Сборник ОВСяных зарисовок

      После разговора с Мерлином Эмма сама не своя. Она и хочет раздобыть искру, и одновременно этого боится: что будет, если у них не получится? Что случится с Мерлином? А с её семьёй? Она кусает губы, пытаясь не думать об этом, но мысли всё равно назойливо лезут в голову.       — Вы вернётесь к ночи, верно? – слышит она голос Киллиана и оборачивается, мигом почувствовав, как сбивается сердцебиение при виде его улыбки.       Каждый раз. Каждый.       — Да, – поспешно отвечает она и вспыхивает от собственных мыслей. – Мы отыщем эту... светящуюся штуку, – она сглатывает, – и тогда я вернусь к тебе, детка.       — Я знаю, когда ты что-то цитируешь, – негромко отзывается он, склоняя голову. И вроде бы пытается укорить её, но в глазах столько шальных огоньков, что Эмма чувствует себя так, будто у неё внутри разрываются фейерверки.       — А мне нравится, что ты никогда не знаешь, что именно, – игриво отвечает она, пытаясь поймать её взгляд, пока он не отрывает глаз от её губ. – В любом случае, немного удачи, и завтра мы воссоединим Экскалибур. А потом – бам! – и больше никакой Тьмы.       Он кивает, и ей кажется, что его волнение передаётся и ей. Он умеет чувствовать за двоих, умеет превращать её эмоции во что-то такое, что всегда захлёстывает с головой.       — Будь осторожна, Эмма, – просит он, беря её руку в свою.       Она подаётся ближе, и он целует её. Нежно, мягко, так осторожно, что у Эммы ком встаёт в горле, – так сильно, как в эту самую секунду, она не любила его, наверное, ещё никогда. Хотя она уверена, что её чувства к нему становятся глубже и глубже с каждым мигом.       Когда он отстраняется, она тянется следом, потому что ещё не готова перестать его целовать, но он снимает с шеи цепочку, и сердце Эммы пропускает удар, наполняясь причудливой смесью из страха, почти панического ужаса, и счастливого ликования.       — Воу, – едва выдавливает она. Мысленно ругает себя за реакцию, но больше выдать ничего не может, поэтому предостерегающе поднимает руку.       — Успокойся, Свон, – с доброй усмешкой произносит он. – Это не предложение.       Если она только что была так напугана, то первой эмоцией после его слов должно было быть, наверное, облегчение? Так почему же она... если не разочарована, то как минимум расстроена?       — Ты же знаешь, я всегда выживаю, – продолжает он, и она смотрит на него исподлобья. – Это кольцо – причина этому. Я хранил его долгие годы, и это та причина, по которой я до сих пор жив. – Он опускает кольцо в её ладонь, и она снова чувствует подступающий страх. – Или нет. Кто знает?       Он усмехается, не глядя на неё, будто не в силах оторвать взгляд от кольца, и тяжело сглатывает. Он боится за неё. Действительно боится так, как никогда за себя не боялась она.       — Ты же знаешь, я не могу умереть, – осторожно внушает она. – Ни сегодня, ни когда-либо ещё. Я теперь бессмертна.       — Тёмная бессмертна, – вполголоса говорит он и сжимает её пальцы. – Эмма – нет. Верни её ко мне, – просит он дрогнувшим голосом, – домой.       Она открывает рот, чтобы что-то ответить, – ну же, Эмма, хоть что-то, пожалуйста! – но тут он неуверенно улыбается и произносит:       — По крайней мере, это будет напоминанием о том, что тебя ждёт твой знойный пират с пронзительным взглядом, который любит тебя.       Эмма смеётся и, не в силах больше сдерживаться, привлекает его к себе. Целует, отдавая все чувства: и уверенность, и любовь, и абсолютное, безграничное счастье, которое чувствует рядом с ним. Она безумно, безгранично, абсолютно счастлива, и в этот момент ей плевать на то, что она Тёмная. Она справится, ОНИ справятся с чем угодно, но будут вместе. Потому что у её знойного пирата с пронзительным взглядом тоже есть она – его Эмма Свон. Полностью его, без малейших сомнений.       — Спасибо, – шепчет она ему в губы, немного отстраняясь. – Я тоже тебя люблю.       Он улыбается и отходит на шаг, а Эмма всё-таки решается:       — Тебе не кажется, что что-то всё же не так?       — Например, Свон? – приподнимает брови он.       И снова улыбается. Теперь – нахальной улыбкой пирата, который читает её, как открытую книгу. Который понимает всё, что она хочет сказать, но всё равно будет её провоцировать. Но провоцировать научилась и она. Поэтому делано равнодушно пожимает плечами и роняет:       — Наверное, я ошиблась.       Она поворачивается к Киллиану спиной и берёт сосуд, когда чувствует, как Киллиан одной рукой прижимает её за живот к себе, а второй гладит плечо. Нежно целует в шею, поднимает поцелуи чуть выше, а когда касается губами мочки уха, то выдыхает:       — Да, Свон, это было предложение. И да, Свон, ты согласилась выйти за меня.       — По-моему, не соглашалась, – поддевает она, едва дыша от накрывшего её счастья.       — Мне спросить ещё раз? – недоверчиво уточняет Киллиан, разворачивая её к себе. – Ох и угораздило полюбить женщину, которая вьёт из меня верёвки. – Он притворно вздыхает и начинает опускаться на одно колено, попутно говоря: – Свон, ты...       Она не даёт ему закончить: дёргает за плечи и снова прижимается к его губам.       — А ответ, Свон? – иронично интересуется он, немного отстраняясь и проводя пальцем по её нижней губе.       — Да, – одними губами произносит она.       В поцелуе, который дарит её Киллиан, – самое искреннее обещание их общего счастья.       В сердце Эммы – самая сильная любовь, которую она когда-либо испытывала.