Сборник ОВСяных зарисовок

      Ей всегда хотелось его касаться. Очертить кончиками пальцев контур губ, скользнуть выше, провести рукой по волосам. Удерживать его взгляд своим; улыбнуться, когда он прикроет глаза под нежными прикосновениями, и легко прижаться губами к жилке на шее, ощущая её биение. Обнять за плечи, длинно выдохнуть, когда его губы оставят невесомый поцелуй на лбу, и сойти с ума от счастья рядом с ним. От того простого, спокойного счастья, которое, как она думала, ей больше недоступно. От счастья, которое возвращает мир в истерзанную душу, которое так хочется сохранить навсегда, что порой становится страшно: а вдруг не получится?       — Получится, – отвечает всегда Киллиан и сплетает их пальцы.       Эмма хорошо запомнила, когда они сплели пальцы впервые. Она выбралась из пещеры Эльзы и тогда так окоченела, что думала, никогда больше ничего не почувствует заледеневшими пальцами. Поэтому она так отчаянно вцепилась в Киллиана, едва оказалась снаружи, поэтому не выпускала его из хватки всю дорогу домой. Сердце то ли от страха, то ли от холода колотилось где-то в горле; успокоилось лишь тогда, когда Киллиан обхватил её холодную руку своей – сухой, горячей, грубой. Тогда стало не страшно. Тогда захотелось прижаться теснее, раствориться в Киллиане, лишь бы не отпускал.       Тогда она поняла, что «лишь бы не отпускал» – это желание не одного момента, а... ну, где-то примерно всей жизни. И ей так захотелось сказать об этом, но слова не давались, поэтому она выразила чувства так, как смогла, – сплела их пальцы. Киллиан вздрогнул едва заметно и ненадолго застыл, словно удивился или смутился, но она не позволила ему подумать о том, правильно это или нет: сжала пальцы покрепче, убеждая, и вдохнула ни с чем не сравнимый, такой родной запах кожи, насквозь пропитанной солью и йодом.       Киллиан давно переоделся из плаща в куртку, но запах никуда не делся. Или ассоциировался настолько чётко именно с Киллианом, или просто впитался в него, но его абсолютно точно было достаточно, чтобы Эмма почувствовала что-то сродни счастью. Запаха и сплетённых рук.       И душ.       Руки Эммы помнят многое: и как путались в волосах пальцы, и как жёстко тёрлась о ладонь щетина, и как перстни холодили кожу, и как гулко билось сердце Киллиана...       Руки Эммы знают Киллиана наизусть – на ощупь. Она знает, в какой момент пальцы проведут по шраму, а когда коснутся родинки на шее.       Сердце Эммы тоже знает Киллиана. Узнаёт каждый толчок его сердца...       И любит. Любит так, как не любило раньше никогда.