Сборник ОВСяных зарисовок

      Она чувствует себя настоящей прямо сейчас.       Чувствует себя такой живой, какой не чувствовала давно. Чувствует себя обычной.       Никаких долгов и обязательств: в городе Снежная королева, но этим вечером это отодвинулось на задний план. И всё, что имеет значение, — это их с Киллианом сплетённые пальцы и его куртка на её плечах. И нет, Эмма не замёрзла: по рукам пробежали мурашки после очередного поцелуя, и он заметил. А она постеснялась сказать, что дело вовсе не в свежем ветре с залива, а в слишком откровенных мыслях, мечущихся в голове.       Она не привыкла признавать слабости. Научится, когда-нибудь обязательно научится, но не сегодня.       Он открывает ей дверь, пропускает вперёд, скользит ладонью по спине, когда она заходит, и Эмме кажется, что она чувствует прикосновение его пальцев к обнажённой коже. И да, куртка. Да, платье. Но ей кажется.       Ей кажется, будто его рука ласкает саму её душу.       Его низкий негромкий голос мягко разливается вокруг, губы изгибаются в улыбке, — искренней улыбке, улыбке специально для неё! — и вокруг глаз появляются морщинки. И его лицо сразу становится ещё привлекательнее, потому что в этот момент Эмма думает, что всё в нём — для неё. Каждое сказанное нежным полушёпотом слово, каждая искорка в глазах: Эмма, когда в них смотрит, представляет гладь глубокого моря. Сейчас — ночного, потому что Киллиан стоит в тени, и цвет глаз лишь едва угадывается.       Взгляд Киллиана засасывает в воронку.       В самую безопасную воронку на свете, потому что он — единственный, рядом с кем она чувствует себя защищённой.       Оказывается, может быть и так.       Всё в нём — для неё.       Они и так дышат одним воздухом на двоих, но тут он подаётся ближе к ней, склоняется к её губам — и всё мешается.       Она так хочет вложить в этот поцелуй всю благодарность за вечер, каждый оттенок чувств, которые вышли за пределы обычной симпатии, каждую потаённую мысль. Она так хочет плавиться под его губами, чтобы не приходилось думать больше ни о чём, кроме его губ и ладоней, обжигающих кожу. Она хочет открыться ему, чтобы говорить телом о чувствах с той же искренностью, с которой говорит он своими глазами и каждым, даже самым мимолётным прикосновением.       Она хочет мечтать рядом с ним. И вместе с ним.       Она прекращает его целовать лишь потому, что боится сорваться.       Она выдыхает:       — Доброй ночи, Киллиан, — едва слышно, потому что сказать громче сейчас — значит нарушить момент, а она хочет сохранить его как можно дольше. Момент, когда его руки так собственнически лежали на спине, а губы клялись в преданности.       — Доброй ночи, — негромким эхом отзывается он и улыбается ей.       Она улыбается в ответ и открывает квартиру. А зайдя внутрь, опирается спиной на дверь и закусывает губу, потому что на них до сих пор вкус его поцелуя.       Всё в нём — для неё.       Она чувствует себя настоящей прямо сейчас.