Сборник ОВСяных зарисовок

      До встречи с Эммой Киллиан никогда не думал, что умеет так любить. Эта любовь, казалось, могла ощущаться физически: в биении сердца, которое нет-нет, да и срывалось в галоп парой неожиданно частых ударов; во взгляде, который при её появлении размывал окружающее до едва различимого фона; в потребности держать её руку в своей, в потребности целовать каждый миг, в потребности чувствовать, что она принадлежит ему. Он не думал, что умеет так любить, и это чувство стало для него неожиданностью, к которой он вскоре привык. Привык не отрицать чувства, привык к тому, что Эмма – неясно за какие такие заслуги – тоже его любит.       Но его чувства трансформировались в нечто невероятное, едва он впервые увидел ту, у которой ещё не было и имени, – синеглазую малышку, которую все пока называли не иначе как мисс Джонс. О! В миг, когда она появилась перед его глазами, Киллиану показалось, что в его сознании произошёл грандиозный бунт, какой-то из числа хронических, потому что малышке Джонс была уже почти неделя, а чувства к ней лишь усиливались. Каждый день, каждый час, каждую минуту, каждый миг рядом с ней Киллиан понимал: она – именно то, к чему он шёл всю свою долгую жизнь.       Она и Эмма. Его девочки. Его семья.       — Мы не будем кричать, чтобы не разбудить маму, верно, мисс Джонс? – шёпотом спросил Киллиан, осторожно прикрывая пяткой дверь спальни.       Малышка завозилась на его руках, сосредоточенно кряхтя, и посмотрела ему в глаза. Нет, Киллиан прекрасно знал, что она пока совсем не осознаёт этот мир и не улыбается осмысленно, но ему нравилось думать, что она уже умеет это делать. Она же его дочь, в конце-то концов! Вне всякого сомнения, она станет самой умной девочкой Сторибрука.       Он спустился на первый этаж и, пройдя в гостиную, сел на диван. Малышка продолжала внимательно изучать его лицо, перебирая одетыми в розовые штанишки ножками. Маленькими, совсем крошечными ножками. Однажды эти самые ножки побегут ему навстречу по этому самому ковру, делая свои первые шаги. Однажды этим самым ножкам придёт пора примерить выпускные туфли на высоком каблуке, а потом и свадебные. Она будет скользить этими ножками по паркету, танцуя с отцом и глядя на него снизу вверх восторженно сияющими глазами.       Киллиан сглотнул ком в горле и легко коснулся пальцем маленького носика. Малышка почти мгновенно обхватила его палец ладошкой, и Киллиан улыбнулся: реакция у неё явно была отцовская.       Минутой позже дочка снова уснула, продолжая обнимать пальчиками палец Киллиана, а он не мог на неё насмотреться. Маленькая мисс Джонс. Счастье, которое ему подарила та, которую он любил больше жизни.       — Эй, – прозвучало сбоку, и Киллиан обернулся.       Эмма, мягко ступая по полу босыми ногами, подошла к ним и села на диван рядом, подобрав ноги под себя.       — Мы всё-таки тебя разбудили, – расстроенно вздохнул он.       — Материнский инстинкт, Киллиан, – немного устало улыбнулась Эмма, которая даже невыспавшейся была невероятно красива.       Киллиан перевёл взгляд на мирно сопящую у него на руках дочь и снова посмотрел на Эмму.       — Она вылитая ты, – сказал негромко.       — Киллиан, ей всего шесть дней, – смущённо отозвалась Эмма.       — Такая же красавица, – стоял на своём он.       — Но глаза у неё точно твои!       — Ага, ненадолго, – буркнул Киллиан. – Мне Дэйв сказал, что все дети рождаются с синими глазами, а потом они меняют цвет.       — У неё не поменяют, – прошептала Эмма, обнимая Киллиана за шею, и легко коснулась губами его виска.       — Откуда ты знаешь?       — Я же её мама, – пожала плечами она. – Она будет похожа на тебя, только со светлыми волосами.       — Нам понадобится ещё как минимум один ребёнок, Свон. Иметь маленькую копию тебя тоже хотелось бы!       Эмма тихо рассмеялась.       — Мы вернёмся к этому разговору через пару лет. Обещаю.       До встречи с Эммой Киллиан никогда не думал, что умеет так любить.       На его руках спала дочь, на плече дремала любимая. Ему было неважно, сколько придётся просидеть без движения, главное – его девочки спокойно спали.       И Киллиан никогда прежде не был так счастлив.