Чужое имя и медовая акварель

Проснулся Арсений с тяжелой головой и сухостью во рту, как если бы пил вчера какую-нибудь сорокоградусную сивуху и закусывал вялеными карасями. Солнце нещадно било по глазам, и он вдруг понял две вещи: вчера он умудрился уснуть прямо в одежде на диване в гостиной, а еще он безбожно проспал репетицию. Ссыпавшись с дивана и дико матерясь, Арсений подхватил с пола телефон, дабы заценить масштаб трагедии. Взглянув на дисплей, он слегка оторопел. Подобного он не ожидал даже от себя. Тринадцать часов! С ума сойти, он проспал тринадцать часов подряд! С таким опозданием уже и смысла-то нет тащиться на репетицию, а самое время придумывать более-менее правдоподобную отмазку и молиться, чтобы штраф, который, несомненно, за всем этим последует, не слишком сильно ударил по кошельку. Пять пропущенных вызовов, два сообщения. В первом сообщении Арсения информировали из театра, что репетиция перенесена на завтра ввиду болезни худрука. — Ну да, — он с облегчением выдохнул. — Вчера был на премьере. Поди ужрался в хламину и превратился в желе. И все же это была сказочная удача: не завести будильник, проваляться полдня в отрубе, вскочить, чуть не заработав инфаркт, и узнать, что в отрубе можно было бы проваляться и подольше. Второе сообщение было короче. Три слова: «Арс, я подыхаю». Он вздохнул и запустил пальцы в волосы. Несмотря на невероятно долгий сон, чувствовал он себя преотвратно. Но ведь не было вчера ничего такого — ни сивухи, ни карасей. А что было? Арсений перевел мутный взгляд на криво намалеванный магический круг на полу, на раскрытую книгу, на оплывшие и погасшие свечи. — Бляааа… — глубокомысленно протянул он, припоминая последнее, что с ним происходило вчерашним вечером. Бля. Просто бля. Таких ярких снов Арсений не видел с самого детства. И было совершенно непонятно, когда же он таки отрубился. Первым делом Арсений захлопнул книгу и убрал ее в шкаф. Книгой этой он дорожил, чего уж там. То, как он нашел ее, казалось таким странным, что почти могло называться судьбой. Арсений верил этой книге. Опробовав ради смеха несколько простеньких заклинаний и форменным образом охренев, что они сработали, он уже не мог остановиться. И вчера решился на настоящий черномагический ритуал. Что ж, видимо, его мозги были в отпуске, когда он, ползая на корточках, красной краской изрисовывал свой ламинат. Зато фантазия работала, пожалуй, за троих, раз подкинула ему такой красочный и необычный образ обитателя преисподней. Арсений глубоко вздохнул, жестко приказал себе вернуться в реальность и поплелся за половой тряпкой, дабы стереть с пола замысловатую хероебину, намалеванную яркой акварелью, а затем, напевая «да, я — отшельник, маг и волшебник, тяжек мой путь», опустился на колени и начал стирать мокрой ветошью краску. И замер, увидев на широкой алой полосе неровный отпечаток ладони. Определенно не его ладони. Или его? Конечно, его. Чьей же еще? Арсений тряхнул головой и потер виски. Он теперь верил в магию, он верил в мистику, о да. Но не настолько, чтобы убедить себя, что он действительно смог призвать существо из преисподней. Странное, тощее, саркастичное и просто офигенно целующееся существо. У Арсения всего лишь не было секса почти две недели. А он не привык себя в чем-либо ограничивать. Вот подсознание и выкинуло такой вот фортель. Арсений прополоскал тряпку, стер оставшиеся на полу красные разводы и принял вертикальное положение. Пора возвращаться в реальность. «Арс, я подыхаю», — гласило сообщение в телефоне. Оно не изменилось и не пропало магическим образом. Сообщение от человека, на дружбу с которым Арсений успешно забил из-за занятости в театре и своих мистических экспериментов. Забил, погруженный в любимую работу, наслаждаясь внезапно свалившимся успехом и опьяненный кружащими голову связанными с неожиданно обретенной книгой заклинаний перспективами. Наверное, Арсений — тот еще мудак. Но раз уж выпал незапланированный выходной, то можно немного подумать о других и отдать наконец долг дружбы человеку, которому столь многим обязан. В журнале вызовов все пять пропущенных тоже от него. Арсений тяжело выдохнул и набрал номер. Гудок. Два. Три. — Да, — прохрипел знакомый голос, и Арсений мысленно перекрестился. По крайней мере, не валяется в отрубе, как бывало последнее время уже не раз. — Терехин, ты дома? — кратко спросил он, не веря в хоть сколько-нибудь достаточную силу телефонных разговоров. — Да, — тупо повторил тот, не в силах, кажется, на более-менее развернутый ответ. Арсений прикрыл глаза и устало потер виски. Хотелось проваляться весь день на диване, восстанавливая по непонятным причинам покинувшие его силы. — Я сейчас приеду, — решился он, уже открывая шкаф, чтобы переодеться. — Если найдешь хоть что-нибудь пожрать, вообще будет красота. Собеседник молча прервал связь, а Арсений уже шарил рукой по полке в поисках ключей от машины. — Андрюха-Андрюха, — устало проговорил он, качая головой. — Да что ж с тобой происходит-то, а? Выезжая с парковки, Арсений впервые за долгое время всерьез задумался об Андрее. Может, он виноват, что вовремя не оказался рядом, занятый своей карьерой, романами на одну-две ночи, а в последнее время — еще и магией? Может, если бы он уделил хоть немного внимания другу, который своей увлеченностью театром и сподвиг в свое время Арсения поступать на актерское, который, как старший товарищ, помогал и поддерживал, а порой и банально пропихивал его вперед за счет своего влияния, то, может, в жизни Андрея не наблюдался бы такой тотальный пиздец, который происходил с ним сейчас? «Не выдержал испытание славой», — изрек как-то с умным видом новоприбывший молоденький режиссер Миша, а Арсению тогда безумно захотелось расквасить мальчишке нос. Остановило лишь то, что самому стало мерзко. — Если бы да кабы, да в носу росли грибы, — недовольный сам собой, проворчал Арсений, резко выворачивая руль и выезжая на нужную улицу. — Работать надо с тем, что есть. К хренам самокопание и рефлексию. И даже образ удивительного парня из сна существенно поблек и ушел на задний план. Добро пожаловать в реальность сегодняшнего дня, мать-перемать! Андрей встретил Арсения любезно приготовленной яичницей из двух яиц. Зверски пережаренной. Почему-то Арсений готов был поклясться, что в холодильнике у того не осталось больше ничего. Кроме пары литров какого-нибудь посредственного пойла, разумеется. — Знаешь, — задумчиво произнес Арсений, с опасением разглядывая закопченную сковородку. — Мой внутренний Фрейд сейчас сыплет такими афоризмами, что все стэндаперы могут удавиться от зависти. — Скромняжка, — усмехнулся Андрей и поплотнее закутался в видавшую виды толстовку — странно, Арсений не мерз и в тонкой рубашке. — Не успел заскочить в супермаркет. — Зато в алкомаркет заскакиваешь регулярно, да? — спросил Арсений и решительно ткнул вилкой в подгоревшее нечто. — Опять полночи нажирался в одиночестве? Андрей тяжело выдохнул и с тихим стоном опустил голову на сложенные на столе руки. Выглядел он неважно. Да что там, выглядел он херово, откровенно говоря. При взгляде на него фраза «краше в гроб кладут» на ум пришла бы любому. — Я скоро сдохну, Арс. — Так может, пришло время остановиться? — задал Арсений единственно логичный в этой ситуации вопрос и заценил огромные круги у него под глазами и трехдневную щетину. — И, ну, типа не сдыхать. Андрей издал странный смешок и достал сигарету. Судя по его отощавшему виду, табак и алкоголь и были его основной пищей последнее время. — От меня уже ничего не зависит, — улыбаясь жутковатой улыбкой, поделился Андрей, бессменный Гамлет их театра на протяжении уже трех лет и исполнитель ярких ролей в популярных сериалах, пару месяцев назад всерьез задумывавшийся о том, чтобы перебраться в Америку, куда его, кажется, звал один из именитых режиссеров. — Бля, Терехин, заканчивай ныть, а? — Арсений грохнул сковородкой о раковину. — То, что ты забухал, еще не конец света. Ну сорвался, хер с ним. Но сейчас реально хватит. Не можешь сам — мы найдем врача. — Ага, точно. Найди врача. Найди врача, который ее вылечит, — он затушил окурок в пепельнице и взял следующую сигарету. — Только знаешь, что я тебе скажу? Ее никто не вылечит! Арсений, кажется, начал терять нить разговора. Возможно, если бы они так сильно не отдалились в последнее время, Арсений даже понял бы, что Андрей имеет в виду. — Кого — ее? — осторожно спросил он, поняв, что совсем уже запутался. Мать Андрея умерла несколько лет назад, сестер-дочерей не имелось, а к любовным интрижкам Андрей всегда относился примерно так же, как и сам Арсений — легко и без особых терзаний. — Ее, — тупо повторил Андрей, уставившись немигающим взглядом в стену и замерев так на минуту. — Ее… Он тряхнул головой, встал со стула и начал нервно мерять шагами комнату. — Не бери в голову, Арс, — проговорил он наконец. — Во всем виноват один лишь я. — Но, может быть, я смогу помочь… — Нет, не сможешь. — Ты звонишь мне каждую ночь и просишь приехать, — Арсений устал от недомолвок и, несмотря на измотанное состояние друга, начал медленно закипать. — Да, я не мог, прости. Но теперь я здесь, и ты пытаешься убедить меня, что я тебе и нахрен не нужен? — О нет, нужен, очень нужен, — Андрей дернулся, подскочил к Арсению и больно вцепился руками в его запястья. — Ты только не бросай меня, слышишь? Это прозвучало жалко. Настолько жалко и беспомощно, что стало неловко. — Мне страшно, — добавил Андрей. — Страшно оставаться одному. Арсений осторожно высвободил руки из цепкого захвата и долгим взглядом окинул своего друга. Он, конечно, не психолог и не психиатр, но Андрей, видимо, нуждался и в том, и в другом, ибо депра, психоз и, возможно, уже белочка. Н-да. — Хорошо, — осторожно проговорил он и похлопал Андрея по плечу. — Как смогу. Только пообещай: если станет совсем херово — пойдешь к врачу. Тот торопливо закивал, и Арсений не поверил ему ни на секунду. Они еще вернутся к этому разговору, определенно вернутся. И Арсений попытается помочь. О! А может быть, в книге найдется какая-нибудь полезная хрень? Ну, типа заклинание «Когда твой друг забухал и очень старается проебать свою жизнь»? Домой Арсений вернулся уже затемно. Часов до пяти он сидел у Андрея и чистил карму, заботясь о друге: загнал того в ванную, выволок за шиворот на воздух (Андрей болезненно сощурился на яркое солнце и задрожал на ветру) и отвел в магазин за продуктами, а затем тупо сидел в кресле, не глядя во включенный телевизор, придавленный тяжелым молчанием Андрея. А затем ему позвонила Танечка, администратор их труппы, и в панике начала тарахтеть, что Павел Стрельников, один из ведущих актеров их театра, слег с простудой и обещанное интервью на радио грозит накрыться медным тазом. Поэтому не мог бы Арсений, если его не затруднит, съездить через весь город и рассказать немного о репертуаре театра, о своей работе, да и о себе, любимом, заодно? Естественно, мог бы! Он видел в этом, прежде всего, возможность сделать себе рекламу, порадовать существующих поклонников и даже заиметь новых. Поэтому ради пятнадцатиминутного интервью Арсений сначала тащился почти два часа по пробкам туда и час без пробок назад. Но он нисколько не жалел, нет. Он любил публичность и любил, когда любят его, и ради этого готов был пойти на многое. Возвращался домой он голодным и потрепанным, но, как ни странно, гораздо более бодрым и полным сил, чем утром. Подъездная дверь была открыта, а на площадке не горел свет, и Арсений с прискорбием осознал, что ввиду отсутствия электричества подниматься в квартиру придется по лестнице. Ну что ж, в конце концов, одиннадцатый — это не двадцать пятый, решил Арсений и начал свое восхождение, освещая затертые ступеньки телефоном. На седьмом этаже он остановился, услышав краем уха сдавленные ругательства. Он обернулся и увидел силуэт согнувшегося над замочной скважиной парня в безразмерной толстовке и с капюшоном на голове. Парень отчаянно старался всунуть в замок ключ, тоже держа в одной руке телефон с включенным экраном, но постоянно промахивался и тихо, но замысловато матерился. Кажется, парень был неслабо так под мухой. Арсений закатил глаза (видимо, весь сегодняшний день судьба сталкивала его исключительно с алкашами), но все же решил быть филантропом до конца. — Эй, — позвал он, и парень слегка вздрогнул от неожиданности. — Давай помогу. Я посвечу, а ты… И в этот самый момент над головами у них вспыхнул свет. Арсений зажмурился, а когда открыл глаза, то понял, что смотрит в удивительное лицо ночного гостя из своего странного сна. — Антон? — еле слышно прошептал он, не веря до конца, что морок не рассеется в ту же минуту. А парень озадаченно нахмурился и забавно, немного по-птичьи, склонил голову к плечу. — А ты меня что, — он икнул и сфокусировал на Арсении мутный взгляд, — знаешь, что ли?