — Ты чокнулся. Ты истекаешь кровью, у нас нет столько времени… — Я знаю! Поэтому тебе стоит поторопиться, — прикрикнул Левион, неловко шевелясь. — Наши вещи здесь? — У тебя есть идеи? — настороженно спросил Лёша, проходя к дальнему столу с пакетом из супермаркета и доставая оттуда кофту Паши, его кроссовки и телефон. — Как насчёт спецназа? — Паша ухмыльнулся, принимая из рук свой телефон. — Ты шутишь. — Ищи нужные документы, после звонка у нас будет около пяти минут, — Паша не глядя воспользовался быстрым набором, поднося трубка к уху. После двух коротких гудков раздалось строгое «алло». — Эм, здравствуйте, Михаил Львович. — Паша. Какой адрес? — по-деловому спросил отец его друга. Паша одними губами повторил вопрос повернувшемуся к нему парню. — Забранова 85. — Хорошо, жди, — сказал он после секундного замешательства. Он наверняка знал, что находится по этому адресу. — Откуда ты знаешь начальника спецназа? — спросил Лёша, кидая обеспокоенные взгляды в сторону ослабевшего Переводчика. Сейчас ему нельзя было позволять расслабляться, нужно говорить, чем-то занимать его мозг. Чтобы не заснул. — Ты наверняка помнишь, как пару раз, во время сессий, в университет врывался спецназ. Это организовывал Макс, — вяло выдавил Паша, откладывая телефон и пытаясь натянуть на себя кроссовки. Он пытался сконцентрироваться только на своей ступне, но взгляд всё время поднимался выше, к импровизированному жгуту и дыре в ноге. Кажется, его сейчас стошнит. — Да, что-то такое было. Вы сорвали нам экзамен по макроэкономике. У меня выходила пятёрка, — пробормотал брюнет, пробегаясь взглядом по документу. Всё не то. Почему они вообще до сих пор всё хранят в бумажном виде? — Ты бы эту пятёрку и с закрытыми глазами получил, ничего страшного, — раздался тихий звук пришедшего сообщения на телефон. Блондин бросил свои бессмысленные попытки надеть обувь, открывая шторку уведомлений. — Что там? — Подруга пишет. — Какая из? У тебя же их так много, — недовольно пробормотал Лёша, откидывая в сторону ещё одну стопку бумаг. — Лилька, — он быстро напечатал «дома», на короткий вопрос девушки «ты где». — Не ворчи. У тебя осталось совсем немного времени, не отвлекайся, — телефон опять пиликнул. — Ты сможешь сам встать? Паша попробовал опереться на левую ногу и приподняться, но грудь словно сжали тисками и он упал на прежнее место, прерывисто вздохнув. Своё правое бедро он уже не чувствовал. — Нет, не смогу. Блять, дышать больно, — ответил парень с хрипом. Если бы не тот стакан с водкой, он бы, скорее всего, уже расклеился, отрубился или просто сдался. Хотя его и так надолго не хватит. Паша был на грани. — Сука, он походу тебе рёбра сломал, — Лёша развернулся, обеспокоенным взглядом рассматривая парня. — Ты бледный будто белены объелся. — Да ты что, блять? — блондин кинул взгляд на телефон, замечая ещё пять сообщений от Лильки, суть которых состояла в том, что «Пашка, сука, я знаю, что ты не дома», но ничего не отвечая на это. За дверью послышались шаги и какая-то возня. — Нашёл, сука, нашёл! — прошипел брюнет, пряча в карман сложенные в несколько раз листки. — Валим. Дверь распахнулась, неудачно задев сидевшего возле неё Левиона. Он тихо простонал, невольно привлекая внимание. Мужчина, вошедший в комнату, тут же среагировал на звук, доставая из кобуры пистолет и направляя на зажмурившегося парня. Как только он открыл глаза и увидел направленный ему в лицо ствол, то испуганно дёрнулся, отодвигаясь, забыв на секунду о боли. Тут обо всём забудешь, когда на тебя смотрят пустым взглядом с оружием в руках. Щелчок. Сняли с предохранителя. Паша резко открыл глаза и больше не мог отвести взгляда с пальца, который медленно, будто в замедленной съемке тянул спусковой крючок. Ещё один щелчок. И выстрел. Блондин вздрогнул, задерживая дыхание. В этот раз кровь на него не попала. Он просто наблюдал, как мужчина с простреленной головой падает возле его ног. — Блять, Лёша, — выдохнул наконец Паша, медленно переводя взгляд на него. Тот стоял и держал пистолет двумя руками, как будто всё ещё прицеливался. Он побледнел и тяжело дышал. — Ты его убил. — Да ты что, блять? Мы в мафии, тут всё время убивают, как будто ты не знал, — пробормотал Лёша, находясь словно в астрале. — Знал, но… — в коридоре начиналась какая-то шумиха. — Неважно. Пора сваливать. Лёша мотнул головой, возвращаясь в реальность, и спрятал пистолет за пояс. Давно он никого не убивал — а за сегодня это уже был второй труп на его счету, — уже отвык от процесса. Парень понимал Пашу: сложно привыкнуть к тому, что одним движением можно прервать чью-то жизнь. Наверняка ведь у человека были хобби, квартира, может, даже домашнее животное или семья. А сейчас ты смотришь на безжизненное тело с пустым взглядом. Того человека уже нет, теперь это пустая оболочка. И виной тому ты. — Лёша! Да, он определённо отвык от этого. — Спецназ окружит всё здание в течение пяти минут. В первую очередь они перекроют главный вход, потом вход со двора и окружат всё здание. Нам нужно не попасться им на глаза — какие бы у тебя ни были связи со спецназом, к тебе возникнут вопросы. У нас осталось около трёх минут перед тем, как они зайдут в здание, — быстро проговорил Лёша, присаживаясь на корточки перед блондином. Его состояние было… плохим. Бледная кожа, затуманенный взгляд и прерывистое дыхание, с лёгким свистом. Лишь нахмуренные брови говорили о том, что он ещё в сознании. — Нужно спуститься вниз. У них есть выход на улицу через подвал. На чертежах здания он не указан, вряд ли его перекроют. Тебе придётся потерпеть ещё немного. На улице вызовем скорую. Понял? — Не думаешь, — Паша замолчал, пытаясь как-то подняться на ноги, с помощью подставленного плеча. — Что мы привлечём ненужное внимание мигалками?.. — парень почти повис на Лёше, обхватив двумя руками его шею. — Ты не мог бы… Забрать мои кроссовки? Они дорогие. — Левион, ты чокнулся, — зашипел Лёша, уже поддерживая его за талию и стараясь не зацепить его и без того повреждённые рёбра. — Какие нахуй кроссовки, ты блять уми… истекаешь кровью, — немного истерично добавил он, когда Паша споткнулся и чуть не упал на пол. Он в ответ со свистом выдохнул ему в шею. У него есть силы ещё и усмехаться? Лёша надеялся, что это была именно усмешка, а не предсмертный всхлип или что бы то ни значило. Главное, без слова «предсмертный». Студенты вышли в пустой коридор. Брюнет не видел лица Левиофана, что в достаточной мере его беспокоило: он почти полностью тянул его на себе, так что было непонятно, в сознании ли тот. А ещё, возможно, уже не занятый поисками важных бумаг Лёша попросту паниковал. — Ты можешь продолжить говорить со мной? — прошептал он, кое-как спускаясь по всё той же лестнице. Наверху была слышна возня, будто Кофе пытался удалить все компрометирующие файлы, которые лежали на виду, за пять минут. Хотя, возможно, так и было. Это объясняло, почему сюда больше никто не спустился — архив достаточно удалён, так что сюда спецназу добраться просто не дадут. — Что… Я должен тебе говорить? — пробормотал Паша, вновь выдыхая ему в шею. Лёша только сейчас заметил, что тот задерживал дыхание. — Я не знаю. Просто… Что-нибудь, — Лёша дёрнул ручку двери. Выход на улицу, о котором он, конечно, узнал заранее, находился как раз напротив «комнаты для светских бесед», где они были до этого. Дверь даже не была закрыта, что сыграло ему на руку: взламывать её не было времени. — Хочу домой. Лечь на мягкую постель и просто лежать, — ответил парень, выпуская воздух. Лёшу сильно волновали эти задержки дыхания. — Плечо опять ноет. — А нога? Чёрт! — Лёша споткнулся о какую-то трубу, чуть не уронив Пашу. Тот застонал и сильнее обхватил его шею, впиваясь короткими ногтями ему в спину. — До того, как ты споткнулся, я её не чувствовал, — проскулил парень, пытаясь помочь восстановить равновесие здоровой ногой. — Значит ампутировать не придётся — это хорошая новость, — пробормотал Лёша. Он уже видел эту чёртову дверь наружу. Ещё немного. — Иди ты, — вяло ответил Паша, ослабляя хватку. Как только Лёша открыл дверь, тот чуть не рухнул на асфальт, отпуская руки окончательно. В последний момент удалось его подхватить, чуть ли не падая сверху. Было бы хорошо отойти подальше и вызвать скорую, но больше парень вряд ли продержится. — Паша, прошу, не засыпай, я уже звоню в скорую, — пробормотал он, усаживаясь с Пашей на коленях возле стены дома. — Прости, всего на секунду отключился, — ответил парень, дрожащей рукой убирая волосы с лица. — У тебя же был какой-то план отхода? Машина? — выдавил он на одном дыхании, чувствуя, как алкоголь окончательно выветривается, замедляя ход мыслей. — Пошёл в жопу, Левиафан, я не потяну тебя к машине, — нервно воскликнул Лёша, сразу понимая, куда он клонит. Заветные цифры были уже набраны, оставалось только нажать на зелёную кнопку. Но случилось сразу две вещи. Паша выбил телефон из рук, а из переулка выехал серый минивен. — Какого он здесь делает, — прошептал парень и, от боли пронзившей всё тело после резкого выпада, сжал майку Лёши. Чёрная майка, без узора, даже не на чем сосредоточиться, чтобы не отрубиться. — Выкинь пистолет. Пистолет? А он и не заметил, как прихватил его с собой. Но что это за машина?.. — Паша? — вновь знакомый щелчок затвора. — Штормовик?! Одно движение, и я!.. — Данила, не надо! — Лёша сильнее сжал пистолет в руке, чувствуя угрозу, но стоило ему пересечься с уставшим взглядом Паши, как он пересилил инстинкт самосохранения и отбросил оружие в сторону. — Ему нужно в больницу. Он потерял много крови. Ранение в бедро, возможно, задета артерия. Минимум два ребра сломано, возможно, задевают лёгкое, — отрапортовал парень, смотря в глаза крупному парню перед собой. Кажется, личный телохранитель босса Макарон, но неясно, как он здесь оказался. Паша со свистом глубоко вдохнул воздух. — А меня проинформировать ты не счёл нужным, — с легким налётом паники пробормотал Паша. Вся серьёзность ситуации только сейчас начала доходить до него. — Потому что ты бы запаниковал, — Лёша кинул быстрый взгляд на парня и чертыхнулся. — Паша, дыши медленней, успокойся, всё будет в норме. Блять, не стой столбом, помоги! — прикрикнул он на Данилу, который всё ещё сомневался в решении. — Данил! Грузи его в машину! Он умирает! — выкрикнул с водительского места молодой парень. Тот самый кузен Паши. — Madre mia, no teneís que hablar este*, — неосознанно перейдя на другой язык, пробормотал Паша, пытаясь утихомирить своё дыхание. Дышать было неудобно, неужели легкие и правда проткнули? Он умрёт? — Паша, о чём бы ты не думал, прекрати это делать. Просто дыши! — прикрикнул Лёша, поднимаясь с земли. — Ладно, — решил для себя что-то Данила. — Артём, открывай заднюю дверь! Давай-ка… — Какая больница ближе всего? — Сейчас Артём посмотрит по картам. Паш, ты как? — Puedo уже заснуть? Не могу más. — Никаких пуедо! — прикрикнул Лёша, усаживая его на сиденье. — Проследи, чтобы он не помер, — обратился он к Даниле, пропуская его внутрь. Тот угрюмо кивнул. — Стоп, ты не едешь? — Паша посмотрел мутным взглядом на парня, вновь хватая того за рубашку. — Ты, сука, опять хочешь меня кинуть? — Нет, блять! Паш, едь нахрен в больницу! Мне нужно разобраться с бумагами. Потом я сразу к тебе, — нервно выдавил он, начиная сомневаться. Лёша не хотел его оставлять, особенно сейчас, когда всё так не ясно, но… Не зря же они так рисковали, да? Не зря же этот упрямый осёл истекал кровью там? — Если я проснусь, и тебя не будет, — из-под земли достану, — Паша отпустил майку. Стоит признать, он не был так уверен, что сможет проснуться. No teneís que hablar este (исп.) — Не нужно говорить это

***

— Дядя Вася, ну, что скажете, что там с Пашкой?! — девушка раздражённо почёсывала запястья. Она уже пять минут бродила вдоль и поперек чужой квартиры, ожидая хоть каких-то новостей. — Лилька, давай я отвезу тебя к маме, тебе нужно… — Дядя, я знаю, что что-то случилось, не нужно меня сплавлять маме! Слушай, я уже потеряла свою подругу, я не хочу потерять ещё и своего лучшего друга! — Лилька… — Я говорила, меня не очень волнует, кем ты работаешь, что ты делаешь. Но ты подвергаешь опасности Пашку, — Лиля сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями, что было не так просто: волнение, злость и раздражение переполняли ее. — Дядя. Прямо сейчас, ответь честно. Что с ним? Он по уши в дерьме. Другого быть и не может, если ты его потерял. Что тебе только что сказали? Василий Евгеньевич покрутил в руках телефон и отложил его на тумбочку за дверью. Да, характером племянница пошла в него. Но пока он не определился, хорошо это или нет. — Он в реанимации, — тихо ответил мужчина. — У него большая потеря крови, так что… — Oh mein Gott, — девушка схватилась за стол. — Он ум… — она захлебнулась воздухом. Девушка медленно опустилась на стул, проводя ладонями по лицу. Василий Евгеньевич тут же подошёл к ней, раздраженно махая рукой вошедшему мужчине, чтобы тот ушел. — Лилька, ты что, с ним будет всё в порядке! Ему уже переливают кровь, он же сильный, справится. — Если он… — Лиля посмотрел на него как настоящая тигрица. — Твоим следующим переводчиком стану я. И больше никаких отговорок. Василий Евгеньевич облизнул губы и устало покачал головой. — Всё будет хорошо, Лилька. Иди сюда.

***

— Я тебя пристрелю однажды, ты это знаешь, Лёша? — пробормотал Гриша, внимательно просматривая вручённые ему бумаги. — Не пристрелишь. Просто скажи: этого достаточно? — стоя за его плечом, спросил Лёша. Он вертел в руках телефон, готовый сорваться в любой момент. Не здесь ему нужно сейчас быть. — Ты куда-то торопишься? Потому что хрен ты сейчас куда-то пойдёшь! — вспылил босс Антарктиды, откладывая бумаги в сторону. Хотел бы он пафосно откинуть их в сторону, но если Гриша всё правильно понял… Эти бумаги очень дороги сейчас. — Ты пропал на две недели, заявив самонадеянное «я сокрушу Кофе»! Ты бросил всё, ради глупой маленькой возможности. Чем ты думал?! — Ты знаешь чем, Гриша. Они слишком близко подобрались к нашим складам. Владея этой информацией, они бы быстро спустили нас на место шестое во время чистки. Что я ещё должен был делать? — раздражённо ответил Лёша, опускаясь на кресло перед братом. — Обдумать всё. Не рисковать. Взять группу захвата. Вариантов уйма, но ты выбрал пойти один, ничего не сказав, — казалось, ни один мускул не дрогнул на его лице во время этих слов, хотя голос ясно давал понять, что он в ярости. — Ты был занят, — неожиданно парень потерял всю спесь. Он нахмурил брови и сжал губы. — Прости, хорошо? Возможно, я просто хотел тебе чем-нибудь помочь, ясно? Чем-нибудь, кроме бумажной работы. — Ты не подумал, что только отвлёк меня от работы, сбежав из Антарктиды? — холодно спросил Гриша, отворачиваясь к окну и доставая телефон. — Я не сбегал. Просто ушёл на время. Это не сработало бы, если бы я имел такие тесные связи с Антарктидой. И хвост из твоих телохранителей, о которых ты думаешь, что я не знаю. Гриша ничего не ответил, листая что-то в телефоне. — Гриша. Это сработает? — нарушил затянувшееся молчание парень. — Безусловно, — равнодушно ответил брат, будто они говорили о меню на обед. — Ты дал нам всю необходимую информацию, чтобы оборвать их связи с полицией. Законно. Счета, имена тех, кто сотрудничает добровольно, и материал для шантажа тех, кто отказался. Мы сможем сильно подорвать их сеть. Лёша расслабленно улыбнулся. Это было не зря, он жертвовал всем не зря. Паша будет рад это услышать. — Класс, тогда я пошёл… — А теперь скажи мне, Лёша: какого чёрта ты там делал вместе с Переводчиком Макарон?

***

Паша всё же просыпался несколько раз. Первые два раза были ещё до больницы: в машине, когда Даник пытался что-то у него выпросить, и на улице, когда его забирали медики. У него даже успела проскользнуть мысль, что всё совсем не как в кино: врачи были хладнокровны и не суетились от вида нового пациента. Потом медики что-то вкалывали ему в вену, общий наркоз, давящее чувство на груди и окно… В общем, всё было урывками, потому в голове ничего не сохранилось кроме отдельных ощущений, как запаха крови, яркого света и вкуса таблеток. Но это был его второй общий наркоз в жизни, потому со всеми последствиями он был знаком. Правда, в первый раз он получил легкое сотрясение мозга от столкновения с качелями и перелом руки, а с ним всё время рядом был отец и Алина. Сейчас же, чувствуя, что мысли вновь обретают форму и все пять чувств начинают свою работу, Паша ожидал увидеть лишь Лёшу или маму, но, когда открыл глаза, испытал лёгкое разочарование. Конечно, парень предполагал, что asno не сможет исполнить его требования, но легче от этого не становилось. — Утречка, Паша, — Даник махнул ему, не отрываясь от книжки. — Гордость и предубеждение? — хриплым голосом прочитал он название книжки. — Это классика, да и столько сарказма и иронии ни в одной книжке не найдёшь, — парень убрал книжку и подал Левиону стакан воды. — Твоя мама скоро придёт, она пошла за кофе. — Она уже успела приехать? — Паша мелкими глотками осушил стакан, морщась от неприятного покалывания в груди. — Не так давно, пару часов назад. Ты был в отрубе двадцать четыре часа, — мужчина достал из карманов резинку и собрал свои роскошные волосы в хвост. Паша слабо улыбнулся: всё ещё было странно видеть серьёзного качка с ухоженными густыми волосами. Но он тут же вспомнил, сколько дел натворил, и улыбка ушла с лица. — Ну и что ты натворил в этот раз, любимчик? — грустно спросил Даник, словно прочитав его мысли. — Василий Евгеньевич сильно злится? — спросил вместо ответа парень, тяжело опираясь на стену спиной. — Сложно сказать. На него сейчас навалилось куча дел, так что не было времени как следует уделить тебе внимание. Я ему отправил сообщение, что ты проснулся, так что скоро и сам это узнаешь, — Даник говорил подавленно, отводя взгляд. И всё же спросил то, что больше всего его волновало: — Ты же не сливаешь инфу Антарктиде, да? Не хотелось бы знать, что я сблизился с крысой, — мужчина поморщился. Паша фыркнул от таких умозаключений. Почему-то эта мысль не пришла ему в голову. — Нет, конечно нет. Тот парень… Долгая история, но, в общем, у нас было соглашение: не лезть в дела друг друга. Он знает ровно столько, сколько вы разрешили мне говорить. Даник, ты же знаешь, меня сейчас трудно подкупить, да и шантажировать уже, откровенно говоря, нечем. У меня нет причин предавать Макароны и жертвовать своей башкой. — Фух, слава богу, — Даник сразу повеселел, подскочив со стула, то ли желая обняться, то ли просто в порыве чувств, но тут же сел обратно, просто глупо улыбаясь. Как ответственному за безопасность босса крупной группировки, он умел различать ложь и правду, или когда люди хотят что-то скрыть. И сейчас парень говорил искренне. — Ты не представляешь, как я рад этому! Мне бы не хотелось лично убивать тебя, а потом расчленять и… — Пожалуйста, я не хочу знать подробностей, — прервал его Паша, бледнея больше положенного. — Да-да, прости. В общем, я рад, что ты не крыса, — трель птицы прервала их разговор. Даник достал из кармана телефон, кивая сам себе. — Босс уже выехал, будет минут через пятнадцать. Поговори пока с матерью, она выглядела обеспокоенной. — Конечно, она выглядела так, — уже без раздражения по отношению к ней ответил парень, отворачиваясь к окну. — Паш, не мне тебе говорить, что не стоит портить отношения с семьёй, но будь с ней полегче, — дверь в палату бесшумно открылась и внутрь заглянула женщина со стаканом в руках. — Подожду снаружи. Удачи, — мужчина поднялся с кресла, махнув на прощание парню рукой. Паша бездумно кивнул в ответ, не желая отрываться от вида за окном. Женщина сделала пару быстрых шагов к сыну, открыв рот, но тут же передумала что-то говорить и потеряла весь пыл. Она медленно преодолела оставшееся расстояние и присела на край койки. Тишина затягивалась, но никто не спешил её нарушать. Скоро должен был приехать Василий Евгеньевич, а он так и не заговорил со своей матерью. Поэтому Паша резко отвернулся от окна и глубоко вдохнул. — Что сказали врачи? — Ох, врачи… — женщина встрепенулась, с растерянной улыбкой поворачиваясь к сыну. Так и не скажешь, что ей уже за сорок: светлые волосы, собранные в конский хвост, летнее лёгкое платье, девичья улыбка. Только морщинки у глаз выдавали её. — Пару дней полежишь тут, а потом сможешь выписаться. Думаю, врачи сами тебя проинструктируют. — И насколько всё плохо было? — хрипло спросил Паша, комкая одеяло. — Я… — женщина отвела взгляд, забывая все слова. — Ещё пару минут и тебя вряд ли бы спасли. Рёбра сильно сдвинулись, кровопотеря, большая нагрузка на органы… — Ясно, — парень замолчал, не зная, что ещё сказать. В голове было пусто, словно не он был близок к смерти, словно это произошло сто лет назад. Возможно, это был побочный эффект лекарств, а, возможно, просто апатия после всего случившегося. Ещё и Лёша не пришёл… — Это ведь были коллекторы, да? — Что? — Паша посмотрел на мать более осознанно, вновь вникая в ситуацию. — Ну, ножевое в бедро, раздробленные кости, синяк на скуле… За тобой ведь коллекторы приходили, да? Ты же много де… — Мам, нет, я не одалживал деньги! Это просто… — никакой отмазки на ум не приходило. — Только не говори мне, что ты просто упал, — видя, что откровенничать сын не спешил, женщина нахмурилась. — Это немного… сложно. Мы можем это обсудить после? Когда я буду чувствовать себя лучше, — неуверенно ответил Паша, так ничего и не придумав. — И что же ты бы хотел обсудить сейчас? — всё так же недоверчиво и хмуро спросила женщина. — Наверное, наши отношения? Ты же тоже хотела бы это обсудить, — парень опустил взгляд, чувствуя себя шестилеткой. Мать вздохнула, расслабляясь. — Сынок… Думаю, мне стоит извиниться. Я даже не посоветовалась с тобой, просто пришла и… испортила всё, не думая о последствиях. То есть, конечно, я думала о твоём благополучии, но… Этого мало. Я должна была думать и об Алине, — глаза резко стали мокрыми, но она продолжала. — Тебе наверняка понадобится время, чтобы обдумать всё это и… В общем, я хотела сказать, что не отвернусь от тебя, даже если тебе сложно видеть меня сейчас. Я могла бы… оставить тебя на некоторое время. Если ты будешь мне писать ежедневно, — закончила с тяжёлым вздохом женщина, вытирая слёзы на щеках. Паша облизнул губы, обдумывая её слова. Та смертельная обида немного притупилась, и, если бы он так и не доехал до этой больницы, он бы сожалел о том, что так оставил мать. Он — это всё, что у нее осталось. Но и у него больше никого нет. У него не было ни бабушек, ни дедушек, только мать. Паша не хотел оставаться совсем один. А сейчас он особенно этого боялся: с мафией ничего неизвестно, Лёша… возможно, кинул его, Макс и Лилька… Ладно, эти оболтусы вряд ли его оставят. Уголок губ дёрнулся, и Левион тихо заговорил: — Я буду звонить тебе каждый день. Может, приедешь ко мне в субботу на чай? У меня закончилось то вкусное варенье, которое ты делала весной. — Паша, — прошептала она, пока улыбка медленно расползалась по её лицу. — Спасибо, сынок. — Прости, мам, — он первым потянулся, чтобы легко обнять её, морщась от боли в груди. — Паш, тут к тебе пришли, — с неловкостью в голосе окликнул его Даник, приоткрыв дверь. — Ох, к тебе ещё кто-то пришёл, — женщина отстранилась, незаметно стирая слёзы. — Может, тебе что-нибудь принести из буфета? «Если будет кому приносить», — хмуро подумал Паша, видя за спиной Даника знакомый светлый костюм. — Американо и каких-нибудь пирожных на твой выбор. — Хорошо, милый, — она встала и, с улыбкой кивнув Данику, вышла из палаты. Телохранитель одними губами произнёс «молодец» и пропустил внутрь Василия Евгеньевича, закрывая за ним дверь с другой стороны. Босс Макарон окинул задумчивым взглядом хорошо обставленную одиночную палату (несложно было догадаться, чья это была заслуга), будто и не замечая пациента. На самом деле, Паша сейчас именно этого и хотел: оказаться вне досягаемости этого серьёзного, хищного взгляда. Парню казалось, что он уже исчерпал свой лимит доверия, что больше не будет никаких поблажек. Именно таким взглядом Василий Евгеньевич пронизывал своих подчинённых, тех, что были ниже рангом. И Паша в последнюю очередь хотел прочувствовать его на себе. — Босс… — рискнул он первым заговорить и привлечь к себе внимание. — Лилька мне все уши прожужжала про тебя. Хотела сама прийти, но у неё сегодня зачёт, — сухо сказал Василий Евгеньевич, смотря прямо на него. — А мне нужно было поговорить с тобой с глазу на глаз, сам понимаешь. — Лилька?.. — непонимающе спросил Паша, хмурясь. Может, действие наркоза ещё не прошло, или у него всё ещё шок, но мысли никак не хотели складываться в логическую цепочку. — Лилька. Твоя однокурсница, моя племяшка. Характером в меня пошла, если что-то вбила себе в голову, то её уже не остановить, — мужчина слабо усмехнулся, но тут же вновь стал серьёзным, опираясь локтями на колени. — Горе ты луковое, вот и что с тобой мне делать? — Левион молчал, комкая в руке одеяло и не отводя взгляд, так же, как и молчал Василий Евгеньевич, что-то обдумывая. — Рассказывай, что у тебя с Штормовиком. — Штормовик? — Пашка, у нас так разговора не выйдет, если ты будешь на всё так заторможенно реагировать, — вздохнул мужчина, взмахивая рукой. — Алексей Груздевич, бухгалтер Антарктиды, по совместительству брат босса Антарктиды и твой однокурсник. Раньше был известен под именем Штормовик: отвлекающий маневр, мог перебить всю охрану, имея одну обойму. Даниил мне всё рассказал в подробностях. Это была не случайная встреча, и вряд ли он тебе помог из доброты душевной. Паша решил отложить на потом новую информацию о Лёше и обсудить это с ним тет-а-тет. А сейчас нужно было решить, как лучше выразиться и рассказать всю историю. — Ну, — парень отвёл взгляд, подбирая слова. — На самом деле, это он мне тогда и помог свалить от Макарон. Проводил меня домой и обработал рану. Ему нужно было… — Паша вкратце поведал историю их знакомства, упуская только сцену восемнадцать плюс и сократив их пьянку до двух слов. — То есть, ты подружился с бухгалтером Антарктиды? — скептически переспросил Василий Евгеньевич, закинув ногу на ногу и с интересом слушая историю. — Ну… Полагаю, что так, — Паша неопределённо пожал плечами, тут же морщась от боли в рёбрах. — Допустим. И как вы оказались у Кофе? Одновременно? — Мы были вместе, когда они нас схватили. Василий Евгеньевич пару секунд изучал лицо парня, будто обдумывая, можно ли ему верить. Но признаков лжи так и не увидел, потому тихо и серьёзно спросил: — Что ты успел им сказать? — Ничего, — быстро ответил Паша, мотнув головой. — Общая информация и выдуманная история про шведов. Хотя, это не сработало, они знали о Сольенто. — Да, — босс Макарон медленно кивнул. — Об этом уже все знают, мы сильно нашумели. И всё? Больше ничего? — Ничего. Не успел, собственно говоря, — парень почесал шею. — Лёша их убил. Василий Евгеньевич удивлённо приподнял брови, опираясь спиной на кресло. — Крепкая же у вас дружба, — пробормотал он себе под нос. — Тебе повезло. Это были непрофессиональные палачи. Иначе ты так легко бы не отделался. Иногда у меня такое чувство, что ты просто в рубашке родился, — мужчина выдохнул, устало потирая глаза. — Давай, ты честно скажешь, что у тебя за шуры-муры с этим Алексеем, и я забуду весь этот случай. Паша покраснел и отвёл взгляд. Он никогда особо не скрывал свою ориентацию, но и кричать это на каждом шагу не торопился. Знал ли Василий Евгеньевич о его сексуальных предпочтениях или не знал, делать каминг-аут перед своим боссом и проверять его толерантность не очень-то и хотелось. Но уж лучше самому сказать, чем дождаться, пока правда всплывёт, как и его труп в реке — врать Василию Евгеньевичу никогда не было хорошим вариантом. — Шуры-муры и есть, — тихо ответил Левион, поднимая взгляд, чтобы сразу узнать реакцию босса. Повисло неловкое молчание: мужчина переваривал сказанное, а Паша не спешил пояснять. — Так вы как долбанутые Ромео и Джульетта. Скажи мне, пожалуйста, ты хоть Ромео? — парень вскинулся, вновь краснея и отводя взгляд. — Василий Евгеньевич… — Н-да, всё-таки Джульетта, — заключил мужчина с привычной усмешкой. — Могли бы мы это не обсуждать? — Ну уж нет, Пашка, ты меня заинтересовал. И как это произошло? — Паша стал панически перебирать в голове возможные темы, куда можно было бы увести разговор. В голове, подсвечиваемая неоновым светом, всплыла мысль, и парень чуть не хлопнул себя по лбу. Как он мог забыть сказать об этом? — Лёша всё это спланировал. Захват, отсутствие палачей. Только я там оказался по случайности. Он хотел сокрушить Кофе, так что, думаю, что скоро Антарктида нанесёт крупный удар. — Каким образом? — босс вновь стал серьёзным. — Он искал какие-то документы. Не знаю, что именно, но он копался в архиве. Там было всего пару бумажек. По его прикидкам, они могли вывести Кофе из игры. — Ага, — мужчина кивнул, задумчиво улыбаясь. — Я догадываюсь, что это за документы были. Он умный парень, повезло Антарктиде. Мы тоже можем вынести из этого выгоду. Даниил! — в дверь тут же просунулась каштановая голова телохранителя. — Позвони Акуле и Кильке, пусть перехватывают поставки Кофе, — мужчина поднялся с кресла, отряхивая невидимые пылинки с костюма. — И договорись о встрече с Григорием из Антарктиды. Будем налаживать связи с Монтекки. Не хочу, чтобы наша Джульетта скончалась раньше времени от неразделённой любви, — Василий Евгеньевич с усмешкой подмигнул Паше, под удивлённый взгляд телохранителя. Парень уже жалел, что сказал правду: теперь от этих шуточек прохода не будет. Босс Макарон вышел за дверь, тут же вновь становясь серьёзным и переключаясь на деловой лад. Его Переводчик наворотил дел, и теперь нужно было выжимать из ситуации по полной: временное перемирие с одной из сильнейших группировок на их условиях теперь не казалось простой мечтой. Да, его Переводчик наворотил дел, но как же Макаронам с ним повезло!..

***

В больнице Пашу продержали больше, чем планировали, и он был уверен, что в этом была заслуга Василия Евгеньевича: снаружи намечалась кровавая бойня, и он бы только мешал и отвлекал. Но, честно говоря, эти пять дней пролетели для него незаметно, так что ничего против он не имел. Да и после такого насыщенного месяца как раз такие спокойные деньки и были ему необходимы. Было ли у него ограничение на посещения или нет, но пришли его проведать почти все, с кем он ещё кое-как общался. На второй же день пришли Макс и Лилька, и было даже удивительно, что они не заявились к нему самые первые. Наведя шуму, они просто поболтали, погоняли балду, а потом пришлось серьёзно поговорить. Макс был в достаточной мере посвящён в дела своего отца, а Лилька — в дела своего дяди, потому оба уже давно догадывались о его… подработке. В итоге, расставив все точки над i, они прочитали ему длинную лекцию о том, что нужно беречь своё здоровье и правильно расставлять приоритеты (подсказка: сначала его жизнь, потом учёба, а только потом «подработка»). Покивав с сожалеющим видом, парню всё же удалось избавиться от последующих нотаций. Потом, достаточно неожиданно, к нему пришла староста и половина его группы. Они принесли разных сладостей и фруктов, даже какую-то настолку: в общем, всё как полагается для посещения друзей в больнице. Паша был уверен, что это староста постаралась, но в душе всё равно что-то всколыхнулось. Конечно, группа играла больше в ту самую настолку, пока парень общался на тему учёбы со старостой… Но от них большего ожидать и не стоило. Несколько раз приходил Даник. Про Макароны, Антарктиду или Кофе он не говорил ни слова, да и о чём-либо ещё, но просто от его молчаливого присутствия было спокойнее. И он дочитал «Гордость и Предубеждение», поэтому теперь в том самом кресле почитывал с довольным видом «Джейн Эйр». Паша решил не осуждать его выбор в литературе. Только на четвёртый день ему удалось избавиться от гиперопеки мамы. Она посещала его стабильно каждый день и пыталась как-то растормошить и помочь. Между ними всё ещё сохранилась эта неловкая атмосфера, но женщина так старалась сделать вид, что ничего не произошло, что Паша поддался: слушал её, иногда улыбался, вежливо отвечал на все вопросы на тему «тебе что-то нужно», «ничего не болит». В какой-то момент мысль о проведённых с ней выходных была встречена с обречённостью, поэтому парень всё же уговорил мать уделить больше времени себе и своей работе. И, конечно, приходил Артём. Как и Даник, он сейчас был сильно занят мафиозными делами, и всё же смог заглянуть дважды на полчаса. К Артёму вновь возвращалась былая весёлость, он шутил шутки и болтал за двоих, предложил подкинуть, как выпишут. И это не могло не радовать. Хотя тот факт, что Лёша, которого он больше всего ждал, так и не пришёл, омрачал его мысли. Конечно, он наверняка тоже занят, но так сложно было прийти хотя бы на две минуты, спросить, всё ли хорошо, и сказать, всё ли в порядке у него? Что ещё больше бесило, так это отсутствие какой-либо связи с ним: его номера у парня не было, а в социальные сети он не заходил уже пару месяцев, скорее всего скрываясь от брата. Паша ненавидел думать об этом, но в голове всё время всплывала фраза «поматросил и бросил». И неважно, что все логические доводы были за то, что всё в порядке и его не кинули, что он просто ПРАВДА занят. Эмоции были выше этого, и Паша не мог их контролировать. В общем, Левион возвращался домой отдохнувший, но расстроенный. — Ты уверен, что дойдёшь сам? — в тысячный раз спросил его кузен, наблюдая, как Паша неловко вываливается из машины, выставляя вперёд костыль. — Я тебе уже говорил, у меня есть лифт, как-нибудь разберусь. Нужно же мне когда-то учиться пользоваться этими палками, — немного раздражённо ответил он. — Ну ладно, — всё равно не слишком поверив в сказанное, пробормотал Артём. — Тогда звони, если что понадобится, — и, немного подумав, добавил: — Да и в принципе звони. — И ты, — немного погодя, тихо сказал Паша и полностью вылез из машины, неловко балансируя на костылях. Артём помедлил ещё пару секунд и, с привычной беззаботной улыбкой, махнул рукой, выезжая со двора. — Ладно, вроде, это так делается, — пробормотал себе под нос парень, перенося основной вес на костыль. Наверное, всё же нужно было нормально потренироваться в больнице, а не пользоваться ими только для похода в туалет. В полной мере Паша осознал свою недальновидность, когда вспомнил о подъездной лестнице. Он и так не слишком хорошо держал равновесие на этих палках… Что ж, сам виноват, нечего было от помощи отказываться. Ну, у него хоть нога не в гипсе, если что, можно и опереться, хоть это и будет не слишком приятно. Так что, глубоко вздохнув, он стал двигаться к лифту, молясь всем богам, чтобы здесь же и не навернуться — рёбра и глубокие царапины тоже ещё ныли. Наверное, именно поэтому его обычный двухминутный путь в квартиру занял все десять. Кое-как открыв ключами дверь, парень вошёл внутрь, лениво оглядываясь. Ну да, ничего не изменилось, разве что, может, пылью всё немного покрылось, но с первого взгляда и не скажешь. Пробормотав себе под нос проклятья на латыни, он стал сверлить взглядом свои кеды. И как их теперь снять? Надеть их помог Артём, а теперь… Наклоняться было больно, а, наступив на задник, снять тоже не получится. Если только не попробовать стянуть их с помощью стула. Или можно просто не снимать обувь и не париться. Правда, спать в кедах вряд ли получится… — Хей, привет, — Паша с перепуга вскинул руку вместе с костылём, делая пробный удар в сторону и роняя его. Он, теряя равновесие, случайно оперся на больную ногу и, зашипев, начал заваливаться в бок, в последний момент схватившись за вешалку на стене. — Ты чего, блять, творишь? — Ты издеваешься?! — рыкнул в ответ Левион, только сейчас открывая зажмуренные до этого глаза. Конечно, кто же так беспардонно мог к нему вломиться. — Я живу один, а мне кто-то в пустой квартире говорит «привет», как ещё я могу на это реагировать?! — Ну, раз у меня всё ещё есть ключи от твоей квартиры, я подумал, что… — Всё, я понял, просто не думай. И я тебе говорил вернуть ключи, какого diablo они всё ещё у тебя? — с раздражением спросил парень у стоявшего перед ним столбом Лёши. — Ладно, неважно, — посмотрев на костыль на полу, возле его ног, он вздохнул и добавил: — Подай костыль. — Ты меня в него кинул, а теперь я должен тебе его подать? — усмехнувшись, спросил Лёша. — Ладно, шутить над инвалидом — грех, — он всё же поднял костыль и протянул его владельцу. — Пошёл ты, — огрызнулся Паша, забирая его из рук и ковыляя к стулу на кухне. Ах да, кеды… Плюхаясь на стул, парень опять устремил на них свой злобный взгляд, надеясь, что они сами снимутся. — Помоги снять кеды. А потом можешь валить отсюда, — выдал он, поднимая хмурый взгляд. Парень фыркнул, окидывая собеседника нечитаемым взглядом. — Успеется, — Лёша подвинул к себе второй стул и сел перед Пашей, положив руки и подбородок на спинку стула. — Как ты? Левион заколебался и отвёл взгляд, чувствуя серьёзность этого вопроса. Сарказм по привычке уже был готов сорваться с языка, но искреннее волнение в голосе всё же сдержало его. — Нормально. Придётся спать только на спине и пользоваться костылями некоторое время, — тяжёлое молчание стало уже их негласной традицией. Но первым вновь заговорил всё же Паша: — Тебя не было. Он чувствовал себя глупо, говоря это вслух, словно маленький капризный ребёнок, но ничего не мог поделать с лёгкой грустью, что одолевала его в больнице и мешала полноценно вести разговор сейчас. — Прости. Я не хотел этого допускать, — немного печально ответил Лёша. — Даже никаких отговорок не будет, — вяло спросил Паша. В голове что-то вспыхнуло, и он быстро добавил, напрягаясь всем телом. — Ты же не хочешь со мной расстаться, потому что «встречаться с тобой очень опасно»? Потому что если да, то я изобью тебя костылём. Хотя, подожди, мы вообще встречались? Как-то не успели обсудить это официально. — Да, встречаемся, — нахмурившись, выпалил парень, выпрямляясь на стуле. — Сейчас, тогда. И расставаться я с тобой, вроде, не собирался. Если ты, конечно, после того… — Нет, я тоже не собирался, — также быстро ответил Паша, чувствуя, что внутри что-то ёкнуло. Вновь настала неловкая пауза, когда каждый был погружен в свои мысли. Левион, обдумывая его слова, стал стягивать с левой ноги кед об пол. Он не осознавал, что делает, пока обувь не слетела, оголяя черные носки с пиццей. — Крутые носки, — как бы между прочим отметил Лёша. — Если мы со всем разобрались, то, может… — Как дела в Антарктиде? — спросил Паша, съезжая с темы. Леша вздохнул, тихо постукивая в раздражении пальцами по столу, ответил: — Гриша ведёт переговоры с вами. Никак не могут определиться с условиями временного перемирия, каждый тянет одеяло на себя. Вроде, сегодня последний заход. — И почему ты не там? — А ты? Паша промолчал, отставляя в сторону костыль. — Так, я должен ещё раз извиниться, чтобы ты меня простил? — спросил Лёша, сверля взглядом его профиль. — Да я вроде и не в обиде… — Мы сидим на кухне двадцать минут и не можем поддерживать друг с другом разговор больше десяти секунд. Что не так? — раздражённо спросил парень. Паша растерянно огляделся, будто бы только сейчас осознал, где и с кем находится. И правда, что не так? Что он творит? Он же и сам не хочет расставаться или ссориться, просто… Неожиданно всплывшая информация, которую он до сих пор переваривал, с трудом сосредотачиваясь на диалоге. «Мог перебить всю охрану, имея одну обойму». Штормовик. Сколько ещё Левион не знает о своём… парне? — Достань сигареты из того ящика. Пожалуйста. — Ты же куришь, только когда пьёшь, — подметил Лёша, всё же поднимаясь с места. — Если у тебя есть алкоголь, то я бы ещё и выпил, — буркнул Паша, нервно щёлкая барахлящей зажигалкой возле сигареты. Как только он сделал первую затяжку под взглядом терпеливо молчащего парня, он протёр свои глаза, немного расслабляясь. — Ладно, прости. Меня коротит. В голове мешанина, — он неопределённо махнул рукой, случайно скидывая пепел на пол и недовольно цыкая. — Штормовик, да? Лёша устало выдохнул, аккуратно вынул из его пальцев сигарету и тоже сделал затяжку, стряхивая лишний пепел в пустую чашку на столе. — Да. Я уже говорил, мы с братом сами себя обеспечивали, так что, когда я пошёл за ним в мафию… Скажем так, я был пушечным мясом. Кидали в самое пекло и оставляли разбираться. Мне эта роль не очень пришлась по душе, поэтому я придумал… другой отвлекающий манёвр, — он сделал ещё одну затяжку, перед тем как вернуть сигарету. — Лучше, чем смерть. Когда Гриша совершил переворот, я обосновался на почётном месте бухгалтера. Мы предпочитаем не вспоминать то, что было до этого. Не всем так повезло, Паша. Я забирался на это место с низов. Пару секунд сверля взглядом сигарету в руках, Паша сделал затяжку, вновь смотря на хмурого парня. Тому явно не нравилось говорить правду, тем более неприятную, о которой и сам предпочитаешь забыть. И Левион это ценил. — Мне больше ничего не нужно знать? У тебя не появится неожиданно брат-близнец или третья рука, как только я расслаблюсь? — с лёгкой улыбкой спросил Паша, передавая обратно сигарету. — Все части моего тела ты уже видел, как и членов моей семьи. По крайней мере тех, кто мне известен, — Лёша выдохнул вверх дым, тут же туша окурок о чашку. — А ну, ещё не смотрел Гарри Поттера, думаю, это стоит знать заранее. — Ты не шутишь? Даже не читал? — Неа. А о тебе мне нужно ещё что-то знать? — Раз такое дело… Я не смотрел Звёздные войны, — с ехидный улыбкой Паша наклонился вперёд, игнорируя дискомфорт в груди. — А вот это уже святотатство. Я, вообще-то, их большой фанат, у меня даже есть пару комиксов, — принимая правила игры, ответил Лёша, опираясь локтями на стол. — Не думал, что ты из гиков, — прошептал парень, насмешливо смотря в глаза собеседника напротив, что были уже достаточно близко. — Ты ещё не видел мою коллекцию фигурок, — Лёша сделал последний рывок, сокращая расстояние между ними. Поцелуй был неспешный, растянутый, с тихим причмокиванием губ, со вкусом дыма и лёгкими укусами. Это ни к чему не обязывало, не ставило точки над i, а просто расслабляло, позволяло отпустить всё. И Паша обожал такие поцелуи. Только когда их губы покраснели, а сил находиться в таком положении не осталось, они медленно отстранились, опускаясь обратно на стулья. — Ну что, чай, кофе или сразу потрахаемся? — Discede a me*, — с широкой улыбкой ответил Паша, всё-таки пихая его костылём.