Сборник ОВСяных зарисовок

      Он отдаёт ей свою куртку, когда они выходят на набережную. С залива дул прохладный ветер, и Киллиан уже хотел было увести Эмму, но она так чисто улыбалась, рассеянно глядя вперёд, что он не смог. Поэтому снимает куртку и набрасывает Эмме на плечи, получив в ответ благодарный взгляд.       — Спасибо, – вполголоса благодарит она, накрыв задержавшуюся на плече ладонь.       Она умеет быть покладистой, его Эмма. Не то чтобы для Киллиана это открытие, нет. Он прекрасно знает, что где-то глубоко за этими стенами, где-то внутри этих колючек жарко пылает отзывчивое сердце, нужно лишь подобрать к нему правильный ключ.       Киллиан наконец-то подобрал. Кто бы мог подумать.       Он долгие годы считал свою жизнь проклятием. В Неверлэнде, нестареющий, он мечтал только об одном: покинуть скорее чёртов остров, отомстить наконец Крокодилу... и всё. На этом мечты заканчивались. Он в самых смелых фантазиях не мог себе представить, что останется жив после мести Крокодилу, а потому дальнейшую жизнь не продумывал. Правда, и вариант с отказом от мести тоже как-то не брал в расчёт.       И вот он стоит на набережной заколдованного города. Киллиану три сотни лет, жажда мести остыла, а сердце живо. Бьётся. Любит. Он любит женщину в десять раз – в десять! – моложе так сильно, как не любил никого прежде. Как так вышло?       — Я вообще-то тоже никогда не думала, что я дочь Белоснежки и Прекрасного Принца, – с ухмылкой сообщает Эмма и поворачивается к нему лицом. – И уж точно не предполагала, что останусь довольна свиданием с капитаном Крюком. Ты очень громко думал, – поясняет она под его вопросительным взглядом, и Киллиан выгибает бровь.       — То есть ты осталась довольна свиданием?       — Ещё больше я довольна тем, что оно пока не закончилось.       — А я – тем, что твой отец не стал нас подвозить, – отвечает он, и Эмма тихо смеётся.       Кажется, ему удалось заставить её забыть о том, что город обнесён ледяной стеной.       — Ты и правда сногсшибательна, Свон, – почти шепчет он.       Особенно сейчас, когда ветер немного растрепал причёску. Когда он увидел её сегодня, то едва ли мог поверить в то, что именно эта идеальная, роскошная женщина идёт сегодня с ним на свидание. Понятия не имел, как ему удалось её заполучить. Он понимает сейчас, когда она расслабилась и выглядит настоящей. Длинные ресницы в свете фонаря бросают тени на порозовевшие щёки, а нахальная прядь и с четвёртой попытки не хочет убираться обратно в причёску.       Пятую они делают вместе: Киллиан накрывает руку Эммы, когда она снова берётся за локон, и аккуратно заправляет за ухо. А потом с чувством произносит:       — Спасибо за вечер.       — И тебе спасибо, – эхом отзывается она.       Он подаётся вперёд и мягко её целует. Почти вопросительно захватывает губы своими, потому что чёрт их знает, свидания в двадцать первом веке, может, на них и целоваться-то нельзя. Но судя по тому, что пощёчина не жжёт щёку, а губы раскрываются навстречу, всё же можно. Свон разрешает себя обнять, разрешает прижать к груди, разрешает провести пальцами по спине и даже легонько прикусывает его губу, когда он касается пальцами её шеи.       Она выгибается под его пальцами, тянется навстречу, хватается руками за воротник рубашки – и Киллиан абсолютно точно представлял себе их первое свидание несколько более... целомудренным. И не ожидал от Свон, что она может быть такой откровенной.       Ему пахнет Эммой и морем. Лучшее сочетание в его жизни.       Когда Киллиану всё же удаётся оторваться от её губ, она лукаво улыбается и проводит кончиками пальцев по его щеке.       — Почему-то я уверена, что папа сейчас меряет шагами квартиру, а мама сидит на диване и мечтательно улыбается в ожидании моего возвращения, чтобы обо всём расспросить.       — Они вроде должны проверять книги переписи? – хмурится Киллиан, по-прежнему обнимая её.       — Ключевое слово – «должны», – хмыкает Эмма. – Когда-нибудь они оба поймут, что ты изменился, и папа станет готовить тебе на завтрак свои фирменные блинчики, вот увидишь.       — У Прекрасного Принца есть фирменный рецепт блинчиков? – недоверчиво переспрашивает Киллиан.       — Ага. Там какой-то секретный ингредиент, но он не говорит какой. Проводишь меня домой?       — Конечно.       Они идут молча. Киллиан наслаждается тишиной, ночью и Эммой рядом, чьи пальцы сплетены с его, а она... безмятежно улыбается. Кажется, Киллиану удалось провести вечер именно с Эммой, а не со Спасительницей. Приятное ощущение.       Немногим позже он идёт по этой же улице один – в противоположную сторону. И думает о том, что да, сегодня он отказался от кофе в компании родителей-Прекрасных, Эльзы и маленького принца, но когда-нибудь...       Когда-нибудь такие вопросы просто перестанут звучать, потому что дом за белым забором, в который они вернутся со свидания, будет принадлежать им.