Чужое имя и медовая акварель

— …Вени… кхм, нет… вэнире ад мэ, — заикаясь, Арсений дочитал латинскую тарабарщину и бросил на тлеющие в глубокой латунной чаше уголья веточку кладбищенской полыни. Ту самую веточку, зажав которую в кулаке еще вчера в полночь, он, отчаянно матерясь и перепрыгивая через надгробия, улепетывал от не в меру ответственного сторожа. Пахучий дымок пополз по комнате, и Арсений напряженно уставился в центр тщательно перерисованной из книги ловушки, намалеванной прямо на ламинате возле ритуального — бывшего журнального — столика. Минута. Две. Ничего. Арсений разочарованно вздохнул. Нет, он и не надеялся, если честно. Хотя мелкие фокусы, описанные в этой книге, проходили на ура. Чего стоил хотя бы обряд привлечения удачи, когда он даже без проб получил неплохую роль и нашел на улице немаленькую сумму денег. Или простенькое заклинание поиска, когда потерянные ключи обнаружились в его собственном кармане. Но ритуал вызова бесов — это вам не фунт изюма, знаете ли. И несмотря на то, что загадочная книга давно доказала Арсению существование мистического, увидь он сейчас реальных чертей, он бы, наверное, хлопнулся в обморок. Любопытство, чтоб его. Полынь догорела и превратилась в горстку пепла. Горьковатый дымок свился колечками под потолком и начал медленно опускаться к полу, облаком собираясь в центре магического круга и тихонько шипя. Арсений озадаченно нахмурился и присмотрелся повнимательнее. К полынной горечи добавился резкий запах серы, такой сильный, что тут же защипало в глазах. Дым внутри ловушки сгустился и стал таким плотным, что, казалось, его можно было резать ножом, а Арсений в волнении вцепился в столешницу. Внутри дымного облака что-то слабо сверкнуло, и послышался кашель. «Это все не со мной, — решил Арсений. — Я всего лишь двинулся». Из облака показалась узкая рука, активно разгоняющая белое марево. — Долбаные спецэффекты, — послышался раздосадованный мужской голос. Теперь уже две руки замолотили по воздуху, а тот, кто был внутри ловушки, вновь надсадно закашлялся. Дым рассеялся, и изумленному взору Арсения предстал молодой, очень высокий парень в широком свитере и с целым набором побрякушек на тонких запястьях и длинных пальцах. — Ты кто? — задал Арсений единственно возможный в этой ситуации вопрос. — Я? — парень поднял брови и усмехнулся. — Сосед. За солью зашел. Одолжишь? Арсений завис, не в силах поверить в происходящее. — Ты — бес? — осторожно спросил он и мысленно добавил: «А я — кретин». — Да бес, бес, — махнул рукой парень, оценивающе разглядывая Арсения. — Расслабься уже. Арсений наконец отлепил ладони от столешницы. Не отпускало ощущение, что где-то здесь стоит скрытая камера, и через пару минут в комнату вбегут Пельш и Арно с букетом. Это передача «Розыгрыш», мать вашу! — Да, кстати, — добавил парень. — Заклинание вызова стоило бы читать четче. Еще одна-две фонетические ошибки, и ты мог бы обречь себя на полное половое бессилие на ближайшие пятнадцать лет. — Ты — бес? — Арсений тупо повторил свой вопрос, заглядывая в чистые и невинные ярко-зеленые глаза. Парень, запертый в центре ловушки, возвел очи горе. — Восхитительный долбоеб, — прошептал он, тяжело выдыхая. — С кем приходится работать… — А… Я это… — Звал зачем? Так. Нужно собраться. Как там их подчиняют? Арсений скосил глаза на книгу. — Назови свое имя, бес! Парень прыснул. — А шнурки тебе не погладить? — демонстрируя неплохую осведомленность о классике советского кино, вопросил он. — Кому гримуары доверять приходится… — Эээ… — Не твоего ума дело, мальчик. Меньше знаешь — крепче спишь. — Мальчик? — Арсений так удивился, что даже забыл, что говорит с существом из преисподней. Если это все-таки не розыгрыш, конечно. — Да ты на себя-то посмотри. — Ох, чернокнижники пошли пиздец тупые, — вздохнул тот. — Антоном зови. — Антоном? — пискнул Арсений. Охренеть. У него в гостиной в центре зачарованного круга стоит бес с лицом невинного паренька и с именем Антон. Ненастоящим, конечно, именем. — А почему нет? — философски заметил бес. — А ты чего ожидал? Асмодей? Астарот? Легион? Саурон? Дарт Мол? — Так ты же в ловушке! — жалобно воскликнул Арсений. — А мне имя надо. Настоящее. Ну вроде как. — В ловушке, говоришь? — парень присел на корточки, плюнул на ладонь и потер край круга. — Краска? Серьезно? — А где я столько крови достану? — возмутился Арсений. — Я что, в донорском центре работаю? А это акварель. Хорошая. Медовая. Бес вновь закатил глаза. — Сказочный дебил, — устало прошептал он и шагнул прочь из круга. Арсений вздрогнул и попятился. Нет, парень не казался опасным, напротив, скорее, каким-то трогательно-беззащитным, что ли. Он ходил по комнате, прикасался к случайным предметам, разглядывал ярко-изумрудными глазами самого Арсения и даже задержался на минуту у зеркала. — Мнда, ну и вкусы у тебя, — задумчиво пробормотал он, помолчал и все же решил-таки вспомнить: — Зачем звал-то? — А стоит ли говорить? — Арсений пожал плечами. — В этом талмуде, — он указал на раскрытую на столике книгу, — говорится, что можно призвать беса, заставить служить, ну там, поручения выполнять… — Ага, за пивом в ларек бегать, — кисло подсказал Антон. — Но все пошло по пизде, — самокритично закончил Арсений. — Просто кто-то рукожоп, — объяснил бес. Арсений замолчал, в очередной раз скользя взглядом по лицу своего язвительного гостя. Все его представления о нечисти однозначно летели к херам. Нет, серьезно, зачем он это сделал? Чтобы доказать, что заклинания из книги реально работают, а все, что получалось раньше, не было простым совпадением? Доказал, бля. И двухметровое доказательство в широченном свитере теперь расхаживало по его квартире, как по своей собственной, сочилось сарказмом и, кажется, совсем не спешило раскрывать Арсению тайны мироздания, дарить удачу и богатство или же вешать горе-чернокнижника на люстре. — Ладно уж, спрашивай, — вздохнул Антон. — Может быть, я даже отвечу. Арсений задумался. — Как это вообще возможно? — озвучил он наконец мысль, бешено метавшуюся внутри черепной коробки. — Туманно, — усмехнулся бес. — Но я понял, да. Вот это, — он указал тонкой рукой на раскрытую книгу, — настоящий гримуар. Не из тех, которые продают в книжных с заголовками «Практическая магия». В руках опытного мага он — серьезное оружие, в твоих — водяной пистолетик. И все же, пусть водичкой, но стреляет, знаешь ли. — Как это может быть? Я нашел ее в кладовке за театральной гримеркой! Откуда бы там взяться настоящей книге заклинаний? — Чудо, — выдохнул Антон, загадочно сверкнув глазами, и Арсений впервые увидел в их блеске что-то действительно дьявольское. — Ладно. Хорошо. Пусть. Тогда скажи, почему ты… ну… такой? — Какой? Арсений был уверен, что бес прекрасно понимает, но при этом откровенно потешается над его неспособностью облечь в слова миллион и один вопрос, который можно было бы задать в их ситуации. — Непохожий на беса, — выпалил Арсений, в полной мере осознавая, как глупо это звучит. — Много бесов видел? — осведомился Антон, картинно поднимая брови. — Ох уж эти мне стереотипы вкупе с необразованностью! — он неожиданно шагнул ближе, прожигая взглядом, и шепнул, почти касаясь губами уха Арсения. — Это моя сущность — быть идеальным. — Какая еще сущность? — прохрипел Арсений, замирая мраморной статуей. Антон обошел его и встал за спиной, ероша горячим дыханием волосы на затылке. — Суккубья. — Ты — суккуб? — Арсений так изумился, что даже подскочил на месте и развернулся к нему лицом. — Так ведь суккубы — бабы! — Серьезно? — бес оглядел себя в притворном сожалении. — Ну извини. — Нет, правда. — Учи матчасть, Арс, — он усмехнулся. — Если бы твоим идеалом была баба — был бы бабой. — Чего? — Арсений закатил глаза. Может быть, Антон и существо из преисподней, но слишком уж много о себе воображает. — Джессика Альба — мой идеал. — Ага. — Да. Ну посмотри на себя: длинный, тощий и уши торчат. Может, и симпатичный, но не более. Бес искривил губы в ехидной усмешке. — Сам в шоке, — кивнул он. — Странные у тебя предпочтения. — Я… — Посмотри на меня, — серьезно попросил Антон, и Арсений, удивленный такой внезапной переменой, тут же вскинул на него глаза. — Смотри на меня. Смотри. А Арсений вдруг понял, что тонет. Тонет в изумительной чистоты изумрудных глазах, замирает, скользя взглядом по идеально гладкой коже, по ярким губам без единого изъяна. Понял, что до дрожи хочет сжать эти плечи в своих руках, прижаться всем телом и начать стягивать с парня одежду. — Поцелуй меня, — попросил Антон, и Арсений тут же накрыл его губы своими. Прикусил, толкнулся языком внутрь и зарылся пальцами в волосы. Антон целовал его в ответ так, как, наверное, еще никто в жизни его не целовал. Он отзывался на каждое касание, улавливал будто бы каждую мысль, едва промелькнувшую в затуманенном желанием мозгу Арсения, раскрывался полностью, и даже в поцелуе, кажется, отдавался без остатка, так, что кружилась голова, а в мыслях плескалось лишь одно желание: сорвать с него все эти тряпки и трахнуть прямо здесь, на полу возле магического круга. — Все, — сказал вдруг Антон и толкнул Арсения в грудь, отстраняя от себя. Глаза его приобрели более спокойный оттенок, а на лице появилось выражение сдержанной скуки. — Тоска. Ни борьбы, ни сопротивления, ни моральных терзаний. Эх, куда подевались сильные духом средневековые монахи… Арсений тряхнул головой. Тягучее, как патока, темное желание покидало его с трудом, медленно возвращая возможность связно мыслить. Он смотрел на Антона и не мог понять, что же заставило его вот так вот вдруг до белой мути перед глазами захотеть этого высокого нескладного парня. Почему вдруг он чуть не изнасиловал того, кто явился к нему из другого мира, и кто — по крайней мере, пока — должен вызывать лишь бесконечное изумление и порождать сотни вопросов, в том числе, и о его, Арсения, умственной полноценности? Ноги стали ватными, как у подростка, впервые в жизни затянувшегося крепким табаком. Арсений поежился. Он вдруг почувствовал себя уставшим. Безмерно уставшим впервые за все время этой безумной встречи. — Уши, значит, торчат? — с ехидцей спросил Антон. — Так что, понял, кто я есть, маг-недоучка? — Мудак, — тихо проговорил Арсений, снова против воли скользя взглядом по таким манящим теперь губам и желая получить новую дозу. Бес расхохотался. — Ты мне тоже понравился, знаешь ли, — он протянул руку и как ребенка потрепал Арсения по волосам. — Будешь делать то, что я скажу, и я подарю тебе полмира. — А что взамен? — Взамен? — Да, взамен. Я пусть и не встречал бесов раньше, но как-то вот слабо верю, что вам свойственна благотворительность, — Арсений впервые за этот вечер испугался за свою будущность. — Что тебе нужно? Хочешь мою душу? Бес снова рассмеялся: обидно, громко и даже всхлипывая в ладони. — Арсений-Арсений, — переведя дыхание, он мягко коснулся его щеки кончиками прохладных пальцев и заглянул в глаза с притворным сочувствием. — Посмотри на себя. Ты трахаешься с кем попало, практикуешь черную магию и не любишь никого, кроме себя. Очнись. Твоя душа и так уже давно моя. — Но зачем тогда… — Арсений похолодел от услышанного и замер, неожиданно вновь оказавшись в нежных объятиях суккуба. — Шшш, успокойся, — прошептал Антон в паре сантиметров от его губ, а глаза его снова засветились этим волшебным неземным светом. И Арсений действительно успокоился. Ведь это чудесное, идеальное существо просто не способно причинить ему вред — слишком много теплоты и страсти было в его глазах, так много, что Арсений тут же забыл о своих страхах и обнял его в ответ. — Я позабочусь о тебе. Ты призвал меня, и теперь я смогу сюда приходить. Я буду с тобой. Я все устрою. Я дам тебе счастье и удачу. — Поцелуй меня, — попросил Арсений, и глаза суккуба на один краткий миг полыхнули ослепительным ликованием. — Еще раз. — Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королем, — с улыбкой прошептал бес и припал к его губам. И нет, это не просто поцелуй, это уход в другую реальность, прыжок в океан с утеса, героиновый трип или выход в открытый космос. И Арсений падал в Антона вниз головой и абсолютно бездумно кайфовал, пока тот нежно скользил губами по его скуле и сладко шептал: — Спи. Ты очень устал. Тебе нужно отдохнуть. Ссспи, Арсссений… Арсений вцепился в его рукав, не желая отпускать, хотел сказать, что хочет большего, хочет Антона всего и сразу, без остатка и до изнеможения и… тут же провалился в глубокую темную яму, чем-то отдаленно напоминающую сон.